Полное затмение

      Это какой-то кошмар! Мышцы горят так, что кажется, вот-вот взорвутся, но все-таки выполняют команды мозга. Если я не скажу ногам остановиться, они продолжат двигаться. Разум сильнее тела.       Цукишима не знал, какая это уже была по счету штрафная пробежка в гору, он знал только, что она была последней: остальные команды уже давно отдыхают, хотя понятие «отдых», по всей видимости, было незнакомо обитателям тренировочного лагеря. Он бы мог поспорить, сказав что-то вроде: «Восстановление – необходимое условие для развития», но к чему обманываться, никакая логика с этими монстрами не работает. Он отстал. Отстал сильно. Даже Ямагучи где-то далеко впереди, а может, уже спустился вниз. Цукки не винил друга: он сам сказал оставить его. Сил не хватало. Не хотелось признавать, но, похоже, ел он все-таки недостаточно. Кей мог все бросить: за ним наверняка никто не следил, но остановиться – значило проиграть, а проигрывать он не собирался, даже если единственным свидетелем этого проигрыша был он сам. И хотя линия горизонта казалась недосягаемой, это был единственный финиш, о котором парень мог сейчас думать.       Шаг. Еще один. Этот должен быть последним, или вот этот…       Так хорошо было лежать на прохладной траве. На небе уже начали появляться первые звезды. Луна тоже была где-то там, Цукки знал это, просто угол зрения не позволял ее увидеть.       – Спускаться не собираешься? – тело онемело, даже голову не повернуть. Голос знакомый, но не настолько, чтобы узнать владельца. – Очкарик? – Капитан Некомы? Разве они уже не должны были закончить?       – Да, сейчас спущусь, – ответил Цукишима, но сказать оказалось легче, чем сделать. Стоило оторвать лопатки от земли, как все тело пробила дрожь, руки и ноги покрылись гусиной кожей.       – Знобит? – ухмыльнулся Куроо. – Такое бывает от перенапряжения, – добавил он, присаживаясь рядом на корточки.       – Я в порядке, – возразил Цукишима, предпринимая еще одну попытку встать, но ноги отказались подчиняться. Вот, значит, вы как?! Парень со злостью смотрел на взбунтовавшиеся конечности.       – «В порядке» говоришь? – на секунду лицо капитана Некомы стало задумчивым, однако тут же приняло привычно насмешливое выражение. – Ну, даже если и так, я не могу оставить кохая одного в таком состоянии, – сказал он, поднимаясь. Сделав пару шагов, он снова сел на корточки спиной к Цукишиме.       – Эээ, это вовсе не обязательно, – запротестовал Кей, когда до него дошло, что задумал третьегодка. – Я сам как-нибудь…       – Да ладно тебе, Куроо-семпай сегодня добрый, грех не воспользоваться такой возможностью!       И почему он не мог просто пройти мимо?! В этом месте просто невозможно побыть одному.       Решив не оттягивать неизбежное: в покое его все равно не оставят, Цукишима неохотно ухватился руками за плечи Куроо.       Мдааа, хоть я и выше его…       – Держись крепче, очкарик, с холма спускаться и так непросто. Ты, может, и привык к полетам… – сказав это, Куроо обхватил руками ноги Цукишимы и почти сразу поднялся уже с ним на спине. Кей, который к такому резкому подъему был явно не готов, чуть покачнулся назад. – Тц, сказал же, держись крепче, – выругался парень.       – Простите, – виновато пробубнил Цукки и тут же добавил, – кто же знал, что в вас столько энергии.       – Я тебе не какой-то там слабак-первогодка, – ответил Куроо.       – Разумеется. Напомните, пожалуйста, сколько штрафных сегодня пробежала команда Некомы?       – …Несколько, – Куроо понял, что его подловили, – мы потому и выигрываем, что сильные.       – Ясно, – только и сказал Цукки, но таким тоном, что Куроо с трудом подавил поднимавшееся внутри раздражение.       Солнце уже полностью скрылось, не оставив даже розовой полосы на небосклоне. Теперь Цукки мог видеть луну, точнее только ее растущую часть. Вечером тут становилось прохладно, да еще и озноб никак не проходил.       – Ты ведь не обиделся, очкарик? – спросил вдруг Куроо.       Цукишиме понадобилось время, чтобы понять, о чем речь. Мысль о том, что Хината может занять его место, посещала Цукки и до того, как Куроо-сан ее озвучил – Цукишима злился на него не больше, чем на самого себя. А ведь обычно он не ведется на такие провокации. Но дело было не в Куроо и не в том, прав он был или нет, просто время было выбрано «самое подходящее».       – Нет.       Куроо заметно полегчало, но в то же время он удивился, услышав искренний ответ вместо очередного едкого комментария.       – Чтоб ты знал, я бы никогда не сказал того, что сказал, если б считал, что ты хоть в чем-то уступаешь Коротышке.       Цукки часто приходилось слышать похвалу, заслуженную или нет, и он не придавал ей особого значения, важно было лишь то, как он сам оценивал свои достижения. Почему же сейчас все было иначе? Наверно, потому, что его похвалил сам «мастер блокировки». Выражается он, однако, мудрёнее Бокуто-сана.       – И судя по тому, что я сегодня видел, с мотивацией у тебя тоже полный порядок.       Видел что? Как долго он там стоял?       – То есть вы просто стояли и смотрели, как я мучился?       – Хочешь продолжить путь на своих двух?       – Нет, спасибо.       Цукишима не знал, сможет ли пройти остаток пути самостоятельно, но даже если бы мог, спина Куроо-сана была такой теплой…       – Куроо-сан?       – Мм?       – А что вы тут делали, тренировки ведь уже давно закончились?       – Ха? А, ну да, я наколенники забыл, вот и вернулся.       – Ясно.       – Где блок?! Блок где, я вас спрашиваю?!       – Простите, тренер.       – Прости, Цукки, тебе опять чуть не прилетело от Бокуто-сана, – извинился подбежавший к нему Лев.       – Да я уже начинаю привыкать, – пожал плечами Цукишима.       – Да как к такому вообще можно привыкнуть? – удивился Кенма, с опаской следивший за разошедшимся по ту сторону сетки асом Фукуродани.       У Карасуно был небольшой перерыв, поэтому Цукки задержался понаблюдать за игрой Фукуродани и Некомы.       – Похоже, кроме Куроо-сана, заблокировать Бокуто-сана больше никому не под силу, – заметил Лев, видя, как при очередном переходе капитан занимает привычное место под сеткой. Цукки тоже сосредоточил внимание на блокирующем.       – Эээ, ноги Куроо-сана… – озадаченно протянул он.       – А, это после матча с Убугавой. Знаешь же, какие у них подачи…       – А кто, по-твоему, виноват, что Куроо так часто приходится принимать? – вставил стоявший неподалеку Яку.       – И то верно, – честно признал Лев.       – Но почему… – недоумевал Цукки, продолжая смотреть на покрасневшие колени капитана Некомы.       – Куроо не носит наколенники, никогда не носил, – заметив замешательство парня, пояснил Яку и поспешил занять свое место на площадке.       – Вот как, – только и успел произнеси Цукки, прежде чем его позвал Ямагучи.       – Прости, очкарик, я думал, я последний, поэтому не особо торопился. Долго ждал?       Цукки, которого вышедший из общей ванной Куроо застал врасплох, так и застыл у входа с полотенцем в руках. Без петушиной прически лидера Некомы было не так легко узнать. В отличие от Нишинои, ниже он от этого казаться не стал, наоборот, выглядел еще более зрелым, почти что взрослым. Ну он и есть взрослый по сравнению со мной, хотя и всего на два года старше.       – Правда, мог бы и не ждать, – продолжил третьегодка, смотря куда-то в сторону, – нам двоим бы там места вполне хватило. Учитывая твою комплекцию, я бы и не заметил твоего присутствия, – его взгляд вернулся к Цукишиме, а рот нагло улыбался.       А это еще что значит?       – Я, вообще-то, только пришел, – хмурясь, ответил Цукки.       – Мм, ну тогда милости прошу, – сказав это, Куроо грациозно шагнул в сторону, освобождая проход.       Цукки двинулся вперед, но вдруг остановился, так ни шага не сделав.       – Куроо-сан.       – Мм?       – Я просто хотел поблагодарить вас за то, что подсказывали мне все это время.       Куроо удивленно вскинул брови, а затем пожал плечами.       – Не за что. Для этого ведь и существуют тренировочные лагеря. Можешь называть меня семпаем, хотя мне без разницы, в отличие от Совы.       – Даже если я не до конца понимаю, почему вы это делаете…       – Разве я не объяснил?       – Желание порадовать тренера конечно понятно…       – Не только это. Играя с сильнейшими, мы и сами становимся сильнее.       – Вот только нашу команду сильнейшей я бы не назвал, – холодно констатировал Цукки.       – Это как посмотреть… Ваш Коротышка, например, нехило так подстегивает Кенму, – Куроо стало не по себе оттого, что пришлось раскрыть свои тайные мотивы.       Опять другие. Что это? Высшее проявление альтруизма? В любом случае я в этом списке просто очередной неумеха-кохай. Стоп, а почему, собственно, меня это вообще заботит?! Я, так-то, мыться шел.       – Все-таки вы слишком добрый, Куроо-сан, – бросил Цукишима, проходя мимо него в ванную.       Какое-то время Куроо тупо пялился в пустоту напротив, а затем криво усмехнулся.       – Разве это не должно было звучать как комплимент?       – Ты должен есть больше, Цукки.       – Тебе надо есть побольше мяса, иначе как ты вырастешь большим и сильным?       – Разве он не выше вас, Бокуто-сан?       Похоже, они с Кенмой собрали вокруг себя чуть ли не всех капитанов, каждый из которых пытался впихнуть в них еще еды. Отказываться было невежливо, но, с другой стороны, ему казалось, что его вырвет, съешь он еще хоть один кусочек.       – Наверно, будь тут какой-нибудь десерт, он бы не отказался, да, очкарик? – поинтересовался стоявший рядом Куроо.       – С чего ты это взял? – удивился Бокуто.       – Не знаю, мне почему-то кажется, что очкарик из тех людей, что любят сладенькое, – высказал свою догадку капитан Некомы, – я не прав? – добавил он, обращаясь уже непосредственно к Цукишиме, наклонившись к нему и зачем-то понизив голос. Однако, к великому счастью Кея, уже в следующую секунду все третьегодки рванули за очередной порцией мяса, и Куроо был слишком занят, отгоняя от своей тарелки Бокуто, чтобы заметить румянец, предательски заливший лицо кохая.       Что же это такое?       – Ну, удачи вам на отборочных.       – И вам, в следующий раз встретимся уже на национальных.       – Ага.       – Тебе не кажется, что отношения наших капитанов стали более искренними? – спросил у Цукки Ямагучи, наблюдая за прощанием Куроо и Савамуры.       – Тебя обвели вокруг пальца, – последовал невозмутимый ответ.       – Подожди, Цукки! – окликнул его Куроо почти у самого автобуса.       «Цукки»? Конечно, лучше, чем очкарик, и все же…       – Меня зовут Цукишима, – поправил он подошедшего к нему парня.       – Обменяемся контактами на всякий случай? – проигнорировал. – Вдруг не смогу связаться с Дайчи, или тебе понадобится совет по блокировке.       Что-то я сомневаюсь.       – Эээ, ладно, – Цукишима без особого рвения достал из кармана телефон.       Что, даже не спросишь, как читается?       – «Кей», значит, – произнес Куроо, улыбаясь, – то-то тебя так легко отыскать в траве.       Цукки негодующе цокнул.       – Ну, бывай! – махнув ему зажатым в руке телефоном, Куроо умчался к своим.       – О чем это он, Цукки? – спросил его озадаченный Ямагучи.       – Ни о чем, забудь, – отмахнулся от него Цукишима, глядя на экран своего смартфона.       «Куроо Тецуро»… Хм, а ему подходит.       – Кенма сказал, что ему сказал Коротышка, что ты повредил палец в матче с Сираторидзавой. Ничего серьезного, я надеюсь?       Прочитав сообщение, Цукки невольно улыбнулся. Как всегда, в своем репертуаре. И как ему постоянно удается найти повод мне написать?       – Уже почти все прошло.       – Ясно. Ну и как тебе Ушивака? Силен?       – Как и ожидалось от третьего нападающего в стране.       – Ну ты ведь одолел его, что, следуя изощренной логике Бокуто, автоматически ставит эту Сову на третье место.       – Победил не я, а команда. Я не так уж много и сделал.       – Но ведь Ушивака тоже играл не один, правда?       Правда.       – У них довольно занятный центральный блокирующий.       – Странно, что ты использовал это слово. Ты ведь и сам интересный блокирующий, ты так не думаешь?       – Думаю, я скорее раздражающий блокирующий.       – Ахаха, вот умора, как верно подмечено.       – …       – Эй ты здесь?       – Мне нужно делать домашку.       – Окей, встретимся на национальных! Только не вздумайте выбыть, не добравшись до нас.       – Вы же понимаете, что это зависит еще и от турнирной сетки, Куроо-сан?       – Знать ничего не желаю.       – Я так и думал.       – С нетерпением жду нашего матча.       – Я тоже.       Цукишима отложил телефон и вернулся к начатой домашней работе, однако сосредоточиться никак не получалось.       Я просто кохай, просто кохай.       Но может быть, хотя бы на одну миллиардную, ты думаешь обо мне больше, чем о других? Одна миллиардная это ведь не так уж и много, верно?       – Мы пойдем купим перекусить, тебе что-нибудь принести, Цукки?       – Нет, спасибо. Мне просто надо еще немного отдохнуть, встретимся снаружи.       – Хорошо, – согласился Ямагучи, выходя из раздевалки. Ему не хотелось оставлять друга одного, но он, как никто другой, знал, что бывают моменты – а у Цукки они бывали даже чаще, чем у других, – когда общество, даже друзей, становится в тягость.       Наконец-то все ушли. Теперь он может дать волю чувствам. Цукишима закрыл глаза и откинул голову.       Почему слезы не льются? Почему ярость не стремится наружу? Потому что их нет. Внутри лишь зияющая пустота. Пустота и усталость. Ну и? Стоило ли подниматься в гору ради мимолетной радости спуска? А если и спуститься не вышло, и ты просто застрял на каком-то выступе, так и не достигнув вершины, что делать тогда?       – Дааа, недолго вы продержались.       Открыв глаза, Цукки увидел Куроо-сана, каким-то образом оказавшегося в их раздевалке.       Что он тут делает? Пришел позлорадствовать? Нет, это не в его духе. Посочувствовать? Боже, как стыдно-то!       – Немногим дольше вас, – Цукки попытался улыбнуться, но и эта эмоция была ему временно недоступна.       – Как нога?       – Уже в порядке… наверное, еще не проверял, если честно.       Куроо подошел к нему.       – Давай проверим вместе, – сказал он, выставив вперед руку. – Обопрись и попробуй встать.       Ухватившись за протянутую руку, Цукки в очередной раз поразился разнице температур их тел. Серьезно, у него что, лава вместо крови?! Он заметил это еще в тренировочном лагере, когда они вместе работали над блоком. Уже тогда ему показалось, что всего лишь стоя рядом с капитаном Некомы, можно запросто расплавиться.       Встать получилось без проблем.       – Так не болит?       Цукки покачал головой.       – Теперь попробуем пройтись.       Они вместе стали прогуливаться по раздевалке, дабы убедиться, что с ногой действительно все нормально.       – Куроо-сан?       – А?       – А вы разве не расстроены?       – Немного, но было ведь весело?       – Да, было…       – В следующем году, мы не проиграем.       Мы?       – Но ведь в следующем году вас, Куроо-сан, уже не будет в команде.       – А? Аа, ну да, я имел в виду наших второгодок и первогодок. Я в них уверен, как в самом себе, ну или почти…       – Куроо-сан?       – Мм?       – По-моему, вам не помешало бы иногда быть немного эгоистичнее.       Куроо резко остановился, и Цукки вдруг испугался, что позволил себе немыслимую дерзость.       – Ты правда так думаешь? – спросил его третьегодка, не выпуская руки.       Что-то в голосе Куроо-сана заставило сердце Кея съежиться от страха. Он впервые ощутил исходившую от Куроо угрозу за пределами волейбольной площадки. И все же он не хотел отказываться от своих слов.       – Да, думаю.       – Ну тогда, – голос Куроо звучал тихо, но вкрадчиво, – надеюсь, ты меня извинишь, если я сейчас немного побуду эгоистом.       – Кажется, твоя нога уже в норме, да и мне пора. До встре… хотя нет, в следующем году мы ведь уже не увидимся… Тогда – прощай, Цукки, играть с тобой было правда весело!       Смысл слов Куроо проник в сознание Цукишимы не сразу. Как звук грома, отстающий от молнии, он настигнет его потом, когда Цукки будет уже снаружи с командой. А сейчас… Сейчас он был ослеплен светом.

Куроо-сан… меня… поцеловал.

