Занятой человек

Мишка брел по коридору, лениво рассматривая семейные фотографии, красовавшиеся на стенах. Только на них он мог полностью, до мельчайших деталей рассмотреть своего отца. Это был суровый мужчина, чьё тело скрывал сшитый на заказ твидовый костюм, а его властные позы, когда он клал руку на плечо маленькому Мишке или его маме, заставляли всех окружающих подчиняться ему и избегать пристального взгляда огненных глаз. Мишка, вспомнив последнюю семейную фотографию, невольно поежился, а, поравнявшись с заветной дверью, его коленки била такая дрожь, что он был готов рвануть обратно на кухню и спрятаться под большой кухонный стол. Он отряхнулся, заправил рубашку в штаны и пригладил непослушные каштановые волосы. Мальчишка, переборов свой страх и стук зубов, тихонько постучал в дверь и, дождавшись утвердительного возгласа, вошел в кабинет отца. Стол был полон толстых папок с бумагами, на которых в ряд были написаны самые разные цифры. некоторые из них составляли числа, названия которых Мишка даже ни разу не слышал. Отец сидел за столом и сосредоточенно пересматривал бумаги, сверяя с образцами. - Там мама завтракать зовет, - нервно произнес Мишка, встав в проеме двери и держа руки по швам. - Хорошо. пересчитаю ещё чуть-чуть, - ответил он, достав откуда-то из ящика стола ещё папок десять. - Скажи, что я занят, но скоро приду. С этими словами мужчина отвернулся от мальчишки и вновь занялся пересчетом. Мишка недолго постоял, ожидая ещё каких-нибудь инструкций, но, не получив и намека на них, покинул кабинет с чувством облегчения. Павел Петрович с наслаждением стал заново перекладывать папки и сверять цифры на них с полученными результатами на других. Однако сидеть за любимым делом ему пришлось недолго - в дверь снова постучали. На этот раз гораздо настойчивее и требовательнее, чем Мишка. Супруга. - Заходи, отозвался мужчина, не отвлекаясь от работы. - Мишка опять коленку разодрал. Ещё и брюки школьные порвал, - доложила Мария Федоровна, вытирая мокрые руки о фартук, повязанный поверх домашнего платья. Видно, что готовила обед, а сынок её оторвал от занятия со своей коленкой. - Угу, - лишь кивнул Павел Петрович. - Что угу?! - недоуменно воскликнула жена. - Я давно говорила, что нечего ему на этом футболе делать. Учится плохо, уроки не делает - только со своим мячом по грязи и бегает, - затараторила Мария Федоровна, размахивая руками. - Я занят, Маш, - сухо произнес мужчина, даже не бросив взгляда на супругу. - Хорошо, - Мария Федоровна тут же осела. - Как закончишь, приходи. Обед уже на столе, - спокойно произнесла она, выходя из комнаты и притворяя за собой дверь. Павел Петрович, испытывая неестественное наслаждение, отложил в сторону одну папочку и с широкой улыбкой взял следующую. Он мог просидеть целую неделю, не выходя из кабинета, перебирая свои папки и пересчитывая свои цифры, понятные лишь ему одному. Странный он был человек, этот Павел Викторович. Будто кроме цифр ему ничего в этой жизни больше и не нужно было. В его кабинете даже не было часов, чтобы лишние и ненужные цифры не занимали его ум. на самом деле в нем вообще мало что было. Пожалуй только стеклянный шкаф, полный бумаг с расчетами, собранных в упитанные папки, которые Павел Петрович иногда подкармливал новыми листочками, да его дубовый стол с большими ящиками, где обитали девственно чистые бумажки, которых еще не посвятили в работу. Они еще не знали о нужных цифрах. неожиданно дверь снова отозвалась тихим и робким постукиванием. Тук-тук. Мужчина проигнорировал его, уткнувшись в бумаги. "Циферка к циферке", - роились мысли в его голове. И снова: тук-тук. - Да?! - раздраженно крикнул Павел Петрович. Дверь приоткрылась, впуская не прошенного гостя. Павел Петрович не любил, когда кто-то отвлекал от его любимой работы - счета и пересчета. В щели появилась сначала маленькая голова мальчишки, а затем и его тонкое, словно ветвь ивы, тело. Мишка был немного напуган, но всё же зашел в кабинет и встал в привычную позу: по стойке смирно. На его открытой коленке красовалась свежая царапина, полученная в борьбе за мяч. - Мама попросила тебя ужинать позвать, - еле слышно произнес мальчишка. - Что? - спросил мужчина, невольно оторвав свой взгляд от стола, сверкнув, как спичкой, глазами. - Мама, - чуть громче произнес парнишка, но голос предательски дрогнул и он умолк. Проглотив первое слово, Мишка уже четче сказал: - Мама зовет ужинать. - Я занят! Можно мне поработать хотя бы пару минут в этом доме или нет? - взорвался Павел Петрович, резко поднявшись со стула. Мишка отшатнулся и уже хотел было выбежать из кабинета, но что-то его остановило. Он застыл на одном месте, упрямо глядя на