Волонтер

      Сколько себя помню я любил волонтерство. Всю жизнь я увлекался личной жизнью животных, начиная от мелких крысок и заканчивая огромными московскими сторожевыми собаками. Мои родители часто заводили животных, ведь деревенский дом без зверька — не дом. За мою детсткую и подростковую жизнь у нас было много кошек, собачек, грызунов. Да даже енота один раз завели. Правда прожил он у нас не более недельки. Слишком уж сложное животное, что уж там.       Еще будучи подростком я имел небольшой заработок, который сразу же уходил на помощь разным приютам. Я подрабатывал по-разному: мыл машины соседям, убирался в их доме, гулял с их питомцами. Я очень хорошо разбирался в животных, поэтому соседи часто приходили к моим родителям в просьбой позвать меня. Они звали меня к себе, показывали свое животное, а я говорил что да как. Частенько меня звали, когда их зверенок был болен. Но чаще всего меня просили вычесать их кошку или собаку. Я всегда был только рад, так как смогу потом повеселится с их питомцем, а соседи иногда и деньжат подкидывали мне за мою работу. Меня знала вся наша деревня. Меня считали там чуть-ли не ветеринаром, хотя до него мне было еще далеко.       Когда настало мое совершеннолетие, я начал подбирать себе жилище. Я рассматривал квартирки в городе или, хотя бы, рядом с городом. Я хотел простую однушку с отдельной кухней и просторной комнаткой. С самого детства я мечтал о белой овчарке, поэтому очень надеялся завести ее себе, посему и квартирка должна быть просторненькой.       Вскоре я смог найти подходящее. Квартирка в Москве, рядом с центром, а снимал я ее у старушки. Денег много не надо было. Моих сбережений вполне хватало, но родители все равно подкинули мне денег. И так моя мечта начала потихоньку идти вверх.       Сняв квартиру я сразу приехал в нее со своими вещами. У меня их бяло немного, всего пару сумок. Старушка оказалась доброй и общительной. За чашечкой чая мы обсудили все, да и просто поговорили. Уже после обеда она собрала свои скромненькие вещички и, пожелав мне удачи в самостоятельной жизни, взяв деньги с меня и оставив ключи, ушла.       Я до позднего вечера занимался уборкой и готовкой. Дом оказался достаточно пыльным, а холодильник польностью пустым. Разве что в одном из шкафчиков старушка оставила мне пачку черного чая и кофе. Всякий хлам лежал в других шкафах и тумбочках. В ванне пылились старые средства для уборки. Сама комната же была идеальной для меня. Раскладной диван, который годился мне как кровать, старый письменный стол, тумбочка с небольшим телевизором. Я не стал трогать хлам из ящиков и шкафов — я хотел заняться этим позже.       Дальше как и у всех: я нашел работу, зарабатывал, копил на мечты и так далее. Через пару годиков я смог завести свою любимую белую овчарку. Взял еще щенком, чтоб воспитывать. Назвал Джейком. Он оказался энергичным и требовал гулять с ним много. Из-за чего я и выработал режим; в семь утра я гуляю с ним до девяти, в одиннадцать я уже на работе, приходя в семь вечера я сразу гуляю с ним час, а потом дополнительно в десять вечера гуляю. Сложно, конечно, но что ж делать-то.       Хоть я и вырос, но любовь моя к волонтерству не угасла. Больше половины своей зарплаты я тратил на помощь приютам. В выходные брал Джейка и с ним ехал к приютам. Все были непротив. Пока пес мой бездельничал в приюте, играя с другими, я помогал хозяевам приюта. Разносил еду собакам, выгуливал их, вычесывал. В общем, помогал чем мог.       Но как же я ошибался, когда считал это дело самым безопасным. Я был в числе самых частых волонтеров в нескольких приютах. Такие люди помогают всем. Даже находили бродяг и отдавали их в приют. Я тоже так делал. Видел на улице бродячего кота или собаку, убеждался, что он ничей, а потом и в приют отдавал. Вроде бы ничего такого в этом нет. Вот и я так думал.       Однажды в лютые морозы мне позвонил неизвестный. Я отвечаю, а мне с ходу прям говорят: «Здравствуйте, извините за беспокойство, но я слышала, что вы помогаете всяким зверюшкам, а я видела в поле собаку раненную… Вам на это место ехать минут пятнадцать… Помогите этой собачке, пожалуйста… Умирает же, бедная…» Сначала я прихерел чутка. Мне с ходу прям говорят: иди, мол, собаку лови в поле. Но собаку мне стало жалко, поэтому я согласился. За окном была метель. Туман столбом стоял. А когда я услышал, что собака эта — белая лайка, я устало застонал. Искать ее придется очень долго.       