В работе допускаются погрешности

Алиса сидела за столиком кафе, рассеянно глядя в серое окно. Тучи заволокли небо, и дождь лил как из ведра, старательно умывая прохожим лица. Скука, холод и грусть смешались в грязный ком, который нельзя было размыть ни тёплым какао, ни мороженым в вазочке, и Алиса опустила голову на руки, тяжело вздыхая. Посетителей в кафе было мало. Мужчины, небритые, деловые и ужасно одетые, сидели, сгорбившись над запятнанными кофе ноутбуками, что-то настукивая по клавишам и тихо бормоча какие-то ругательства под нос. Несомненно, богатые и умные, но Алисе такие не были нужны. Женщины же, заказав маленькое пирожное, делали фотографии и, вдоволь насладившись своим видом, громко говорили жеманные слова в телефон и вновь убегали в дождь. Таких Алиса, признаться, презирала. Кафе было дорогим, и мало кто шёл сюда за простой едой. Алиса пришла сюда развеяться и повеселиться, надеясь, что десерт поднимет настроение, но лишь загрустила ещё сильнее. Она накинула на плечи кофту и собиралась уже встать, как тихо зазвенел колокольчик двери кафе, и в обитель тепла и грустного уюта проник абсолютно непохожий на редкую массу посетителей человек. Он был высоким, худым, завёрнутым в тоненькое серое пальто и невыносимо хорошеньким. Шелковистые чёрные волосы, аккуратно причёсанные, влажные от капель дождя, мягко прикрывали белую шею. Карие глаза оценивающе взглянули на Алису, и, к её удивлению, человек улыбнулся. Губы у него были тонкие, розовые, и теперь сжались в ровную приветливую дугу. Алиса, улыбаясь в ответ — аккуратно, но уверенно, — села обратно в кресло. Признаться, он был довольно мил. Если бы удалось его подцепить и провести с ним вечер… Алиса тихо усмехнулась, чувствуя, как настроение возвращается к ней. — Здравствуйте, — обратился человек к выскочившей будто из-под земли официантке, державшей наготове меню, — могу ли я… Какой вежливый, умилилась Алиса. С её места было видно его плечи. Ох… бедняжка, кажется, он дрожал! От холода или от внезапного тепла? Голос у него был слегка робким и неуверенным, но восхитительно приятным. Какой зайка, Боже. — Могу ли я заказать всё, что есть в меню? Алиса прикусила губы, удивлённо приподнимая брови. Это какая-то шутка? — Хм, конечно, — нахмурилась официантка. — Навынос? — Нет, — улыбнулся он. Девушка смутилась. — Простите меня, вы — критик? — Нет, — Боже, он откровенно забавлялся над ней. — Не извиняйтесь, прошу. Алиса почувствовала, как в груди что-то сжалось. Это ли не благословение судьбы? Заполучить такого милашку, который решает опустошить кафе при первой же встрече, мягкого, обаятельного, ненасытного… С ним необходимо было поговорить. Алиса вновь встала, отодвигая холодные остатки какао в сторону, и решительно направилась к оставшемуся в одиночестве незнакомцу. А вдруг он всё же шутит? Если у него не окажется денег, если он уйдёт, оставив все блюда ей, разочарованной и печальной, отдавшей деньги ни на что? Алиса фыркнула, сжимая кулаки. Она богата. Хватит на десяток таких кафе, и ничто ей не помеха. — Добрый вечер, — начала она. — Можно к вам присоединиться? Человек обернулся и снова улыбнулся, но теперь улыбка была несколько напряжённой. Не повезло, начала уже думать Алиса, проклиная свою решимость. Впрочем, через секунду это напряжение исчезло, и на бледном лице появилась радость. — Да, всегда пожалуйста. Алиса весело уселась в кресло напротив, жадно вглядываясь в незнакомца. — Не люблю одиночество, — пожаловался он, укладывая голову на руки, совсем как Алиса пару минут назад. — И я