Помощник с подвохом

      Она лежала на старом диване, чувствуя его ветхость под собой, когда открыла глаза и увидела уже привычную убогую обстановку. Утреннее солнце проникало через окна, и щупальца света медленно пробивались сквозь грязные занавески, заливая комнату жутким светом. Оглядывая эту обшарпанную комнату, мысли Ооты обратились к её дальней родственнице, что со всем нежеланием арендовала для неё это захудалое жильё, не подозревая о том, какую борьбу это повлечёт.       Общежитие в доя-гаи, было старым и обветшалым местом, которые только самые грубые мужчины могли назвать домом. Облупившейся краска на стенах, несла в себе следы времени и лишений. Трущобы, где только мужчины осмеливались бродить ночью по улицам. Призрачный свет уличных фонарей не мог проникнуть сквозь тени, которые собирались в трущобах с наступлением темноты, оставляя лишь слабые силуэты зданий, выстроившихся вдоль узкой улицы. Случайные прохожие прижимались к стенам и двигались быстро, боясь привлечь внимание чего-то, скрывающегося в темноте. Но если они когда-нибудь сбивались с пути, теряли бдительность, темнота протягивала руку из-за угла и захватывала их, утягивая всё глубже в ночь, погружая в пучины криков и отчаяния. Оота зябко поёжилась и представила, если она сама была невинной девушкой по случайности заплутавшей в этих кварталах. Здесь единственной защитой Ооты был пистолет, спрятанный у неё под подушкой, который она могла выхватить в любой момент. Но самое ужасное было, когда в первую ночь её новоселья тихий стук в дверь раздался посреди ночи.       Она лежала в постели, уставившись в потолок, пока мирно тикали ночные часы, а тишину нарушало только её дыхание. Внезапно покой был нарушен внезапным стуком в дверь. Замерев, она продолжала лежать в постели, её сердце колотилось как военный барабан, дыхание вырывало короткими, судорожными вздохами. Стук становился громче, настойчивее, по мере того как секунды складывались в минуты, её желудок скручивало от мерзкой тошноты, порождённой страхом. Она натянула засаленное одеяло на голову, пытаясь успокоиться. Неподвижно лёжа в своей постели, она почувствовала, как холодок пробежал у неё по спине, пока она ждала следующего стука, не зная, что последует дальше.       — Эти работы сводят меня с ума, — сонно лепетала Оота с её непослушными волосами и растрёпанной пижамой. Вновь нахлынувшие воспоминания, которые девушка рьяно прятала, вырвались наружу. Как следует растянувшись, её тело перекатывалась с одного неудобного места на другое в отчаянной попытке уклониться от предательских пружин, которые грозили проткнуть спину. Когда сонный разум постепенно пробудился от тягучей дремоты, затуманенные глаза девушки распахнулись, и сознание встряхнуло её, заставив проснуться.       — Неужели снова проснулась, — раздосадованно застонала она, слезая с ветхого дивана. Звук прогнувшийся софы скрежетал по ушам, как гвозди по классной доске. Оота, спотыкаясь, направилась в ванную комнату. Насадка для душа зашипела и забулькала, когда девушка включила её, и тёплая вода каскадом полилась на её ещё не успевшее проснуться тело.       — Ух, — она вышла из душа, чувствуя приятное оживление.       После того, как Оота отработала посудомойкой в забегаловке за углом, её тело жило своей жизнью. Это были её единственные выходные, которые она провела в душной и спёртой комнате, усердно моя грязные тарелки. Испорченный тёплый запах из помоек и грубые крики во время безумных ланчей. Но вчера она чуть не попала под горячую руку. И если ещё раз такое повторится — её вышвырнут, приняла к сведению поникшая Оота.       Утро было пасмурным. Мутное свечение единственной лампы освещало тесную комнату. Оота, исхудавшая от непроглядной работы и безысходности, вздохнула, вытерла влажные волосы и подошла к маленькому холодильнику. Сердце почему-то заколотилось в груди, когда она открывала дверцу. Там, в глубинах, покоился чёрный свёрток, который она с особой бережностью хранила во внутреннем кармане толстовки. Её изнеможённые пальцы трепетали, когда Оота разворачивала спасительный кулёк, а рот наполнялся влагой.       Шарики тофу так аппетитно лежали на дне, а рядом притаилось ещё что-то — остатки курицы в кляре. Пустой желудок скрутил спазмом от голода и отвращения. Она сглотнула ком в горле и принялась жевать ею же принесённый завтрак.       — Могло быть и хуже, — прожёвывая еду, и стараясь как можно дольше не дышать носом, чтобы не чувствовать запах залежавшиеся еды, Оота чётко ощущала, как пищевод сжимается, и она давится этими отвратительными кусочками пищи, словно напоминая насколько одинока и пуста её жизнь.

