не угасай

хёнджин любит его. очень сильно любит. в последнее время он стал чаще показывать это. теперь он называет его «феликс-мальчик солнце», одновременно поглаживая по мягким светлым волосам. осторожно обнимает, нежно прижимая к себе — тогда можно грудью почувствовать, как сильно бьётся его сердце. подолгу смотрит в тёмные глаза напротив, не говоря ни слова и по-настоящему искренне улыбаясь, а потом кладёт руку на щёку и медленно, немного неуверенно целует. тихо поёт ему песни, что пишет тёплыми летними ночами, сидя на скрипящих жёлтых качелях во дворе дома. он делает так много маленьких вещей, что вместе связываются в одно такое необъятное, тёплое и бесконечно приятное слово — любовь. помнится, он говорил, что феликс всегда будет для него его собственным маленьким солнцем. самым родным солнцем, что всегда будет заменять общее, огро-о-омное солнце в любой пасмурный и холодный день. и вот, лёжа на твёрдой кровати в больничной палате, хёнджин снова улыбался. он всегда старался улыбаться, как и в этот раз, будто в него и не вставлены катетеры с капельницами, а его существование не зависит от парочки проводов. его рука снова скользила по светлым волосам, а на горячих щеках уже остались засохшие следы от слёз. — обещай мне, что покажешь всем свои красивущие веснушки! — белая рука в шрамах переместилась на мокрой от слёз лицо. указательным пальцем он сосчитал каждое светло пятнышко на носу и щеках. — а ещё обещай, что никогда не угаснешь. я люблю тебя, мальчик-солнце, — сказал он. и умер. огромное общее солнце скрылось за тучкой. показалось, что послышался далёкий скрип качелей в соседнем дворе. теперь, прижимая его тело к своему, уже невозможно было почувствовать, как сильно бьётся его влюбленное сердце.