finita la commedia

До завтра. Он говорит это каждый день (кроме, конечно, пятницы, когда он говорит: «До понедельника»), поднимаясь с места прежде, чем выйти из вагона метро на станцию раньше него самого. Этот сценарий проигрывается изо дня в день: вот они стоят и ждут, когда на светофоре загорится зеленый свет; вот проносящийся мимо поезд треплет его волосы, от чего он забавно морщит нос; вот они сидят на привычных местах, немного вжавшись друг в друга, так, что ноги соприкасаются, правда не коленками — в его ногах минимум на десять сантиметров больше длины. А затем его любимая часть: слегка приподнятые уголки губ, едва слышное «до завтра» и закрытые двери вагона — условный занавес. Такая вот finita la commedia. Только вот, это скорее трагикомедия: Сону влюблен в того, кто за год работы в одном отделе сказал ему едва ли больше тридцати слов. Суммарно. — Хен, все дело в твоей гиперфиксации. Чонвон говорит это с умным видом, облизывая палочку от мороженого. Сону на это лишь закатывает глаза и притворно милым голосом начинает пародировать младшего — «Джей-хен такой классный», «А вот у Джей-хена…», «Чонсони-хен сказал…». Ян недовольно кривит губы и меняет тему разговора — палочка летит в мусорку. Всегда работает. С другой стороны, думает Сону, со стороны виднее. Он действительно часто зацикливается на чем-то конкретном. Услышал новую песню какой-то женской группы, пока стоял в очереди в примерочную? Послушаем еще триста раз после. Понравилась какая-нибудь дорама? Досконально изучим биографии всего актерского состава и вступим в парочку фан-групп. Увидел нового начальника отдела? Ну тут без вариантов. Сону не то, чтобы страдает, по правде говоря. Ему же все-таки двадцать четыре, а не пятнадцать. Конечно, ничего приятного в том, что тебя игнорирует объект твоего воздыхания, нет. Но дело вот в чем: Сону его тоже игнорирует. В свою защиту он может сказать, что и причин разговаривать у них особо-то нет. Это же можно сказать и в защиту Сонхуна. Поэтому никаких претензий. Только грустные вздохи. Пак Сонхун появился в компании тогда, когда они с Чонвоном уже полгода как после выпуска являлись жертвами капитализма. Сону слышал, что старика Ли, их начальника, уволили за приставания к новеньким стажеркам, совсем молоденьким девочкам, едва успевшим закончить второй курс. Жалко не было этого мерзкого придурка от слова совсем. Ким и сам успел стать объектом сальных шуточек. Бедра у него, видите ли, женские. Ну, извините, чем мама наградила. — Интересно каким будет наш новый начальник? — спросил тогда его коллега — Джеюн, с которым он успел уже немного подружиться. Сону, если честно, было все равно. Старый руководитель опустил планку настолько низко, что у него было только одно желание: — Надеюсь, адекватным. Вот знаете, как говорят «не строй ожиданий — не получишь разочарований». Так вот, Ким считает, что Сонхун им достался именно из-за того, что он, уже успевший знатно разочароваться в жизни, ничего хорошего не ожидал. Он уверен в этой теории почти на девяносто восемь процентов, хоть Чонвон над ним и смеется. Но что он вообще понимает? Сонхун действительно оказался адекватным. Единственный пунктик в списке желаний — зачеркнуто. Но проблема в том, что адекватностью его послужной список не ограничивался. Ну как проблема. Для всего остального отдела маркетинга молодой, а Паку на тот момент было всего двадцать шесть, и амбициозный руководитель оказался едва ли не спасением. Сообразительный, ответственный, умный, а главное — незашоренный, в отличие от того же старого извращенца Ли. С ним во главе показатели отдела быстро взлетели, планы перевыполнялись, а премии радовали стабильно раз в триместр. И так уже второй год. Какие тогда у Сону претензии? В целом — никаких. Только вот оказалось, что Сонхун хорош не только с точки зрения профессиональных качеств. Всегда вежливый он никогда не повышает на них голос. Серьезно, даже, когда горят проекты, он остается таким же спокойным, как и всегда, лишь иногда настойчиво просит не подводить его. А как такого подведешь? Вот и работают все с двойным усердием. Никогда не откажет во внезапно понадобившимся отгуле, поможет, если что-то не получается, и всегда