***

      Её совсем не беспокоил холод. Не зной, не дождливая погода. Со временем рецепторы счастья притупляются, думала Оота ступая по ступенькам подземного перехода. Целую неделю, как и другие, ей придётся притворяться. Снова. Миновало несколько недель её стажировки, а она уже осознала всю иерархическую цепь в отделе полиции. Кто хищник, а кто добыча. Кто волк, а кто у волчьей пасти.       Оота так задумалась, что даже не заметила, как приблизилась к зданию Токийской полиции. Ну вот, я и дома.       Она решила в последний раз насладиться улицей и взглянула в небо. Это была зима. Декабрь.       Крохотные снежинки танцевали в воздухе, легко и непослушно, как призрачные хрупкие феи, призванные к выполнению своих тайных обязанностей. Они летели и касались её носа, точно осыпая своими ледяными поцелуями. Как мягко. Со вздохом, Оота откашлялась и преодолела порог здания, нахмурив брови. Быстрым шагом, она пересекла путь так, чтобы её никто не заметил, и влетела в раздевалку. Сердце колотилось как ненормальное. И почему я это делаю изо дня в день? Никому нет дела. В раздевалке не было никого, кроме тишины и пустоты. Её руки протянулись к пуговицам на серой бесформенной блузе, готовясь снять. Но тут, словно из мрака, откуда-то справа раздался зловещий шёпот.       — Привет, — произнёс голос, проникновенный и холодный, словно ледяной ветер, проникающий сквозь щели оконной рамы. От неожиданности Оота вскрикнула, её сердце бешено забилось, и она испуганно оглянулась.       — Ты что, извращенец? Подглядывал?! — вырвалось у неё с горечью и яростью. После женского вскрика, она постаралась чтобы голос звучал как можно грубее и мужественно, как клинок, готовый сразить любого врага.       Она была готова защитить свою настоящую личность любой ценой! Но, когда Оота повернулась, взгляд её встретился с лицом незнакомца. Парень был высоким и худощавым, с глубокими, как бездна, глазами. Его лицо украшал уродливый шрам, растянутый от мочки уха, заканчивая на уголках губ. Это так жалко выглядело, что ей вдруг стало ужасно стыдно. Точно.       Он был новым сотрудником, переведённый в её отдел всего несколько дней назад.       — Прости, не хотел пугать тебя, — сказал он, его голос звучал мягче. — Меня зовут Наоки, я просто зашёл забрать документы. Не хотел вызвать никаких неприятностей.       Оота почувствовала, как горячая волна стыда разлилась внутри неё. Её лицо покрылось румянцем, и она отвернулась, чтобы скрыть свою слабость.       — Извини… я была не прав, — пробормотала она, едва слышно. — Просто… я испугался.       Наоки приблизился к ней и положил ладонь на её плечо. Его прикосновения были лёгкими и успокаивающими. От этого Оота ощутимо напрягалась.       — Не волнуйся, — заверил он. — Я понимаю. Мы все здесь новички, и адаптация сложная, как ни крути. Я всего лишь хотел поздороваться.       — Спасибо, — прошептала она, слабо улыбнувшись. Наоки задержал ладонь на её плече, и в этот момент Оота почувствовала, как волны неудобства захлестнули её с головой. Быть рядом с ним, с этим парнем, вызывало странные ощущения, как будто таинственность и недосказанность исходило от его прикосновения.       — Ну пожалуй, я переоденусь, — сказала она, стараясь скрыть свою неловкость. — Наверняка ждут в отделе.       Оота закусила губу, ожидая, как бы Наоки ушёл первым, чтобы остаться и переодеться без лишних глаз. Она не знала, что скрывается за его внешней безмятежностью и приветливостью, но что-то в нём заставляло её дрожать.       Наоки посмотрел на неё с неким извиняющимся выражением лица и произнёс:       — Да, надеюсь я не создал плохого впечатления в нашу первую встречу, — его голос звучал как-то странно, словно он знал о чём-то, что не знала она. — Увидимся, — добавил он многозначительно и повернулся, чтобы уйти.       