не люблю, — согласилась она, незаметно скользя взглядом ниже. Талия незнакомца была ровной и узкой, ноги — стройными и длинными. Много чего можно было исправить. Интересно, как он впихнёт всю еду в свой желудок? Наверное, он сдастся ещё на первом пирожном. Или нет? Ох, а если у него заболит живот? Согласится ли он дать ей прикоснуться к нему? Алиса зарумянилась, утопая в мечтах. — Вы хотите что-нибудь заказать? — спросил незнакомец. Девушка вздрогнула, возвращаясь в реальность. — Я ненавижу делиться, — продолжил он с улыбкой. Он часто улыбался. Алиса вспыхнула. Она не ошиблась, когда выбрала его. Значит, он жаден… Любит сладкое, красив и жаден. — Я… понимаю. Я не буду заказывать ничего. Если только чашку какао. Я не голодна. Он кивнул, с любопытством глядя на неё. С таким странным любопытством, что Алиса на мгновение ощутила себя подопытным кроликом. Не отрывая от неё взгляда, незнакомец наклонился над столом, приблизив к ней белое лицо с неизменной улыбкой. — Вам так нравится представлять меня таким? — тихо шепнул он. — Ненасытным обжорой, наевшимся до отвала, круглым и набитым… Как я ем из ваших рук, а потом ною и хнычу от боли? Алиса потеряла дар речи. Он читает мысли? Ох, на кого она наткнулась. Ах… В конце концов, он сам виноват. Нормальный человек не будет заказывать столько еды! Если понадобится, она тут же уйдёт. Он не сможет испортить ей репутацию. — Ну что же, в этом вы виноваты сами, — сказала она, закусив губы. — Ваш заказ завёл мою фантазию. Незнакомец хихикнул, уткнувшись лицом в ладони, и засмеялся, всхлипывая от веселья. Алиса только и могла, что поражённо смотреть на него, задыхающегося, стонущего и тщетно пытающегося приглушить свой громкий смех. — Я вовсе не против, — проговорил он, отсмеявшись. — Скажу больше, я буду рад, если вы превратите свои мысли в реальность и поможете мне. Алиса насторожилась. — Сначала скажите-ка, кто вы. Напрягли вы меня славно. — Кто я? Сначала накормите меня, а потом я скажу, — мило наклонил он голову набок. — Близок час обеда. Официантка, осторожно неся подносы, наконец подошла к их столику. — Спасибо, — мягко поблагодарил незнакомец и немедля вгрызся в шоколадный торт с таким стоном, что у Алисы задрожали руки. — Я лет двести не ел шоколада, — захныкал он. Как ребёнок, он облизывал пальцы, руками запихивая куски в рот, несомненно голодный и ужасно жадный. Действительно, делиться он не любил: торт исчез в считаные минуты. У Алисы пересохло во рту. Она завороженно смотрела на него, вслушиваясь в симфонию стонов, быстрых глотков, движения челюстей и счастливого нытья, и дрожала, как подросток. Она была успешной женщиной, скучающей, богатой и, казалось бы, безразличной ко всему, но такого зрелища выдержать, признаться, не могла. — Если хотите, можете сесть ближе, — сказал он, озорно слизывая крем с пальцев. — Кажется, вам очень нравится. Алиса, откровенно чихая на оставшихся в кафе людей, подтянулась ближе и уже без разрешения положила руки на живот незнакомца, уже слегка раздутый под тёмным свитером. — Не стесняйтесь, — пропел он, притягивая к себе конфеты. — Приносите удовольствие и себе, и мне. Алиса задрала подол свитера, обнажая бледный живот. Под её ладонями кожа медленно растягивалась, вмещая всё больше сладостей, и от этого по спине бежали мурашки. — Вам под силу съесть всё? — спросила она, нежно поглаживая расширившуюся талию незнакомца. — Под силу, не беспокойтесь, — усмехнулся он, гулко проглатывая целую конфету за раз. — Ну а если всё же нет… У меня есть вы, не так ли? Алиса согласно