Мой Темный айдол

      Новый день начался довольно мирно. На завтрак Румаи снова спустился в господскую столовую. На него смотрели с опаской, но не возражали. До прихода шамана Талья обсуждали странные и ужасающие события вчерашнего вечера, но с его появлением мигом переключились на беседу об успехе записанных песен.       — Оба трека набирают популярность. Вы в пятерке лидеров среди айдолов этого потока. – воодушевленно заметил Эсте.       — Но я слышал, что у Бенедикта Истхавена и Джошуа Руби с Лианной Сефрин скоро концерты, господин Эстебаль. После больших выступлений перед широкой аудиторией известность всех троих резко пойдет в гору. – напомнил темный эльф, — Сильные конкуренты.       — Сильные. Еще есть Стефани Майлз. Но пока большинство выпускают отдельные песни и клипы. До масштабных концертов нужно немного раскрутиться в сети. – заметил Дариель, — Как по мне – менеджеры Истхавена и Руби с Сефрин немного спешат показать своих айдолов публике. Есть риск, что зал не будет полон – пока исполнители мало известны, а билеты дороги.       — Логично, господин Дариель. Вот и мисс Ирма Адарро не советует пока выступать вживую. – согласился аракаи.       И насмешливо добавил: — Мою специфическую физиономию будут прятать от зрителей как можно дольше!       Талья переглянулись.       — Мисс Адарро просто хочет подольше сохранять интригу вокруг вас. – сегодня Дар снова перешел на обращение «вы». Вчерашний переход на «ты» явно был вызван стрессом от пережитого.       — Все будет хорошо. Аудитория примет вас. – заверил Эстебаль, — Старшие, скорее всего, станут ворчать. А вот молодежь уже пишет в комментариях, что песни очень дерзкие и провокационные. И им это нравится!       — Дополнить это не менее провокационным обликом, манерой поведения и одеждой и запоминающийся кумир готов. – усмехнулся Румаи.       В целом, разговор за завтраком получился довольно активным и мирным. В обед приехала Ирма. Она была довольна итогами раскрутки и сообщила, что завтра появится возможность записать еще одну песню. На этот раз – с более основательной подготовкой. Снова выбор пал на репертуар того же певца из далекого прошлого.       — Меня сильно волнует поведение нашей охраны. Они должны были ждать нас на этаже, а потом сопровождать до стоянки. Но мы с Румаи остались вдвоём в сложной ситуации. По коммуникатору наши доблестные бойцы тоже не отвечали. — вздохнул Дар. После записи очередной песни — на этот раз в крохотном филиале студии на окраине города, алхимик беседовал с кузеном.       — А что они сказали полиции? — уточнил Эстебаль.       Дар пожал плечами: — Они разговаривали не при мне. Кажется, убеждали, что ждали у платформы. Дескать в студии должно было быть безопасно и там за нас отвечала охрана самой студии.       — Они совершенно бесполезны. — заметил стеклодув.       — Но мы не можем их уволить. — напомнил Дариель, — Дядя платит половину их жалованья, и он запретил... Но похоже на то, что они стерегут нас для дяди, а не защищают.       — Тюремщики, а не охрана. — согласился Эсте, — Но что же делать?!       — Я... я не знаю. Попробуем заработать достаточно денег и категорично отказаться от помощи дяди Виктора в вопросе охраны. Сможем нанять кого-нибудь сами! — предложил алхимик.       Эстебаль улыбнулся: — Продадим твоё зелье плюс получим немало за выступления Румаи. Должно хватить.       Обычно столь юные аристократы не жили одни. Им помогала семья. Дар и Эсте крутились сами — ни связей, ни помощи. Только тюремщики-охранники наполовину за счёт дяди Виктора. И то потому, что он сам настоял. Но платить даже половину жалованья за то, что тебя стерегут, как пленника, было жаль.                     Румаи, слушавший этот разговор через духов, был рад, что юные Талья так настроены. Но шаман понимал — дядю Виктора придётся убить. Или он убьёт Эсте и Дара. Сомнений в его виновности у аракаи не возникало. А вот доказательств для полиции бы не нашлось. Вся информация добыта шаманизмом.                     Бьяру мерил шагами комнатку гостиницы. Он скучал по Румаи и страшился будущего. Реализовался самый плохой сценарий. Его отправляют в закрытое заведение неприличного толка для высшей знати. До отправки чуть больше трёх недель. Присматривающий за ним менеджер держался холодно, но хоть не приставал. Кажется, портить "товар" пока было нельзя. Хорошие питание и содержание. Почти весь день взаперти. Если бы не перспективы – было бы вполне терпимо.       Бьяру понимал, что кошмар начнётся по прибытии и не находил себе места... "Интересно, как там Румаи? Всё ли у него хорошо?" — думал юноша. Он особо не верил в то, что друг сумеет его спасти. Спасся бы сам. Ситуация у шамана на момент расставания была и того хуже.       Коммуникатор у Бьяру отобрали – с другом не связаться. Стационарных или портативных агрегатов в комнате тоже не было. Техномаг оказался отрезан от всего, что могло помочь его освобождению. Без техники под рукой способности не применишь. Оставалось ждать и надеяться на чудо. Вот только произойдет ли оно?       «Духи, прошу вас! Позвольте мне еще хоть раз увидеться с Румаи!» — молился про себя друг шамана.              