#Любви.ДА_Фем/№1

                  США. Штат Калифо́рния. Город Лос-А́нджелес.             В сердце этого города находится небольшой масочный театр. В нём актёры играют свои роли исключительно в масках и, конечно же, костюмах. К зрителям на поклон они также выходят в масках и костюмах.       Вот прямо сейчас шёл заключительный акт пьесы «Муми-тролли и комета» по детской сказке шведоязычной писательницы из Финляндии Ту́ве Ма́рики Я́нссон: «Муми-тролль и комета» (швед. Kometjakten, дословно — «Охота на комету») или «Комета прилетает» (швед. Kometen kommer)), впервые опубликованной в 1946-ом году.        — Комета мимо пролетела – нас чудом не задела! — рифмой сказали актёры – поклонились. Маленькие зрители и их родители аплодировали и кричали: "Браво! Бис!". Какое великое искусство – актёрство! Перевоплощаться в кого-угодно и примерять чужую роль, мыслить чужие мысли и чувствовать чужие чувства – чужую жизнь, в конце концов! Вот где кроется натуральное волшебство – в театре! Вот актёры вышли на повторный поклон перед занавесом, всё также не проявляя своей натуральной личины. К их стопам летели букеты цветов. Ещё раз поклонившись, актёры подняли букеты, удалились за кулисы.        — Мне так понравилось! — Вы видели, как у зрителей блестели глаза в конце? — Слышь, Майкл, видал слониху в центре – вот это у неё груди! — Ага, зачётная такая. Я б ей… Эти и остальные возгласы шли от актёров и актрис, пока те шли в гримёрку. Лишь одна из них шла молча. Её имя было Филоме́на Де Валк – родом она была из Нидерландов. Там же она и выучилась на актрису, а после, победив в конкурсе, отправилась учиться в США – на ту же профессию. Впрочем, а почему бы и нет? Учитывая, что другие профессии, на которые она могла участвовать, были ей неинтере́сны. Филомена была белоснежной лисой с подвижным красным носиком и чёрным пятном на кончике хвоста. Юная актриса (23 года отроду.) зашла в пока что пустую дамскую гримёрку, сняла с себя театральную маску. Она играла фрёкен Снорк. Посмотрела на себя в зеркало: повернула голову к левому плечу – к правому, попутно смотря на себя с этих ракурсов. "Кра-са-ви-ца!" — подумала она про себя, принялась переодеваться. В помещение заходит другая актриса. То была серебристая павлиниха на 6 лет старше Филомены – эта мадам играла Муми-маму. Звали её Ева Джонс. К ней Филомена испытывала любовь, но она боялась озвучить ей свои чувства к ней. А потому лисе оставалось лишь наслаждаться павлинихой и тайно любить её. — Это ты, Филомена? — спросила Ева – сердце лисы ёкает. — Да, а что? — спокойно отвечает актриса, стараясь унять биение своего сердца. — Просто уточняю. — Отчеканила павлиниха, снимая нательный реквизит. "Сердце, прекрати сейчас же!" — мысленно приказала лиса своему органу жизнеобеспечения. — У тебя всё хорошо? — спросила из приличия Ева, услышав стук. — Да, всё нормально! Просто сердце от радости стучит – ещё 1 удачный спектакль. Наверняка кассу срубили. — Сделалась беззаботной Филомена. — Это мы узнаем, когда получим зарплату. Помоги расстегнуть. — Попросила павлиниха о помощи в снятии костюма. — Угу! — лиса застёгивает ширинку джинс. — Вот зачем делать крючки?! — возмутилась Филомена, борясь с вышеназванным элементом одежды на костюме колежанки. — Не знаю. Спрашивай у костюмеров. — Ответила Ева. Как только был снят костюм, Филомена впервые увидела почти голую спину своей колежанки. У Евы была прямая спина, чуть покатые плечи; сзади она – Ева – была на 2 тона светлее, чем спереди. "Какой шикарный вид…" — Промелькает в голове у лисы, глядя на представшее пред её фиолетовыми очами зрелище. — Долго ещё? — нетерпеливо спросила павлиниха: домой-то хочется, как-никак. — А?.. Нет, уже всё – 2 крючка осталось. — Сказала Филомена, выйдя из транса. — Вот, теперь ты свободна. — Сказала лиса. — Спасибо. — Ева ушла за ширму, а лиса поспешила покинуть место работы.        Она ехала до дому на такси. По дороге она зависала в «Instagramе». Лиса была одной из тех подписчиц, что активно лайкают каждый пост того, на кого подписаны. Пост – лайк, пост – лайк, пост – лайк, пост – лайк, пост – лайк, пост – лайк, пост – лайк, пост – лайк, пост – лайк, пост – лайк… Иногда она оставляла коммент. — Приехали! — объявил таксист. — Сдачи не надо. — Филомена всучивает тому крупную купюру, выходит из транспорта. Жила белоснежная лиса в небольшой однокомнатной квартире – хоть какой-то свой уголок. Первым делом она, разобрав свои вещи, приняла душ. После чего слегка перекусила. Затем, широкоооооооо зевнув, улеглась в постель – укрылась, вставила в уши проводные наушники, включила трек, который в определённой степени описывал её сердечное состояние:

Если б мне платили каждый раз, Каждый раз, когда я думаю о тебе – Я бы бомжевала возле трасс, Я бы стала самой бедной из фуррей. Если б мне платили каждый раз, Каждый раз, когда я думаю о тебе – Я бы бомжевала возле трасс, Я бы стала самой бедной из фуррей. Где ты, когда ты не онлайн, Когда я жду тебя в сети? В какие ссылки перейти, Чтоб просто оказаться там? О чём ты думаешь сейчас? Давай среди берёз густых Читать любимый твой рассказ – Страничку я, страничку ты. Или в гости и просто чаю. И сердцами «WhatsApp» закидан, Но я снова не отвечаю – Я инкогнито-инкогнида. Но если б мне платили, милая, Каждый раз, когда взгляд твой дымный Мне мерещится где-то мимо, Каждый раз, когда снишься ты мне… Если б мне платили каждый раз, Каждый раз, когда я думаю о тебе – Я бы бомжевала возле трасс, Я бы стала самой бедной из фуррей. Если б мне платили каждый раз, Каждый раз, когда я думаю о тебе – Я бы бомжевала возле трасс, Я бы стала самой бедной из фуррей. Старая конфорка плещет нам, На двоих одна заварка. За окном темно, в окне трещина, Лампочка-луна над парком. Я опять кручу на пальце прядь, Пахну, как мамины духи. Ты хочешь меня снять, снять, снять, А я хочу писать стихи, стихи. Уезжай и чай не допивай. Снег или дождь там – уходи. Пусть хоть всю переморосит, Пусть хоть торнадо унесёт вдаль. Может, есть ещё твой трамвай, Может, нет – всё равно иди. Там промозглый седой февраль, Он теперь, как и ты, соло. И тебя не жаль, не жаль, не жаль, Хоть slowmo в дыме сигарет. Даже в миноре под рояль, Даже под грустную скрипку – нет. Если б ты не любила стихи, Превратилась бы я в звонкий ямб. Если б была наркотою ты – Фитоняшкой бы стала я. Если б мне платили каждый раз, Каждый раз, когда я думаю о тебе – Я бы бомжевала возле трасс, Я бы стала самой бедной из фуррей. Если б мне платили каждый раз, Каждый раз, когда я думаю о тебе – Я бы бомжевала возле трасс, Я бы стала самой бедной из фуррей.¹

Подсознание лисы самостоятельно меняло текст трека этой русской исполнительницы – Филомена знала русский, даже ходила к частному репетитору-носителю языка – то бишь она знала 3-4 языка: нидерландский (+западнофризский (региональный язык Нидерландов.).), американский и русский. Тяжело вздохнув, она поставила телефон на зарядку, слегка поджала ноги к животу, немного обдумав свою сердечную ситуацию, она миленько засопела.        Вот ещё одно удачное выступление. Вновь бурные овации и цветы. На этот раз показывали короткий отрывок «Мастера и Маргариты» – спектакль был только для взрослой аудитории. Актёры и актрисы шли по своим гримёркам, обсуждая успех. — Я слышал, что наш директор хочет устроить завтра банкет. — Сказал низкорослый чёрный кот с большим брюхом, игравший Бегемота. — Как бы мы с тобой не спалили ресторан, где он будет. — Ответил ему худощаво-высокий актёр, игравший Коровина-Фагота. Дружный смех. Банкет был пышный все были одеты празднично, торжественно – актёры в костюмы, а актрисы в платья. — Честно говоря, уйду от вас, друзья мои: меня в другой театр зовут. — Какой? — Broadway. — Ответил француз. — Молодец! Ну ты даёшь! Завидую тебе, сволочь! — раздался дружный возглас. А Филомена стояла одна: она пыталась подобрать слова о своих чувствах, чтобы поведать о них одной павлинихе. Вот она собралась, глотнула воды, чтобы смочить пересохшее от волнения горло. Затем она направилась к Еве. Павлиниха весело болтала со своими подружками. Лиса встала от неё в двух шагах со спины, вдох – выдох… У неё не хватило духа – она струсила→бежала с поля любовного боя, проиграв очередной бой.        Дверь на крышу ресторана тихо открылась. Филомена медленно шла между столиков, за которым вкушали дорогие яства посетители. Чем ближе был край крыши, тем скорее становился шаг лисы, который перерос в бег. Прыжок! Спустя несколько мгновений она летит вниз – на пустой ночной тротуар. Хрясь-хруст! – ломается шея Филомены, из которой начинает течь кровь, окрашивая асфальт в красный цвет. Это последнее, что лиса услышала и почувствовала…

***

       Лос-Анджелес. США. Штат Калифорния. Перед театральным зеркалом сидит молодая актриса – не более чем 24 года отроду. Вот она наносит себе макияж: скоро выступление. В гримёрку заходит павлиниха на 6 лет старше актрисы. Белоснежная лиса переводит взгляд со своего отражения в зеркале на вошедшую даму – её тайную любовь, которой она никогда не сможет раскрыть свои чувства из-за своей же трусости. "Играй роль, пока роль не станет тобой." — Учили её в театральном. — Играй роль, покуда паскуда-роль не станет тобой. — Тихо проговорила она себе и своему отражению – надела маску: пора на сцену!