Сердце Ооты забилось сильнее, когда за Наоки закрылась дверь. Тревога. Он… узнал?.. Узнал, что я не мужчина? Паника волной поднялась к горлу. Нет… если бы узнал, то не стал бы молчать? Надо держаться от него подальше. Она не могла сказать, что именно вызвало в ней такую тревогу, но что-то в этой встрече было не так. Очень быстро переодевшись, Оота вылетела из раздевалки, направляясь к отделу. Поднявшись на второй этаж, до её ушей донеся громкий недовольный голос.       — Мацуда, что это за беспорядок? Где твои мозги? Как ты мог потерять эти важные документы? Они нам срочно нужны! — сердитый голос Ягами был подобен грому. Ооте резко перехотелось заходить в отдел.       Мацуда виновато произнёс:       — Простите, шеф. Я не знаю, как это произошло. Я уверен, что они были здесь несколько минут назад.       Но это не помогло. Даже больше, лишь сильнее разозлило шефа, вывело из равновесия, которое он старался соблюдать.       — Ты должен быть более ответственным, Мацуда! Это не первый раз, когда ты делаешь ошибки. Если ты не найдёшь эти документы к вечеру, я понижу тебя в должности! — раздражённо выплюнул Ягами, сверкая глаза в сторону сдавшегося младшего полицейского. Оота приблизившись, подсматривала в дверную щель, и увидела, как Мацуда побледнел.       — Шеф, я обещаю, что найду их! Я понимаю, что это моя ошибка, и я готов исправится, — испуганно выпалил Мацуда. Кажется, прямо сейчас он был готов спеть гимн страны и станцевать танец, лишь бы его не увольняли. Но шеф ответил строго:       — Тебе действительно лучше постараться это сделать, Мацуда. У нас нет времени на твои ошибки, и, если ты не справишься, я найду другого, кто займёт твоё кресло.       Она не знала, что Мацуда снова накосячил, но не могла представить, что ругань будет настолько жёсткой. И тут, словно тайфун, ругань покатилась. Голос шефа обычно полный ярости и гнева, прозвучал неожиданно спокойно и холодно.       — Не стой там как крыса, и не подслушивай. Твоя смена началась, так почему ты ещё не на месте?!       Отта вздрогнула, словно её ударило током. Она медленно повернулась и осторожно открыла дверь. Девушка криво улыбнулась шефу и произнесла:       — Здравствуйте, не хотел прерывать вас, — Оота пыталась сдержать спокойствие.       В комнате царила напряжённая тишина. Мацуда смотрел в пол. Выглядел он так, словно его душу только что забрал кто-то из потустороннего мира. Шеф ничего не сказал, и отвернулся, грозно возвращаясь на своё место. Оота тоже направилась к своему, пытаясь не обращать на других внимание. Сев за стул, она включила свой компьютер и погрузилась в работу. В голове звучали слова Ягами, пронзительные и холодные. Если оступлюсь… меня выгонят. Нет! Нельзя. Нужно быть чем-то полезной. Надо найти способ залезть в архив, иначе всё напрасно!       Она продолжала работать, погружаясь в свои мысли, не подозревая, что за ней пристально следят. Лоб её словно жгло от этого непрекращающегося внимания. Оторвавшись от монитора, Оота встретилась с внимательными глазами Наоко, которые смотрели на неё с таким упорством. Он сидел сбоку, в самом конце офиса, рядом с Аидзавой. Девушка опять ощутила себя странно. Как будто на неё смотрел голодный хищник, готовый наброситься на свою добычу в любую минуту. Что он хочет? Что скрывает под этим внимательным взглядом? Может увидел во мне женщину?..       Она отвернулась, пытаясь скрыть тревогу, но его взгляд до сих пор был прикован к ней. Это было неприятно и вызывало холодную дрожь по позвоночнику. Ладно, не стоит обращать внимание. Уверив себя в этом, Оота продолжила заполнять отчёт.