      – Ну и что теперь прикажешь мне делать?       – Возвращайся в Сендай.       – Ты что, с ума сошел?! Тогда придется отменять запись и ехать в другой день, а у меня учеба и тренировки.       – А что поделать, Кей, не будешь же ты всю ночь по Токио шляться!       – …       – Кей.       – Ладно, что-нибудь придумаю.       – Что ты...       – БИП.       – Алло? Кей?       – Добро пожаловать, Цукки!       – Извините за беспокойство.       – Здорово же ты удивил меня своим звонком, – Куроо неловко почесал затылок.       – Мне действительно жаль, Куроо-сан – мне правда больше не к кому было обратиться, – говоря это, Цукишима поклонился так низко, что, казалось, сложился пополам.       – Да ладно тебе, зачем еще нужны семпаи? Так, что приключилось-то? Из разговора по телефону я понял только, что тебе негде остановиться.       – Раз в год я прохожу обследование в офтальмологической клинике в Токио. На обследование уходит почти полдня, поэтому я всегда приезжаю накануне вечером и останавливаюсь у родственников, но вышло недоразумение, и они уехали отдыхать. В общем, неизвестно, когда получится приехать в следующий раз…       – Стоп.       – Да и занятия…       – Цукишима-кун…       – А?       – Я все понял, можешь больше не объяснять.       – А, хорошо.       – Скажи мне вот что, Цукишима-кун, это твое обследование, это же не что-то серьезное?       – Эээ, нет, просто стандартная проверка. Было время, когда у меня постоянно падало зрение, но теперь все стабилизировалось.       – Вот как. Тогда вопросов больше нет, кроме разве что… что это у тебя? – Куроо указал на бумажный пакет в руке Цукки.       – А это вам, скумбрия в соусе терияки.       – Серьезно? – глаза Куроо заблестели, и Цукки не смог сдержать улыбку. – Ну что же ты стоишь в дверях, проходи, проходи, – поторапливал его Куроо, беря из рук пакет. – Самое время поужинать. Но разве это не странно, Цукки – приносить с собой рыбу? Обычно ведь покупают торт или вроде того.       – Я думал, вы ее любите, Куроо-сан.       – Ну да, вот только не помню, чтоб говорил об этом тебе.       – Эээ, ну я слышал что-то такое в лагере.       – Ясно.       Заметив промелькнувшее во взгляде Куроо сомнение, Цукки поспешил сменить тему.       – А эта квартира совсем не далеко от парка.       – Да, этим она мне и приглянулась: удобно совершать пробежки.       – Одних тренировок, как всегда, недостаточно, да? – ухмыльнулся Цукки.       – Ну, до вашего демонического дуэта мне еще далеко, – сказал Куроо, жестом приглашая Цукки присесть, а сам тем временем достал угощение из пакета. – Нужно подогреть.       Пока Куроо накрывал на стол, Цукки мельком оглядел помещение. Несмотря на размеры квартиры, Куроо умудрился вместить сюда немалое количество CD. Тем более странно видеть такое в нынешнее время, когда всю музыку можно хранить в телефоне или ноутбуке.       Он либо сентиментален, либо старомоден, или и то и другое вместе.       Но что еще больше поразило Цукки, так это количество книг на столе и полках. Они были буквально повсюду, и не все из них были учебниками. Кей и сам любил читать, но СТОЛЬКО не было даже у него. А я-то, наивный, готовился увидеть коллекцию волейбольных мячей. Хотя это ведь не Кагеяма или Хината.       – Что ж, как видишь, комната тут всего одна, так что придется «наслаждаться» моим обществом всю ночь, – заявил Куроо, усаживаясь напротив.       – И вечер. Еще только семь, Куроо-сан, – Цукки, казалось, пропустил сарказм хозяина мимо ушей.       – И что же мы будем делать все это время? – поинтересовался Куроо, приподняв бровь.       – Ну для начала, неплохо было бы поесть, – ответил Цукки, сомневаясь однако, что сможет проглотить хоть ложку под этим пристальным взглядом.       – Тут ты прав, очкарик. Что ж, итадакимас.       – Итадакимас.       Ну вот. И что делать теперь? Нам ведь, кроме волейбола, и поговорить не о чем.       Когда они закончили есть, и Цукишима помог убрать со стола, как он и предполагал, вернулась неловкость. Перебирая в голове десятки тем, он не мог подобрать ни одной, которая была бы интересна им обоим. Сидевший рядом Куроо, казалось, тоже был слегка озадачен.       – Я бы предложил побросать мяч, – заявил вдруг он, – но тебе это наверняка не доставит такого уж удовольствия.       – Дело не в этом, – почти перебил его Цукки. – Я бы с радостью… Вот только… мне нельзя.       Во взгляде Куроо читалось недоумение.       – Мне нельзя перенапрягаться перед обследованием ни физически, ни умственно, ни эмоционально. Мне также нежелательно много читать или пользоваться смартфоном. Другими словами…       – Нельзя ничего.       