Быть

Он был Богом. В глазах других людей. Жителей этой закрытой страны. В его глазах. Верного рыцаря и стража. Он и есть Бог. Архонт. Самый настоящий. Поэтому Дайнслейф и не пытался смотреть в его сторону с вожделением, страстью и похотью. Он был с ним с момента его рождения, когда он ещё только-только начинал ползать, когда прорезались зубки и бессонные ночи сопровождали их каждый день. Он успокаивал его, когда юный принц разбивал свои коленки после игр на улицах с мальчишками. Этот чувствительный маленький комочек выбегал из своей комнаты в поисках Дайнслейфа во время грозы, потому что «это громко и мне очень страшно». Он давал ему дельные советы, когда шестнадцатилетний принц не понимал, как общаться с женщинами кроме своей матери, ведь всю свою жизнь провел в этом глупом неведении. Дайнслейф всегда был в тени Его Высочества, знал все его секреты, боязни, увлечения и хобби. Он был его мечом в тот день, когда Боги Селестии и Архонты ополчились простив них, безбожных людей. Тогда все узнали, что Бог у них есть, и Бог этот сильнее гнева вышнего. И Бог этот спасёт их от невзгод. Шестнадцатилетний парень. Единственный ребёнок королевской семьи. Тот день прозвали Днём Снисхождения Величия, празднуя победу и воцарение Его Высочества. Ведь в день обретения покровительства Бога, они потеряли много людей и… Короля и Королеву. Это был огромный удар по Его Высочеству и по жителям страны в целом. Дайнслейф отчетливо помнит горестное выражение лица его подопечного. ××× — Дайн! — из ванной комнаты послышался голос Его Величества. В последнее время беловолосый мужчина…чувствует себя странно, смотря на Кэйю. Трепет в груди, небывалое спокойствие, неизвестное счастье и что-то мимолётное и неуловимое. Всё больше и больше хочется касаться его везде-везде где разрешат, смотреть в столь красивые глаза, настолько яркие, что в кромешной темноте на них можно ориентироваться как на кристаллы на Пьерской башне, погладить эти мягкие пышные волосы насыщенного тёмно-синего цвета, довольно многое время завязанные в конский хвост. Почему же Дайнслейф чувствует всё это к человеку...ах, неверно, к божеству, что знает ещё с пелёнок, а в голове ещё свежи воспоминания о родах, Королева тогда довольно сильно переживала о их маленьком Кэйе, покрывшегося льдом. Никто тогда и не подозревал, что в Стране без Бога появится свой, столь верный и жестокий к врагам. — Да, Ваше Величество? Вы чего-то хотели? - ответил он со всей своей вежливостью, хоть и знал, что от него в свою сторону Король не хотел слышать чёрствых формальностей. — Ах, соизвольте преподнести мне ваше тело сюда. Хочу поговорить не через закрытую дверь, - довольно саркастичный тоном пропел Альберих, в конце хихикнув. Всё же их божество тот ещё капризный ребёнок. — Сию минуту, - страж со всей присущей ему аккуратностью прошёл в ванную комнату, останавливаясь, не дойдя до Его Величества. — Нет-нет, перед моими глазами, вот тут, - и из воды выныривает рука, учтиво показывая место, где парень хотел бы видеть своего стража, рыцаря и советника в одном лице. Уже стоя напротив своего принца, как долго ещё в голове будет держаться этот титул по отношению к младшему Альбериху?, Дайнслейф пытался не утонуть в хитро прищуренных глазах. ××× Кэйа, сколько помнит себя, всегда восхищался Дайнслейфом и при каждой возможности бежал к нему, лишь бы вновь увидеть голубые глаза и губы в улыбке. Это нежное «мой принц» или беспокойное «мой принц, вы в порядке?», а может ласковое «Кэйа..