***

      В полицейском офисе, отделе по борьбе с преступностью, постоянно царили суета и напряжение. Это Оота поняла сразу, как только пришла сюда. Всюду слышались звуки щёлкающих клавиш, создавая ритмичный фон для рабочего процесса. Телефонные аппараты неустанно звонили, трель и голоса смешивались в одно непрекращающиеся жужжание. Она любила незаметно подглядывать за всеми, так, чтобы её не было видно. В центре находился стол, за которым рядком сидели специализированные сотрудники во главе с Идэ Хидэки, главным координатором, и напротив них весь стол был заставлен телеграммами, которые приходили со всех уголков города, сообщая о новых преступлениях и операциях. Каждый из сотрудников здесь, был погружен в работу, не обращая внимания на шум и суету вокруг. Такие как Аидзава, смотрели на мониторы с хмурыми лицами. Да уж, похоже мистер Аидзава всегда был таким… ответственным.       Закончив свою работу, Отта шустро прошлась глазами по отчёту и удовлетворённо кивнула. Прошёл час и взгляд на её спине, похоже, исчез. Она нерешительно склонила голову, собираясь взглянуть в бок. Периферией она заметила, как Наоко что-то обсуждал с кем-то, дружелюбно поддакивая. Паранойя какая-то, наверняка мне померещилось. И быстренько отвернулась. Внезапно, её мысли прервал звук скрипучих колёс и грохот бумаги, опустившихся на её стол. Миура подняла глаза и увидела Мацуду, стоящего рядом с ней. Он выглядел немного виноватым и растерянным.       — Миура, шеф передал тебе, — пробормотал он, выгружая остальной груз на стол. — Найди себе дело. Так, для тренировки.       — Только одно дело? — спросила она, пытаясь скрыть своё волнение. Её глаза загорелись неподдельным интересом. Она не могла поверить своим ушам. Расследование? Она? Но ведь она только две недели работала здесь! — Не рано ли? Я ведь здесь только две недели, — проговорила Оота с ноткой сомнения в голосе.       Мацуда лишь вздохнул и покосился на неё.       — Да, Миура. Понимаю, что это может показаться тебе сложным, но я вижу твой потенциал. Ты справишься, я уверен, — Мацуда широко улыбнулся, развернулся и направился к себе, но внезапно остановился. Словно забыл что-то, и быстро развернулся обратно. — Точно… забыл. В обед нас собирают в конференц-зале, весь штаб сотрудников, — Мацуда непонимающе пожал плечами. — Какое-то очень серьёзное дело. И не говорят ничего… — он сразу задумался, и отвернулся обратно, даже не дождавшись ответа Ооты.       День какой-то странный, и шеф, и тот новенький Наоко… Интересно, что же происходит?..       Откинув ненужные мысли, она приступила к изучению предложенных дел. Связки дел нумеровались по-своему, и её глаза, сверкали от решимости, а ум работал на полную мощность. Пролетели часы изучения, пока она не наткнулись на одну папку. Сердце забилось как барабан.       «Нераскрытое дело номер 273», — прошептала она, чувствуя, как тело началось трястись. — Дело об убийстве, связанном с дорожным происшествием. В результате данного инцидента, женщина была смертельно сбита грузовиком, когда переходила дорогу. Изначально, водитель транспортного средства отрицал свою вину, утверждая, что в тот день не находился за рулём указанного грузового автомобиля. Однако, впоследствии он признал свою вину, что противоречит его предыдущим заявлениям, — её сердце почти не билось, когда глаза бегали по строчкам. Чёрт! — Следует отметить, что данное дело было закрыто и перенесено в архив двадцать четыре года назад, без полного раскрытия всех обстоятельств и установления подлинных фактов.       