Цукки виновато опустил голову.       – Не хотелось бы говорить этого, но, возможно, мой дом – наименее подходящее место для тебя сейчас.       Тон Куроо-сана показался Цукки пугающе серьезным.       – Вам вовсе не обязательно развлекать меня, Куроо-сан, – поспешил успокоить его Цукки. – Можете просто притвориться, что меня здесь нет, и заниматься своими делами.       – Притвориться, значит… – с минуту Куроо смотрел куда-то в пол, будто что-то обдумывая, а затем резко встал. – Тогда, если ты не против, я приму душ первым, а потом немного позанимаюсь.       – А? Нет, не против, – на автомате ответил Цукки и сразу же пожалел об этом, потому что в следующую секунду прямо у него на глазах Куроо начал раздеваться. Не то чтобы он не видел парней без одежды до этого, но это ведь был не просто парень. Это был КУРОО-САН. Полуобнаженный Куроо-сан. Не зная, куда деть глаза, Кей принялся изучать коллекцию CD хозяина, а когда повернулся, того уже не было.       – Что-нибудь приглянулось?       Цукишима даже подпрыгнул от неожиданности, а пока приходил в себя, Куроо уже подошел к нему и теперь стоял совсем рядом в черных шортах и футболке, с полотенцем, небрежно накинутом на мокрые волосы.       – Ну, здесь нет ничего из того, что я обычно слушаю, но я не прочь попробовать что-то новое.       – Хм, тогда могу подобрать что-нибудь из своего любимого.       – Разве вам не надо заниматься?       – Не волнуйся, музыка мне не помешает, я с ней даже лучше концентрируюсь. Правда, позже, возможно, придется воспользоваться наушниками: соседи моей меломании не разделяют, – последнюю фразу он произнес почти беззвучно, как будто боясь, что его услышат за стенкой. – Но это ведь для тебя не проблема, так? – подмигнул ему Куроо. – Кстати, ванная в твоем распоряжении, – сказал он, усаживаясь на пол рядом со стеллажом, – можешь идти, а я пока тут поколдую.       – Хорошо.       Достав из сумки все необходимое, Цукки отправился в душ. Он был рад этой короткой «передышке», ведь рядом с Куроо-саном ему в прямом смысле становилось тяжело дышать. Прислонившись спиной к закрытой двери ванной, Цукишима медленно сполз вниз, спрятав лицо в ладонях.       Ему-то легко. Ведет себя как ни в чем не бывало. Должно быть, уже и забыл о том случае. Прошло сколько? Чуть больше полугода? Почему я не могу так же? Почему не могу забыть? Все время перед глазами – его лицо. Все время на руке – его тепло. Все время на губах – его дыхание. Что же ты со мной делаешь?       Музыка. Музыка всегда спасала его, помогала абстрагироваться, перенести сознание в другое измерение, что бы ни случилось. Так было и сейчас. Кей лежал на приготовленном Куроо-саном футоне с закрытыми глазами и слушал уже свой плейлист в наушниках: было больше десяти вечера. До этого они вместе слушали подборку Куроо-сана. Как он и думал, их вкусы сильно отличались, но даже этим незнакомым мотивам удалось отвлечь, а некоторым даже зацепить его. Потом он обязательно спросит у Куроо-сана, что это были за треки. Куроо лежал на футоне в метре от него и тоже слушал что-то на телефоне, а может, уже спал. Глаза его были закрыты. Кей привстал и пригляделся.       Поза та же, что была десять минут назад, дыхание ровное. Он что, правда уснул? Надо бы убрать наушники, а то сломает во сне.       Стараясь не шуметь, Цукки тихонько подкрался к Куроо и вытащил один из наушников. Интересно, что такое он слушал, что уснул? Судя по тому, что мне довелось слышать ранее, под это заснуть просто невозможно. Любопытство взяло верх, и Цукишима надел наушник. Постойте-ка, кажется, я знаю эту группу. Мелодия была настолько завораживающей, что Цукки захотелось дослушать до конца. Он прилег рядом и закрыл глаза, а когда открыл – встретился с кошачьим взглядом хозяина.       – Эээ, давно вы не спите, Куроо-сан?       – Почти с самого начала. К твоему сведению, у меня очень чувствительные уши, к тому же я привык спать в другой позе, но сегодня не могу, потому что отдал тебе вторую подушку.       – Прост…       – А ты, неблагодарный засранец, даже ей не воспользовался.       – Я сейчас…       – Пристроился тут уютно, как в гнездышке, прекрасно зная, что я ничего не смогу сделать, – голос Куроо звучал резче, чем обычно.       – Куроо-сан?       – Ты серьезно не помнишь, чем закончилась наша прошлая встреча? Думаешь, я из железа сделан? – его глаза сверкали в темноте почти по-звериному.       Что это? Что он говорит? Все это время разве не я один…       – Не помню?! – голос Цукишимы впервые повысился при старшем. – Да я бы и рад забыть, скажите мне только как? Из железа? Нет, Куроо-сан, вы, должно быть, из титана или углерода, раз можете…       Договорить Цукки не дали. Обхватив ладонью его шею, Куроо жестко притянул парня к себе, сократив разделявшее их расстояние до минимума. Ощутив знакомый жар на коже, Кей уже предвкушал сладостное продолжение, но Куроо неожиданно остановился.       – Давай же, оттолкни меня. У тебя еще есть шанс сбежать, – проговорил он, обдавая губы Цукки горячим дыханием и едва касаясь их своими.       – Если б я хотел сбежать, то не стал бы вам звонить, – уверенно прошептал Цукки.       – Тебя предупреждали.       А ведь сначала я его даже не заметил. Еще бы, на первом товарищеском матче мы все были слегка шокированы парочкой демонов. Так когда же это началось? Наверно, в тот раз, когда я подозвал его помочь нам с блоками и он отказался. Если подумать, я и имени-то его тогда не знал. Почему-то захотелось показать ему, что волейбол – это весело. Так же, как когда-то с Кенмой, или нет? Может, с НИМ все с самого начала было по-другому? Его сарказм и показная вежливость сбивали с толку, а хладнокровие, хоть и полезное в игре, мешало сблизиться в обычной жизни. Но больше всего бесила его самоуверенная ухмылка, которую так и хотелось стереть с лица. И все же, когда у него стало получаться с блоками, я не мог не чувствовать гордости. В какой-то момент Бокуто стал называть его «Цукки», или даже «наш Цукки». Тогда-то у меня и появились эти собственнические мысли. Я больше не желал делить его с Бокуто и Акаши. Захотелось стать для него особенным, чтобы он был только «моим Цукки».       Мне ведь всегда нравились девушки, длинноволосые девушки. Почему же сейчас затейпированные пальцы долговязого первогодки заводят меня сильнее любых женских прелестей? В жизни не встречал ничего притягательнее этих золотистых глаз, блестящих по-осеннему холодно, когда бы я в них ни посмотрел. Я уж не говорю о безукоризненных длинных ногах в черных наколенниках, которые до самой смерти будут преследовать меня по ночам. Когда же все вышло за пределы площадки? Когда я случайно задел его чувства, сравнив с Хинатой? Когда увидел, как он лежит, обессиленный, в траве? Его кожа тогда казалась почти прозрачной – было непонятно: отражает она свет луны или светится сама по себе. Возможно, позже, когда нес его на спине, сквозь футболку ощущая обжигающе ледяные пальцы, вцепившиеся в плечи? А может, это произошло в тот раз, когда я украдкой поцеловал его, пока он спал в перерывах между матчами? Тогда он, как всегда, нацепил свои наушники и повязку на глаза, чтобы отгородиться от всего мира. Он ведь и понятия не имеет, насколько уязвимо и в тоже время сексуально выглядит в такие минуты. Цукки наверняка убьет меня, если узнает, что я сделал. С другой стороны, если не сказать, кто-нибудь другой может, так же как и я, не устоять перед соблазном и… Даже думать не хочу об этом.       Вообразить не мог, что увижу его после национальных. И вот он здесь, в моей квартире: ест со мной вместе, слушает мою музыку, принимает, мать его, душ в моей ванной! Глаз не мог отвести, когда он оттуда вышел: короткие светлые волосы выпрямились, став длиннее и темнее на пару тонов. А эта синяя футболка… Как будто можно выглядеть еще бледней. Кажется, за это время он стал выше, а вот веса не набрал ни грамма. Забыл сказать, что есть клубничный торт. До утра подождет. Опять же эта рыба. Допустим, случайно услышал где-то, но запомнил же. Я-то думал, что у меня ни шанса. С другой стороны, он ведь приехал, даже после того, что случилось в раздевалке. Это же должно что-то значить? А еще, в его взгляде иногда мелькает что-то такое… Или, может, я выдумываю? Мне правда не на что надеяться? Тогда мне достаточно просто видеть его, быть рядом.       