мой принц, спокойной ночи» вызывало трепет в груди ещё в маленьком мальчике? Он же нарочно разбивал колени, получал синяки и, прибегая к Дайну, плакался о боли, не упоминая о самостоятельности данного поступка и смеха в кругу мальчишек. Жаль, конечно, это долго не продолжалось, Дайн начал ходить вместе с ним, но не выдавал своего присутствия, или делал вид, что не выдавал, потому что пристальный взгляд и темные одежды маленький принц ощущал и видел часто. В подростковом возрасте...Кэйа с румянцем на щеках вспоминает, как, закрывшись в комнате, под одеялом голышом лежал, представлял Дайнслейфа рядом и извивался, руки ниже опускал, лаская сам себя. Переходный возраст и гормоны. Видел в своём верном страже идеал мужчины и стремился быть похожим. Стремился быть рядом. Стремился быть кем-то особенным для мужчины и не подозревая что был. Был особенным. Столь желанным, но столь недосягаемым. Кэйа тянулся к нему, как ни к кому больше. Он специально просил советов по завоеванию сердца девушки лишь бы не выдать своих чувств по отношению к нему. Желание быть вместе с ним, как мама вместе с папой. Он смотрел на них как на пример, папа любил носить маму на руках, от них веяло безграничной любовью, мама же всегда поправляла ему одежду и целовала в щёчку перед его уходом. И Кэйа хотел также, только не с какой-то левой девушкой, а с Дайнслейфом. Быть его всем. Позже случилась кара небес. Он видел лица Архонтов. Шестеро из них были холодны и лишены сочувствия. Седьмой же Архонт, он запомнил навсегда эту девушку, наоборот помогала мирным жителям страны спрятаться, выбраться из-под завалов, остановить на начальном этапе проклятье. Бог любви...он в огромном долгу перед ней за столь бескорыстную помощь. Тогда, в тот день, за пару часов до нападения Дайн оповестил его об одной особенности. Сумеречный меч не только его прозвище, он и есть этот меч, нужно лишь хозяину произнести нужные слова. И хозяином он выбрал Кэйю. И после их победы, Страны без Бога, они все обрели своего...всего в крови проклятых мутантов, в крови пары Архонтов и Богов, с живым мечом в руках, с улыбкой на губах и громким «Да здравствует Каэнри'ах!». ××× — Так что вы хотели, Ваше Величество? - произнёс рыцарь, стараясь не смотреть ниже лица. Его Король, его Бог лежал в горячей ванне с пеной, в одной из рук держа бокал с его любимым вином из Мондштанда. Он даже лично знаком с виноделом, наладив поставки вина в Каэнри'ах. Но его вопрос проигнорировали. Отвернулись к бокалу, делая вид, будто рыцаря здесь и нет. Видно, что он должен сделать. — Кхм... Кэйа, ты что-то хотел? - непривычно, но очень желанно говорить неформально. — Хи-хи, - кулак прижался ко рту, а игривость в глазах заиграла с новой силой. Парень поддался вперёд, складывая руки на бортике ванны, - Даааайн, - и как же выразить свои чувства? Он влюблён в своего рыцаря и стража уже долгое время. Эта влюблённость окрыляла и заставляла быть счастливым. Он чувствовал себя сейчас таким ребёнком, не знающим как произнести то самое слово. Ведь...сказать «я люблю тебя» будет звучать обобщённо, да даже не так...он хочет конкретно сказать, чего хочет в данный момент, а потом уже эти три заветные слова, что часто слышал у родителей. Обычно говорят, что влюблённость оканчивается, не дойдя до настоящей любви. И, возможно, это так. Но Кэйа, видимо, уже давно перерос это чувство влюблённости, оставляя место для большего. Он не знает, каково это – быть влюблённым и любить, ему не рассказывали о таких понятиях и их разности. Но ощущения... Произнося: — Отдай мне свою душу. Отдай, отдай... Он вкладывает все тёплый и искренние чувства в адрес мужчины. А Дайнслейф в это время, с широко раскрытыми глазами, встаёт на колени перед своим возлюбленным и произносит то, что так хочет слышать Альберих: — Отдам. И всего себя тоже.