отца. Тот лишь сел обратно и, помахивая тыльной стороной ладони, приказал ему уйти. Мишка промедлил, задержав взгляд на папе, но потом поспешно вышел, беззвучно прикрыв дверь. Лицо Павла Петровича озарила дикая улыбка. Он был рад, что его наконец услышали и позволили заниматься своим делом. Мужчина открыл следующую папку и начал пересчитывать имеющиеся результаты. Кабинет у Павла Петровича был небольшой. Он быстро наполняется светом рано с утра, и свет также быстро утекал на закате через большое окно, что расположилось за спиной его хозяина. В этот вечер свет долго не уходил их комнаты, а потом вдруг резко, как лампочка, в один миг угас. Стало темно. Павел Петрович зажег настольную лампу, недовольный тем, что приходится отвлекаться на такую мелочь, и продолжил свой пересчет.Циферка к циферке. На утро, как понял сам Павел Петрович, обернувшись к окну, которое окатило его яркими лучами солнца, к нему никто не заходил. Обычно это была работа Мишки - зазывать отца на завтрак, чтобы по пути на кухню умыться и причесаться в ванной перед школой. В этот раз никого. Павел Петрович поднял взгляд на дверь, ожидая услышать доносящиеся издали тихие шажки Мишки, который торопиться завтракать. Но было тихо. Даже как-то подозрительно тихо. Но Павел Петрович решил не отвлекаться и вернулся к своим вычислениям. У него обнаружилась ошибка. А ошибок он не любил. Мужчина стал пересчитывать старые расчеты, пытаясь найти источник ошибки. Прошло много времени прежде чем рабочий стол Павла Петровича опустел. Довольный своей работой мужчина убрал в шкаф последнюю папочку, словно поставил кубок на полку с наградами. Он был в хорошем настроении и даже насвистывал какую-то назойливую мелодию с радио. В таком настроении Павел Петрович покинул свой кабинет, плотно прикрыв дверь и рассчитывая вскоре вернуться сюда с новыми бумагами, и направился в сторону кухни. Удивительно, но его словно никто там и не ждал. Кухня была пуста. Стол стоял без единого намека, что за ним сегодня завтракали. Или обедали? А может быть и ужинали? Это знают только те, кто следит за своим временем, а у Павла Петровича была задача следить только за своими цифрами. Обескураженный он двинулся в сторону гостиной, из которой доносился какой-то шум. Однако его внимание привлекла дверь кабинета: она была открыта и внутри явно кто-то был. Павел Петрович не любил, когда в его кабинет входят без разрешения, даже если это его домочадцы. Мужчина подошел к двери и аккуратно заглянул внутрь - это был Мишка. Он был одет не в школьную форму, как предполагал Павел Петрович, а в черный костюм с белой рубашкой и галстуком. - А я освободился! - радостно воскликнул мужчина, зайдя внутрь. Но мальчик будто не замечал его. Мишка молча стоял на том же месте, где и всегда, и смотрел на рабочий стол отца. Павел Петрович хотел было обернуть мальчика за плечо, но тот резко развернулся и ушел в кухню, не сказав отцу и слова. Обескураженный поведением сына мужчина двинулся в гостиную, откуда доносились тихие разговоры. Появившись на пороге гостиной, Павел Петрович остановился, никто не обратил внимания на его появление. - Я освободился, Маш. Что за повод для праздника? - спросил он, не получив ни ответа, ни какой-либо реакции. Он удивился, но продолжил стоять в дверном проеме, изучая гостиную, чтобы понять, что сегодня за праздник. Его взгляд пробежался по столу, где красовалась бутылка с водкой и несколько салатов, приготовленных женой на скорую руку, по лицам родных, отчего-то грустных, и наконец уперся в собственный портрет. Его лицо исказила гримаса ужаса. Это был не просто портрет, что супруга обычно доставала на его юбилей. то был портрет в рамочке с ленточкой наискосок. рядом красовалась маленькая рюмочка, наполненная доверху известной жидкости, а сверху, как крыша этого домика, пристроился кусок ржаного хлеба. Только сейчас Павел Петрович понял, что в коридоре зеркало было закрыто не от пыли. Неожиданно на его плечи опустилась чья-то рука. Павел Петрович испуганно обернулся и увидел молодого парня, который разглядывал мальчишку с его женой. Он всматривался в лица, изображая сочувствие, покачивая головой из стороны в сторону и тихо вздыхая. - Вы кто? - поинтересовался Павел Петрович, выйдя из ступора. - Я? Ангел, - удивленно произнес парень, встряхнув головой, чтобы убрать с лица челку волос, мешавшей наблюдению. - Какой еще ангел? - возмущенно спросил мужчина. - Что здесь происходит?! - Поминки, - все также спокойно и размеренно отвечал ангел. - Маш! Мишка! Я освободился! - закричал Павел Петрович, бросаясь к жене и сыну. - Вы теперь всегда будете свободны, - произнес ангел и, отпустив плечи Павла Петровича, ушел.