Так я думал, пока, сумасшедший, он не дал себя коснуться. Глупый, разве я смогу теперь остановиться?       Поцелуй длился так долго, что Кею перестало хватать воздуха, Куроо же будто и вовсе не нужно было дышать.       – Куроо-сан… – выдохнул Цукки, кое-как сумев вырваться.       – Лучше бы тебе помолчать. Твой голос лишь усугубляет ситуацию, – проговорил Куроо, залезая рукой к нему под футболку. Задержавшись на животе и, к своему удивлению, обнаружив неслабо вырисовывавшиеся мышцы пресса – хм, усиленно тренируемся, Нобукатсу-кун? – Куроо двинулся вверх. Тело Цукки мгновенно реагировало на каждое прикосновение, в то время как его владелец отчаянно пытался сохранить под контролем хотя бы голос. Ему это неплохо удавалось, пока рука Куроо не устремилась вниз. Цукки пришлось закусить губу, чтобы оставаться беззвучным.       – Слушай, если ты сдерживаешься из-за меня, то не стоит. Сейчас уже можно…       – Соседи… – еле слышно прохрипел Цукишима.       – А? – удивился Куроо. А он-то напрочь забыл о них. Вот о чем ты переживал все это время? – Эти стены не настолько тонкие, да и вообще, забей на них, – меньше всего ему хотелось, чтобы в их первую ночь, мысли Цукки были заняты другими людьми. – Хотя бы сейчас можешь думать только обо мне?       Он что, издевается? Моя голова и так только им одним и забита.       – Хорошо, тогда я уделю все свое внимание Куроо-сану, – заявил Цукишима, снимая очки и убирая их в сторону.       Что?       Не успел Куроо опомниться, как проворные руки Цукки уже тянули вверх его футболку. Нетерпеливо отшвырнув ее в сторону, Кей жадно впился в губы Куроо, в то время как его длинные пальцы прочертили дорожку от подбородка парня до выглядывавшей резинки трусов. Затем он повторил тот же путь, но уже ртом. Двигаясь вниз, он покрывал поцелуями его шею, плечи, идеальный рельеф живота, местами скользя по плоти зубами, словно хотел съесть целиком. От этой сладкой пытки Куроо хотелось выть. Закрыв лицо руками, он лежал на спине и тяжело дышал. Все нормально, вряд ли он пойдет ниже, так ведь? Однако в этот момент Цукки сделал что-то уж совсем странное: минуя область шорт, он переключился на ноги Куроо, а если конкретно – его колени.       – Что же ты делаешь? – не вытерпев, Куроо привстал и обхватил лицо Кея руками. Потому ли, что тот был без очков, или дело было в ситуации, но выглядел он словно одурманенный.       – Мой, – обиженно пробормотал Цукки, опустив глаза.       Куроо подумал, что ему послышалось, поэтому переспросил, убрав руки:       – Что ты сказал?       – Наконец, только мой, – немного громче повторил Цукки, смущенно отведя взгляд.       – Конечно твой, – спокойно заверил его Куроо, притягивая в свои объятия. – Ты только сейчас это понял? – добавил он, прижав Кея к себе так сильно, как только мог.       – Тогда я – твой, Куроо, – в ответ прошептал Цукки ему на ухо.       «Твой»? «Куроо»? Ах ты ж мелкий…       – Разве я не говорил тебе, что у меня чувствительные уши? – угрожающе проговорил Куроо, мягко опрокинув Цукки на спину и нависнув над ним. – Кажется, я позволил тебе сегодня слишком много. Самое время это исправить, – Куроо плотоядно облизнулся.       Вроде он говорил, что ему к одиннадцати, так что времени еще навалом. Ночью они так и не дошли до конца. И хотя Цукки был не против, Куроо настоял на своем. Он бы себе не простил, если б из-за него обследование Цукишимы пошло насмарку. У них еще будет время.       Солнце уже вовсю светило в окно, а Куроо, как назло, забыл вчера задернуть шторы. Если встану, он проснется. А ведь он и так поздно уснул и почему-то умудрился сделать это, лежа на моих коленях. Куроо нахмурился, заметив чуть дрогнувшие во сне ресницы Цукки. С этим солнцем надо что-то делать. Чтоб его! Светит Кею прямо в лицо. Куроо вдруг вспомнил черную повязку, которую Цукишима всегда брал с собой в поездки, но до его сумки тоже было не добраться. Тогда остается только одно. Вытянув руку, Куроо расположил ладонь так, чтобы заслонить веки спящего Цукки от лучей. Пусть поспит еще немного. Что-то это мне напоминает… Ах да, точно – лунное затмение. Ну раз я – твоя Земля, никуда тебе от меня не деться. Подумал Куроо, улыбнувшись.