поддержит дружескую беседу на перерыве. Не начальник, а сказка. Правда, у Сону завышенные стандарты, но Пак Сонхун каким-то образом умудряется даже его вводить в ступор. Такие люди вообще существуют? И это он еще ни слова не сказал о внешности старшего, но, поверьте, там есть о чем поговорить. Высокий, лишенный всякой мальчишеской угловатости, подтянутый (Ким наблюдает за ним достаточно, чтобы знать это наверняка) он приковывает все взгляды к своей крепкой фигуре. Но его лицо — это отдельный разговор: густые брови, высокие скулы, чувственные губы, прямой нос. Живая статуя. Сын Афродиты, не иначе. Сону, конечно, надеется, что Антерос, но это так — сантименты. Реальным его делают морщинки в уголках глаз, особенно заметные, когда он улыбается, периодически появляющиеся из-за недосыпов круги под глазами, крошечные прыщики на лбу и две очаровательные родинки — любимая часть Сону. Не влюбиться было невыполнимой миссией, поэтому Киму и не стыдно признаться в том, что он ее провалил. Наверное, все было бы куда проще, если бы однажды не выяснилось, что они живут в одном районе. Не очень близко — даже на разных станциях метро, но тем не менее достаточно для того, чтобы игнорирование существования друг друга по дороге домой казалось странным. Так получилось, что где-то спустя месяц после того, как Сонхун стал начальником их отдела, они встретились у пешеходного перехода, ведущего на станцию. — Сону-щи, вы тоже в метро? Конечно, первым заговорил Пак. Сону бы не осмелился даже подойти к нему вне офиса, просто бы отводил взгляд в надежде на то, что его не заметят (что он, собственно, и делал). Тем не менее нужно было ответить. Обычно они общались вскинутыми бровями и кивками головы — Ким был хорошим работником, знал свое дело, поэтому такой тип взаимодействия им прекрасно подходил. Сону заметил, что Сонхун не особо инициативный, когда дело касается разговоров, а он сам был слишком очарован начальником, чтобы не ляпнуть что-нибудь глупое в его присутствии, поэтому держал рот на замке. Ему показалось, что и сейчас будет уместно ограничиться лишь кивком. После глубокого поклона, конечно. — Тогда не против, если я пойду с вами? Человечек на светофоре загорелся зеленым, и они инстинктивно двинулись за толпой. Сонхун все еще не сводил с него взгляда, и если бы Сону, смущенный ситуацией, не торопился бы отвернуться, то возможно заметил бы, что в глазах напротив плескалось неприличное количество интереса для такого обыденного вопроса. — Не против, — он понимал, что будет выглядеть слишком странно, если продолжит просто кивать на вопросы, поэтому собрал все свои силы, которых осталось немного после восьмичасового рабочего дня, чтобы выдохнуть эти два слова. Старший улыбнулся, и так они запустили этот цикл, начинающийся ровно в 20:05 у выхода из компании и заканчивающийся извечным «До завтра». Иногда ему кажется, что их цикл не совсем правильная комбинация данных, хоть и по-своему работающая. Кажется, что кто-то явно допустил ошибку в коде, запускающем программу, в которой он бегает по кругу без возможности остановиться. Интересно, что по этому поводу думает Сонхун? Хотя почему он вообще должен думать о Сону? С огромной вероятностью для него это всего лишь ежедневный ритуал. Привычка. Идти по разным сторонам улицы, сидеть далеко друг от друга в одном вагоне будучи коллегами — глупо. Сонхун совсем не глупый, он всего лишь поступает рационально. Конечно, послушать Чонвона — там уже и любовь до гроба, и дети где-то на горизонте. Особенно активно младший начал продвигать эту теорию, когда Сону рассказал ему то, что в их разговорах появляться исключительно под кодовым названием «история про зонтик». На самом деле — ничего особенного. Он искренне не понимает, почему Ян считает это каким-то невероятным знаком внимания. Ну, накрыл Пак его своим зонтиком, когда они однажды попали под проливной дождь. Ну, отдал он его Сону потом, наотрез отказываясь принимать какие-либо возражения, когда узнал, что тот забыл свой дома. Любой коллега поступил бы так на его месте. Не правда ли? — Дорам меньше смотри. Сказал Ким, когда младший начал настаивать на том, что их начальник таким образом ухаживает за ним. — А мне и не