Помощник с подвохом

      Оно переливается и мерцает.       Словно мерцающие звёзды, сверкают на тёмном небе в ночи.       Оота зажимает глаза от резкого выхода солнца из глыб облаков, и с тихим вздохом прикладывает голову к деревянной тумбе.       На улице стоял знойный июль. Хоть ей и приходится мыть каждый день голову от влажности, в регионе было относительно спокойно и комфортно. Она наблюдала за игрой собак, что ретиво резвились по двору, обгоняя друг дружку, пытаясь укусить за хвост. За игрой соек, быстро рассекающих воздух и взмывавших резко вверх. За своей бабушкой, терпеливо вязавшей синие носочки в обитом пухом кресле, сидя словно на пушистом облаке. За дедушкой, что рядом пытливо стучал молотком по загону для цыплят, сосредоточено хмуря густые чёрные брови.       Наш небольшой семейный дом, располагающийся недалеко в деревне Айнокура, стал местом, соединяющим молодое и старое поколение.       Воодушевлённая Оота засмотрелась на простирающиеся зелёные холмы вдали, и представляет — как расставляет широкие объятия, и с огромной любовью обнимает всё живое. Иногда ей кажется, что нет тех слов, тех эмоций, чтобы описать что чувствует она, когда видит цветущую природу. Ооте хотелось, чтобы её нетронутое сердце было столь широким, как то рисовое или чайное поле, что аккуратно посажено вдоль их скромной деревушки.       Тёплый ветерок нежно обмыл её гладкое лицо, и затем прозвучал тонкий мелодичный звук музыки ветров. Вся верхняя оконная рама была усеяна ловцами солнца и связками предметов, нанизанных на тонкую леску, издавая красивый перезвон от лёгкого как пёрышко дуновения ветра. Когда светило солнце, разноцветные блики причудливо танцевали на стене её комнаты, рисуя сверкающие узоры. Протянув руку и слегка дотронувшись до звонких побрякушек, бережно поглаживая одно из зеркал. В их, огороженном деревянной балкой, дворе жила старая гончая Чиху, небольшой загон для курочек и бабушкино любимое кресло, которое Оота с дедушкой вытаскивали в хорошую погоду.       Оота была сиротой. Хоть она и поняла это когда стукнуло восемь, ей никогда не было грустно. Ооте хватало и того, что чета Фукуда — бабушка Шизука и дедушка Тэкума, ужасно любили её и заботились о ней. Словно она была их настоящей дочерью. Иногда она пыталась что-то вспомнить о маме, но ничего не получалось. Туман. Когда ей было девять, бабушка укладывала Ооту в постель, читала сказку и крепко целовала в лоб на прощание. Она всегда говорила внучке, что мама очень любила свою дочь и трудилась во все силы, чтобы они не знали голода и лишений.       Морико родила её от женатого мужчины, который работал на высокой должности в местной префектуре, и, не желая втягивать себя и маленького ребёнка в скандал, — скрыла свою беременность и без вести исчезла, оставив после себя заколку в форме ландыша этому мужчине. Этот таинственный человек несколько раз приезжал в их родовое имение, но не застав её там, оставил все поиски и больше никогда не возвращался.       Оота никогда не грустила. Она всегда знала, что мама где-то рядом, следует за каждым её шагом и беспокоится о её благополучии. Так говорил дедушка, когда они молились в Храме за упокоение душ их ушедших предков.       — О… деда, а что это?       Ооту привлекла небольших размеров деревянная коробка, на которой было написано черным каллиграфическим подчерком:       Предсказание       — Ох-хо-хо! Это то, что когда-то свело твоего дедушку с бабушкой, хе-хе… Это омикудзи*, Оота.       Я увидела, как подрагивают задорно седые усы на морщинистом лице, и улыбаясь, спросила с детским восторгом:       — Как же, предсказания разве исполняются?       В ответ он лишь звонко расхохотался. Но бабушка, стоящая поодаль, сердито подоспела к нему и увесисто шлёпнула ему по затылку.       — Тсс, ты что шумишь, старый!? Мы ведь в храме находимся, а не рынке…       — Иди, и помолись к Алтарю… — Шизука строго посмотрела на него, но дедушка мечтательно улыбнулся ей, и запорхал к Алтарю. Он иногда говорил Ооте, что Шизука в молодости одарила его крыльями любви.       Бабушка отвела взор от его спины, и тут же посмотрела на неё со всей нежностью и теплотой.       — И что тебе наговорил твой старый дед?       — К-коробочка… — Оота так сильно смущалась, показывая пальцем на предметы стоящие у Алтаря.       — Точно… хочешь сделать предсказание?       Она опустилась перед ней на колени, и посмотрела Ооте прямо в глаза.       — Я-я? Т-только если вы не против, — от волнения она запиналась и краснела как рак. — То д-да… я бы хотела сделать предсказание…       — Оота, ты… уверена? — Шизука внимательным взглядом смотрела в её лицо, словно ища что-то, и настороженно произнесла: — Предсказания Омикудзи делается только один раз в жизни. Сделав единожды, вторым разом воспользоваться будет уже нельзя — нашлёшь немилость богов.       Последние слова она тихонько прошептала.       — Я уверена… — Оота собрала всю силу в кулак, и попыталась скрыть смущение. — Даже если там будет мне уготованная судьба, разве не стоит приготовиться прямо сейчас?       — Ох… Ооти, время летит быстрее, чем я думала… — её глаза внезапно наполнились слезами.       Дневной свет мягко падал сзади неё, освещая седые волосы. Пожилая женщина порылась в своём мешочке, достала что-то и бережливо вложила в руку девочке.       — Милая, эти сто йен вложи в большую коробку для пожертвований, — Шизука не отпускала её руку, мягко гладя своей мозолистой ладонью. — Возьми деревянную коробочку и тряси до тех пор, пока палочка с номером не выскочит. Запомни номер, что выпал, и возьми с коробки лист с таким же числом.       — Д-да…       — Как закончишь, мы с дедом будем ждать тебя в машине, — шероватый, похожий на сушёный фрукт палец погладил её пухлую детскую щёку, невзначай убирая выбившую чёрную прядку за ухо. Она ушла.       — П-предсказание…       Оота покрылась мелкой испариной, и дрожащей рукой положила деньги в коробку.       А если там выпадет что-то нехорошее?       Она погладила гладкое вишнёвое дерево коробки, и стала неуверенно трясти. Шуршание прокатилось эхом по храму, и наконец-то тонкая палочка выскочила на половину из коробки. Оота облегчённо вздохнула и увидела свой номер. Нахмурилась.       Подойдя к коробке с листочками, она принялась усердно рыться в нём.       — Может это ошибка? Триста шестьдесят пять… С номерами в коробке до ста, разве может такое быть?       Она рылась, пока не вспомнила, что прошло достаточно времени, с тех пор когда дедушка с бабушкой ждали её в машине. Ей стало неловко, и Оота собиралась складывать всё обратно как вдруг один листочек выпал из коробки к Алтарю. Это был её номер. Девочка пригнулась к предсказанию и раскрыла конверт.

За тобой идёт незваный гость

Под маской таинственности.

Кокарда у него на голове,

Чтобы скрыть свою истинную личность.

Он — твоя судьба,

И ты — это его.

Судьба крови и огня,

Вам суждено столкнуться.