Любовник моей бывшей

— Как жаль, что ты уходишь, — вздохнула Хелен, приобнимая Данте. Тот слабо улыбнулся, хотя и у самого на душе стоял ком. Он уже успел свыкнуться, втянуться, но договор есть договор. Пришло время ему возглавить компанию родителей. — Боже, говорите так словно больше никогда его не увидите, — фыркнул вредный енот, закатив глаза. — Ну конечно, ты же его каждый день видеть будешь, — хмыкнула Мелисса. Она пришла к ним, лишь бы попрощаться с Данте. Если бы не шестимесячный живот Куромаку бы стал ревновать, но так он лишь улыбнулся. — Твоя правда, — хмыкнул он. О чём они говорили дальше Данте не услышал, другие перетянули его внимания на себя. Вышли они из участка ближе к ночи. Половину подарков нёс Куромаку, искренне желая помочь мужу. — Сильно будешь скучать? — спросил Куромаку уже дома, садясь на диване возле него. Данте вздохнув, кивнул. — Мы столько всего пережили вместе! Но теперь я ушёл, — расстроено сказал он. Вредный енот приблизился к нему и обнял, уместив голову на его плече. — Зато я нет. Могу тебе хоть каждый день сплетни рассказывать, — сказал парень, желая его подбодрить и Данте рассмеялся. — Ты плохой сплетник. После твоих сплетней Хелен чуть не откинулась, поверив, что Дэвисы усыновили тройнят, — сказал он, а Куромаку стыдливо покраснел. — Я сказал, что они хотели… Точнее хотел Ромео, — фыркнул он, зло хмуря брови. — Ну, зато забавная история вышла, — хмыкнул красноглазый и подхватив подбородок мужа поцеловал его. — Ты знаешь, что я тебя люблю? — О, нет нет нет, Рэтлифф, никаких детей ближайшие лет пять. Мне крестника хватает, — фыркнул Куромаку, отворачиваясь. — Собачка? — У твоей мамы аллергия. — Котик? — У моей мамы аллергия. — Рыбка? — Где ты тут поставишь аквариум? — Ты злой. — Глаза видели, что брали. Данте уткнулся в чёрные волосы, ухмыляясь. С этим чудом ему никогда скучно не было. Чего только стоила розовая спальня. А жёлтая гостиная? Голубая кухня? Иногда Данте казалось, что тот в тайне хотел стать дизайнером. — Просто фильм? — Сегодня твоя очередь выбирать? — Да. — Хм… Ладно, щас. Куромаку убежал наверх и вскоре спустился в пижаме и с попкорном. Пижаму Данте он бросил в него и сам плюхнулся рядом. Красноглазый как всегда одел только штаны, оставив футболку без внимания и усадив мужа между включил фильм. Куромаку уместился на его грудь, вздыхая. Данте знал, что он тоже будет скучать по нему в участке. По их совместным обедам, по поцелуям и непристойностями в кладовке (это вообще-то теперь была комната для поцелуев, но да ладно, старожители её так называли…). — Я люблю тебя, — прошептал красноглазый, целуя мужа в щёку. Тот широко улыбнулся, хотя глаза блестели и прошептал: — Я тебя тоже.