Я по быстрому собрал все что надо, оставил Джейку еду в миске и пошел на выход. Оделся я как можно теплее. В моем рюкзаке была еда, которой можно подозвать собаку. Еще на всякий я брал ошейник с поводком, мало ли и так дастся. На моих ногах были берцы до колена, чтоб снег не попадал. Шапка, капюшон и шарф закрывали мое лицо. А теплые перчатки грели мои руки.       Машину я очищал и прогревал очень долго. Снегом завалило так, что мама не горюй. За полчаса где-то управился. Уже сев в машину я позвонил на тот номер и переспросил адрес. Как оказалось, ехать надо чуть дальше одной деревушки, в поле. Я уже догадывался, что в том поле снег будет как минимум по колено.       В пути я пытался отвлечь себя другими мыслями. Не хотелось даже думать, как я буду ловить белую собаку в метель и туман. Это практически невозможно.       Уже подъезжая, я сбавил скорость, чтоб знать, где остановиться. Навигатор показывал, что я уже приехал. А вот само поле я видел уже дальше. Дорога была расчищена, а с началом поле был чуть ли не метровый слой снега. Радовало это капец как. Со вздохом я припарковался около какого-то заборчика. Взяв рюкзак я вышел из машины, закрыв ее.       Только я начал ходить по этому поле, как метель усилилась. Дул сильный ветер, а весь снег летел в меня, словно желая погребсти меня заживо. Из-за тумана я мало что видел. Разве что на долю секунды я видел разные собачьи следы. Они были разных размеров, но более приближены к большой породе. Но снег с ветром быстро сгребал их, поэтому долго любоваться ими я не мог. Да и оно мне и не надо. Важнее сейчас найти ту собаку.       Спустя минут десять ходьбы я начал чаще замечать новые следы. Но уже кровавые. Словно раненная собака шла и не зализывала рану. Таких следов становилось все больше и больше, даже заметало их меньше. Словно снег валился куда угодно, но не на эту кровь.       Еще через минут пять я начал слышать вой. Какая-то собака подвывала и, похоже, от боли. Я ускорил шаг. Хотя результата это не дало — из-за снега я не могу быстро ходить. Он был чуть выше моих колен.       Я рефлекторно начал искать в рюкзаке еду. Я хотел как-то подозвать эту лайку. Мне было плевать, что из-за свистящего ветра она меня не услышит. Попытаться стоит.       Спустя, как мне казалось, полчаса я смог найти лайку. Подвывание слышалось чаще, и я шел на звук. И нашел ее. Или она меня. На мои подзывания и запах еды она плелась ко мне. Но ее состояние ужаснуло меня. Морда и лапы в крови, задние лапы покусаны, ухо порвано, а живот был исцарапан. Она была так истощена, что не могла нормально ходить. Не смотря на все, я дал ей немного поесть. Пищевой агрессии я не обнаружил. Пока она ела я смог спокойно надеть на нее ошейник с поводком. Когда она подняла довольную морду, я попытался пойти назад, ведя ее на поводке. Она без препятствий пошла за мной. Я шел назад по своим следам, которые частично уже замело.       Через минут сорок мы пришли к моей машине. Собаку я усадил на заднее сиденье. Пока я прогревал машину, лайка уснула, свернувшись клубочком. Как котенок какой-то, ей богу.       Оставалось доехать до хорошей вет-клиники, поухаживать за ней некоторое время, а потом и в приют отдать. В таком состоянии собаку стыдно отдавать. В порядок привести хотя бы надо.       Когда машина полностью прогрелась и мы поехали прочь из этой деревни, собака начала немного подстанывать. Но она спала. Видать, снится что-то. А может быть и страшно стало.       Выехать из заснеженной деревни сложнее, чем по тому полю. Везде снег, дрова, еще какой-то хлам. Потеряв еще какое-то время, я наконец выехал оттуда. Вбив в навигаторе уже знакомую мне вет-клинику, я поехал по заданному маршруту, под долбящий в уши голос этого же навигатора.       Уже сидя в кабинете ветеринара я смотрел, как тщательно он обсматривает собаку. Общупывал ей лапы, обсматривал все ее тело, светил специальным фонариком в глаза. Он сильно смутился на осмотре глаз. Когда я спросил, что случилось, он что-то промямлил, но я ничего не понял. «Наверное, с глазом беда какая-то», подумав так я пожал плечами.       Ветеринар чуть обработал ранки собаки, а потом и отпустил нас, взяв с меня немаленькую сумму за осмотр и дезинфекцию.       