Оота быстро прочитала карточку дела, и хотела перевернуть страницу, как вдруг, вздрогнула, едва сдержав судорожный вздох. Кто-то звал её уже несколько минут.       — Оота, ты идёшь? — спросил Наоко, стоя у двери.       Девушка словно очнулась от своих мыслей и посмотрела на Наоко. Его глаза светились любопытством, он явно ждал ответа.       Оота медленно поднялась, и сделала небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями.       — Да, конечно, — пробормотала она, встретившись с ним на мгновение взглядом. В его глазах читалась тревожное беспокойство. Он просто кивнул и указал ей путь. Оота пошла за ним, шаги её были медленными и неуверенными.       Что происходит? Разве на серьёзные совещания ходят обычные рядовые?..       Она, не понимая, что происходит, присоединилась к группе своего офиса и села в кресло. Конференц-зал был полон людей, шумно переговаривающихся с друг другом. Шеф Ягами, сидевший на переднем ряду, был взволновал, но пытался не подавать виду. Другие начальники также выглядели напряжёнными и озадаченными, их разговоры были прерывистыми и эмоциональными.       — Нет, не может такого быть! Что же, разве люди не умирают от сердечного приступа? Что в этом необычного? — возмущённо спорил один из начальников, пытаясь доказать свою точку зрения.       — С точностью наоборот! Не может такого быть, что заключённые мрут как мухи от одного только сердечного приступа! В этом точно что-то есть! — перебил его сосед, решительно и уверенно. Зал заполнился шумом.       О чём они говорят? Что происходит с заключёнными? И как это всё связано с сердечными приступами? Миллион вопросов крутились в голове Ооты, но ни на один из них она не знала ответа. Она мельком взглянула на Наоко, который сидел от неё через два ряда, и увидела, как он говорит с Мацудой.       Внезапно, на белом полотне напротив них, появилась готическая большая буква L. Событие это вызвало небольшой шорох среди присутствующих, и все внимательно уставились на экран. В этот момент, задний ряд начал перешёптываться:       — Точно, несколько дней назад господин Соитиро побывал на заседании ООН, представлял нашу страну. Говорят, Кира прячется в Японии.       Оота сидевшая спереди, недоуменно нахмурилась. Кто это, Кира?       В зале наступила тишина, словно каждый задержал дыхание, ожидая продолжения.       И тут, словно из самих глубин, прорвался голос. Звук был искажён, словно прошёл сквозь множество металлических проводов и электронных цепей. Он проник в душу Ооты, посылая дрожь по позвоночнику.       — Я бы хотел поприветствовать всех присутствующих здесь. Я — Эл, — голос звучал так, точно был создан самой операционной системой.       Эти слова вызвали всеобщий шок и удивление. Ведь это был великий детектив, о котором ходило немало легенд и слухов! Он был символом разгадки самых запутанных тайн, самых громких дел в истории. Ряд сверху Ооты опять стал возбуждённо перешёптываться, в этот раз с большей силой:       — Офигеть, сам Эл! Это он! Великий детектив нашего века, — шептали они, сияя от восхищения.       Оота сидящая в толпе, нахмурилась ещё сильнее. Какое дело у великого детектива к Токийской полиции? Она ощутила непонятное беспокойство.       А голос Эл продолжал своё обращение:       — Я обращаюсь к Вам, потому что мне необходима ваша помощь. Это дело чрезвычайной важности, и я не могу обойти его стороной. Кира бросает вызов всему цивилизованному обществу, — слова прозвучали как предупреждение, знак того, что мир столкнулся с опасностью неслыханной силы.       В конференц-зале застыла напряжённая тишина. Никто не знал, что будет дальше.