прижалась щекой к груди незнакомца, обнимая его растущий живот. Внутри него тихо булькал желудок, и сердце мягко стучало. Мягко, ровно. — Вы же не человек? — пробормотала Алиса. — Нет, — согласился он, поднося ко рту кувшинчик с какао и быстро глотая напиток прямо из носика. В животе у него громко заурчало, и Алиса сползла с кресла ближе к нему, наслаждаясь звуком. — Всё правильно. Он вздрогнул, прижав ладонь к груди. — Надеюсь, вы не возражаете против — ик! — икоты… — Не возражаю, — усмехнулась Алиса. Что ж, одну загадку она разгадала. Она огладила похожий теперь на большой шар живот и, резко сжав бока, встряхнула его, заставляя незнакомца громко отрыгнуть. — И против отрыжки тоже, — довольно добавила она. Он застонал, кусая очередное пирожное, одной рукой придерживая тяжёлый живот, раздвигая ноги так, что низ живота помещался между ними. — Пожалуйста, расстегните ремень, — захныкал он. Алиса не торопилась исполнить его просьбу. — Интересно, что сейчас думают люди в кафе? — внезапно забеспокоилась она. Совсем забыла, чёрт… Она оглянулась. К её удивлению, никто не оборачивался в их сторону, будто совсем не замечая. Учитывая шум, который производил сейчас её новый знакомый… — Они нас не видят, — застонал он, тщетно массируя ужасно громко булькающий животик. — Пожалуйста, расстегните же ремень! — Сейчас-сейчас. Алиса, поверив ему на слово, скользнула вниз, наклоняясь под стол, и попыталась зацепить конец ремня. Полоска кожи так плотно облегала живот, сдавливая его пополам, что казалось, скоро разрежет на части; верх гордо выпячивался над поясом, розовый и горячий, большим куполом нависая над ремнём. Выглядело это довольно болезненно, поэтому Алиса скорее подхватила пряжку. — И пуговицы… Расстегните, прошу… — Невозможно, — возразила Алиса. — Легче их оторвать. Незнакомец сунул в рот пончик, недовольно ноя. — Оторвите. Алиса схватила пуговицы, с силой выдирая их из ткани. Раз, два, три — — Готово, — выдохнула она, завороженно глядя на то, как вырвался вперёд освобождённый живот под треск нитей. Над пупком был виден красный след от пояса. — С-спасибо… — выдохнул незнакомец, жалобно икая. Алиса поспешно села обратно в кресло, окидывая взглядом стол. — А ведь вы верны своему слову, — поражённо прошептала она. На столе осталась только беспорядочная груда пустых тарелок. — Несомненно, — еле проговорил незнакомец. Он сжался в кресле, обнимая, баюкая живот в колыбели рук, и шоколад медленной струйкой тёк из уголков его рта. Казалось, он стал ещё бледнее, хоть это и казалось невозможным. — Мне… мне надо лечь, — пробормотал он. Алиса сочувствующе обняла его за плечи, придвигаясь ближе. — Животик болит? — Д-да, — захныкал он, прижимаясь к ней. Наевшись, он стал тяжёлым, и теперь кресло под ним скрипело, как несмазанная дверь. Алиса цокнула языком. В фантазиях это бы отлично возбудило её. Но сейчас… Странно, но сейчас ей хотелось позаботиться об этом забавном таинственном сладкоежке. Но сперва надо было бы узнать его имя. В конце концов, он обещал. — А всё же, как вас зовут? — мягко спросила она, поглаживая больного по шелковистым волосам. Незнакомец недовольно заурчал. — Если я скажу, вы тут же попытаетесь убежать, и мне придётся съесть и вас. — Не убегу я, — заверила его Алиса, хитро улыбаясь. — А если съедите меня — лопнете. Сладкоежка фыркнул, со стоном перелезая из своего кресла на колени изумлённой Алисе и подставляя раздутый живот под её руки. Ноги он закинул на подлокотник, руками обвил её шею, будто невеста. — Вельзевул, — прошептал он на ухо.