Всю оставшуюся дорогу я думал, примит ли Джейк нового временного друга? В приюте он всегда дружелюбен к другим песелям, возможно, и лайку эту примет.       Уже дома я аккуратно подводил лайку к Джейку. Мой пес сначала нюхал лайку с лап до головы. Каждый сантиметр ее тела. Но потом он поджал уши и пошел прочь, к кровати. Я не понял, чего он испугался, но подумал, что он просто афигел от вида нового друга. Лайка же никак не реагировала на Джейка. Словно его не было. Вот просто стояла и смотрела по сторонам.       «Ладно, — подумал я. — со временем привыкнут друг к другу».       Они, слава богу, не рычали друг на друга, но поведение их было странное. Джейк побаивался лайку. Когда я лежал в кровати, а лайка была где-то на кухне, Джейк всегда прыгал ко мне, прижимаясь и поскуливая. Я вообще не понимал, почему он боится ее. Лайка не агрессировала на него, она тупо мимо него ходила. Как незрячая обходила его боком.       Когда я шел с работы и подходил к двери, Джейк уже скреб дверь и скулил. Хотя раньше он так не делал. Он покорно сидел около двери, не скребя ее. От этих его новых выходок на двери оставались царапины, что мне не нравилось.       Кормил я их одновременно и гулял тоже с ними двумя сразу. При кормежке Джейк сторонился лайки. Не то чтобы защищать свою еду, скорее уступая ей. Но уступал как-то со страхом. А на прогулке они словно не замечали друг друга. Я в ахире был, когда впервые взял их двоих на прогулку, а они словно перестали видеть друг друга. Даже когда других собак они видели, с Джейком игрались и нюхались, а лайку не замечали. Странно как-то это было, но потом в кайф. Мало ли они б ругались с лайкой. Разнимать же еще потом.       Кое-как мы жили втроем в однушке. Сложно, конечно, было, но потом как-то привыкли. Я лечил эту лайку, поднимал ее на лапы. Как никак, но пришло время, когда она полностью восстановилась. В приют уже пора отдавать. Там о ней позаботятся уже по полной.       Собравшись, я нацепил на лайку ошейник с поводком и вышел из дома. Джейка я дома оставил, чтоб не мешался. Так же усадил ее на заднее сиденье машины, сел за руль, прогрел машину и мы поехали. Дорогу к этому приюту я знал наизусть. Минут за десять мы уже стояли около него. Я вывел лайку и пошел ко входу. На заднем дворе приюта бегали собаки, а с ними всякие волонтеры.       Зайдя нас встретила хозяйка приюта. Увидев лайку она расплылась в улыбке, начала тискать ее. Немного поговорив и рассказав ей всю историю мы прошли к другим собакам. Хозяйка приняла решение посадить ее в один вальер с овчарками. Вальеры большие, места всем хватит.       Забыл сказать, у приюта этого два крыла: в первом большие собаки, а во втором мелкие. Большой очень приют, в общем.       Так вот, посадили туда лайку. Ее новые соседи сразу начали сторониться ее. Не боясь, скорее остерегаясь. Хозяйка не поняла этого, но я объяснил, что это какая-то странность.       Мы с ней еще немного поговорили, а после же я пошел на выход. Завтра у меня был выходной, а значит завтра я иду волонтерить. Как раз Джейка с собой возьму.       Остаток дня прошел уже в привычной мне обстановке. Я сидел дома, играл со своей собакой, гулял с ним и так далее. Он словно оживился, когда я лайку отдал. Он не прижмался ко мне, не скреб дверь, когда я приходил. Словно спокойнее ему стало, когда лайка ушла от нас.       На следующий день же меня разбудил Джейк. Он как знал, что мы поедем волонтерить. Разбудил он меня в восемь часов утра. Сон как рукой тогда сняло. Сам даже не понял почему. Обычно меня клонит в сон еще минут тридцать, а сейчас встал сразу.       Мы с ним поели, привели себя в порядок, собрали все нужное и вышли к машине. Взяли мы с собой вскусняшки для собак и для других волонтеров с хозяйкой приюта. Всех же угостить надо.        Лучше бы я тогда остался дома. Подъезжая к приюту я заметил что-то странное на заднем дворе. А зайдя в здание я ахринел так, как никогда в жизни не ахриневал. Везде была кровь, мясо, внутренности собак и даже людей. По всему приюту валялись опустошенные трупы собак и парочки людей, среди которых я узнал хозяйку приюта. Джейк сразу начал лаять, а я стоял с глазами по пять копеек, ошеломленный, потерявший все возможные возможности и не понимал, как это произошло. Что вообще здесь произошло.       