надо ничего смотреть. Я в ней живу, — заявил Чонвон, с довольным видом попивая свой кофе, — Я, между прочим, лучший друг главного героя. Сону мог это прокомментировать лишь фирменным закатыванием глаз. — Серьезно, Ну. Я же вижу, как он на тебя смотрит. Видит он, как же. Лучше бы он так за щенячьим взглядом Чонсона следил. Может, заметил бы какой Пак действительно за кем-то ухаживает. Нет, доверять Яну в делах любовных — заведомо проигрышная тактика. В одном, правда, младший неоспоримо прав, хоть Сону и, положа руку на сердце, не хочет в этом признаваться даже самому себе. Причин разговаривать у него с Сонхуном может-то и нет, но вот возможностей — хоть отбавляй. Стоит только захотеть. И не то, чтобы Ким не хочет. Просто, что он ему скажет? «Я в вас влюблен — сделайте с этим что-нибудь»? Или лучше: «Возьмите ответственность за то, что сделали с моим сердцем»? М-да, беда. И проблема ведь не в том, что Сону не умеет флиртовать или даже просто общаться с понравившимися мужчинами. Как раз наоборот. Он прекрасно понимает какими достоинствами одарила его матушка природа (ну или просто матушка) и умело ими пользуется. Один заинтересованный взгляд, слегка приоткрытые губы и взмах ресниц — развлечение на эту ночь обеспечено. Ему даже не надо стараться. Проблема в том, что с Сонхуном так не получается. Как бы он ни старался, сколько бы ни настраивал себя, никак не может побороть смущение перед старшим. Он едва может составить простое предложение в его присутствии — какие уж там признания. Слишком занят мыслями о том, как не заляпать важные бумаги своими потными ладошками. — Это потому, что в этот раз ты действительно влюблен. Говорит Чонсон, вовлеченный в эту историю исключительно положением «плюс один Чонвона». Сону ему верит: во-первых, и сам это понимает; во-вторых, кому как ни Джею знать об этом. Экспертное мнение — ни дать ни взять. Быть влюбленным в того, о ком практически ничего не знаешь (а знаешь по большей степени лишь то, о чем сплетничают в офисе) — жалко. С ним такого даже в школе не было. Он понимает, что ему стоит узнать Пака получше хотя бы просто как коллегу. Все-таки странно работать с человеком бок о бок уже целый год, но добывать крупицы информации о нем лишь из случайно подслушанных смолл токов или пересказов Джеюна и Чонвона. Так он, например, узнал, что старший в прошлом титулованный спортсмен; предпочитает чаю кофе, а детективам исторические романы; у него аллергия на цитрусовые и орехи; самое лучшее место, в котором он когда-либо был — Осло; а еще, что самое важное, по вечерам дома его ждет лишь французская болонка — Гаыль. «Единственная женщина в моей жизни» — Ян сказал, что это дословная цитата. Очаровательно. Сону как раз кошатник. Он знает, что стоит лишь только спросить. Что-угодно — честный, прямолинейный Сонхун ответит. Утаивать, как выяснилось, не в его характере. Только вот Ким боится. Нет, не быть отвергнутым — такое лечится парочкой бутылок апероля. Его не пугает даже возможная неловкость, последующая после его признания — просто теперь глаза будут отводить оба. Ничего, переживут. Страх Сону до банального прост — он боится рушить воздушные замки, воздвигнутые собственноручно. Он не может задавать ему вопросы, так как тревожится получить на них не те ответы. Боится, что образ старшего, придуманный им самим, разобьется о скалы жестокой реальности. Боится, что не сможет заинтересоваться самим человеком, когда уже влюбился в картинку. Глупый-глупый Сону, что же ты сам с собой сделал? Сонхун не заслуживает этих сомнений. Вряд ли он хотел быть воздвигнутым на пьедестал. Он не имеет к этому абсолютно никакого отношения. Так можно думать о своем любовнике или партнере, или, в конце концов, о том, кто в тебе заинтересован. Сонхун Сону никто. Даже не приятель. Он не может так думать. Не имеет право отбирать их шанс на потенциально хорошие отношения. Пусть даже и не романтические. Легкое прикосновение к бедру вырывает его из мыслей: — До завтра. В первый раз Ким не прячет взгляд, а вглядывается в темные омуты напротив. Сонхун всегда так смотрел? Сону кивает головой, смущенный новым открытием, и чувствует чужую кожу под пальцами. Двери вагона закрываются. Занавес.