Виновник всего этого нашелся как только я поднял голову. Вдали, у стены, напротив меня сидела та самая чертова лайка. В том же состоянии как я ее нашел в поле. Только вот раны были грубже, а живот ее был вспорот. Из нее вываливались внутренности, кишки просто свисали с нее как какие-то нити. Вся ее морда была в крови и кусочках мяса. Ее глаза горели какой-то ненавистью что-ли…       Рука с поводком Джейка расслабилась, из-за чего тот сорвался и побежал на лайку. Это и привело меня обратно в чувства. Точнее то, что было дальше. Лайка прыгнула на моего пса и одним, сука, укусом содрала ему кусок плоти с шеи. Вместе с этим она выдрала ему артерию. Джейк заскулил и тут же смолк. Лайка разгрызла ему живот и начала лапами «копать» его внутренности. По-другому я не могу это описать. Она просто раскидывала его органы по всюду. А я стоял как инвалид, не знал что мне делать.       Когда лайка закончила свое дело она подняла морду на меня. Я встрепенулся, вспомнив, что здесь происходит. Я сорвался с места и просто побежал на выход приюта. Я выбежал из него, и наплевав на машину, побежал куда глаза глядят. Я слышал позади ее бег, рычание и завывание. Мне было чертовски страшно и одновременно ненавистно. Эта тварь, можно сказать, сожрала мою собаку. Мою любимую собаку. А теперь хочет расправиться и со мной, раскидав мои органы во все стороны.       Я бежал, не чувствуя усталости. По пути я спотыкался, но мне было плевать на это. Снег мешал нормально бегать, но я выжимал из себя все, что мог. Я бежал так, как никогда не бежал.       Спустя, как мне казалось, минут пять бег лайки отдалялся. Она словно теряла силы, из-за чего бежала медленнее. Через какое-то время я осмелился обернуться. Никого не было. Даже своеобразной крови от ее вспоротого живота. Ничего и никого. Я стоял так еще несколько минут, а потом осмелился идти назад. Шел я медленно, боясь увидеть ее снова. Надо было вернуться к машине, а потом и домой ехать. В лучшем случае надо было вызвать полицию, но телефон я оставил в машине.       Уже подходя к этому приюту я видел все то же самое. Куча крови, мяса. И мой мертвый пес… Я видел это все потому что дверь я не закрыл, когда убегал.       Я сел в машину и сразу взял телефон. Трясущимеся руками я набрал номер полиции, сказав, что приехал волонтерить, а весь приют убит. Хотя, по правде говоря, он был сожран блядской лайкой.       Я все время сидел в машине, пока ждал полицию. Мне было страшно выходить. Приехали они спустя минут пятнадцать. Меня расспрашивали, все обсматривали и так далее. Я рассказывал им все о той лайке. Но мне, конечно, не верили. Я бы и сам не поверил, что одна собака убила весь приют и шестерых людей.       Меня какое-то время таскали на опросы, но потом меня сняли из списка подозреваемых. В итоге все пришли к выводу, что я был прав. На всех трупах нашли лишь следы собачьей слюны и клочки собачьей шерсти. Как бы им не хотелось, но мне они поверили. Но все равно следствие закрыли. Не станут же они искать чертову псину, чтоб арестовать ее.       Казалось бы все, конец истории, но нет. Спустя несколько месяцев после этого я нашел один пост в соц сети, который заставил меня вновь поверить, что та лайка была чем-то неестественным. Нереальным, мать твою.       В посте говорилось, что в поле нашли мертвую собаку. Укусы, порванное ухо, вспоротый живот и вываливающиеся кишки. По породе лайка. Но больше всего я ахринел с того, что пост был опубликован за месяц до того, как я нашел эту псину. И на тот момент она была уже мертва. Это значит, что тогда я нашел труп? Но как? Как она, сука, была жива? Я же сам лечил ее, гулял с ней… К ветеринару водил, в конце концов. Он же тоже видел ее.       Вот так вот обошлось мне мое волонтерство. После этого, кстати, я больше не волонтерю. Новых питомцев не заводил. Вот так эта лайка убила во мне все волонтерсво. Хотя до сих пор во снах я вижу ее. Как она в заснеженном поле сидит, истекая кровью, со вспоротым животом. Словно предупреждая, что если ты двинешься — она прыгнет на тебя.       Запомните, никогда… Никогда и нигде не подбирайте полумертвых животных… Особенно в полях, зимой и в метель… Возможно именно там вас ждет мертвая лайка, которая ищет себе новую еду, которой окажетесь именно Вы…