Бенедикт дрожал. Его неистово трясло. Жизнь катилась в какую-то жуткую бездну, и он не мог это остановить.       Бене сильно радовался, когда его, несчастного голодного сиротку, приняли в Вестроуд. Юноша мечтал выучиться максимально хорошо, закончить курс самым лучшим и первым — благо голос и внешность позволяли — а потом стать звездой и заработать много денег на дальнейшую жизнь.       У самых успешных айдолов получалось скопить достаточно, чтобы пройти терапию после трёх лет на зельях, восстановить здоровье, обеспечить себе гражданство и снимать квартирку в небольшом городе, живя праздно до самой старости — достойно, но без излишеств. Никакой тяжёлой работы и Пустошей. Ровные тёплые зимы без осадков под защитным куполом, хорошая медицина, супермаркет корпорации рядом с домом. Желанная и практичная мечта. Надо только хорошо потрудиться в школе, а потом на сцене. В Вестроуде Бенедикт старательно лез наверх и гнобил конкурентов. Чем больше народу покинет приют до выпуска – тем лучше. Ради своего прекрасного будущего «принц» был готов на многое. Зато впереди – концерты, полные залы зрителей, его лицо на рекламных дисках и плакатах, а потом сытая зрелость и старость…       Бенедикт понимал, что менеджер затащит его в постель и был морально готов к этому. Неприятно, но вполне можно потерпеть – расслабиться, думать о другом, пить обезболивающие и возбуждающие зелья. Сам Бене много чего перепробовал в плане секса ещё в Вестроуде. Его сложно было удивить или шокировать, да и новый хозяин выглядел не особо противно — крепкий ухоженный мужчина средних лет.       Кроме того — богат и влиятелен. Этот Оллден точно сделает из золотоволосого певца звезду. Бене не знал, что он уже десятый айдол на счету Ульриха и скопить денег, а также сохранить рассудок и здоровье предыдущим девяти не удалось. Жизнь готовила певцу ряд неприятных сюрпризов.       Первый секс с менеджером прошел быстро и как-то между делом. В первый же вечер Бене подготовился к позднему визиту господина и постарался его порадовать. К счастью, Ульрих Оллден не лез певцу в душу, не пытался ни о чем расспрашивать. Просто говорил новому приобретению, что тому следует делать. Несколько более противно и унизительно, чем ожидал Истхавен, но зато всего полчаса в день. Бывало и хуже.       Бенедикт уже решил, что все довольно приемлемо, но… Побудка в пять утра и распевка ошарашили его. Даже в Вестроуде подъем был позже. На завтрак – нечто овощное и безвкусное. Да еще мерзкое на вкус витаминное питье в добавок. Причем еды еще меньше, чем выдавали в приюте. Зато физические нагрузки – больше. Господин Ульрих постоянно критиковал.       — За такие деньги мне вручили посредственность! И чему вас учили в вашей вокальной школе?! – злился Оллден.       — Ты и правда считаешь, что это нормальная песня? Чтобы больше я такого бреда не слышал. Будешь петь то, что я скажу! – чеканил господин.       И Бенедикт до полного исступления пел композиции, которые были ему от всей души противны. Даже во время обучения наставники давали хоть небольшой, но выбор. Сейчас он сотни раз повторял одну и ту же песню пока менеджера наконец не устраивало ее исполнение.       «Приемлемо от такой бездарности, как ты!» — считалось самым лучшим из возможных комплиментов.       А уж обсудить внешность юноши в присутствии нанятых для раскрутки специалистов было самым обычным делом. Всего за неделю Бене узнал, что он жалкая посредственность и никчемное недоразумение. Его волосы недостаточно золотые, а кожа недостаточно белая.       Бенедикта то и дело одергивали и исправляли, давали противоречивые инструкции и кричали, так что он стал забитым и нервным. Ни одной минуты своей жизни Истхавен не был предоставлен сам себе.       Когда он отправился в душ и минут десять проплакал на кафельном полу дверь купальной выбил один из людей господина Оллдена, велел не рассиживаться, как барчук.       Нельзя плакать, нельзя жаловаться, нельзя ничего просить. Только подчинение и страх. Бене казалось, что Ульрих уже залез ему в голову и контролирует мысли.       С идеей заработка тоже пришлось расстаться. Штрафовал Оллден буквально за все. Песня записана не с допустимых трех попыток, а с четырех? Штраф. Хотя Бенедикт старался с самого начала и первые три записи были отличными. Костюм не сел, как надо, и пришлось перешивать? Дополнительные расходы на портного за счет айдола. «Принц» всерьез опасался, что по итогу останется должен менеджеру.       Процедуры по улучшению внешности стали настоящей пыткой. Чтобы быстрее добиться эффекта применялись самые сильные средства. Они вызывали покалывание в коже, а то и жжение, а еще нестерпимый зуд. Магическая коррекция формы носа – без обезболивания, на живую – так дешевле и безопаснее, но Бене кричал от боли. Средства для сияния волос заставляли голову раскалываться так, будто по ней бьют молотками. Особые капли для выразительного взгляда и пышности ресниц – до получения желаемого результата вызывали непередаваемые ощущения. Само собой – были и безболезненные средства, но намного дороже. Ульрих сразу сообщил, что за более гуманные варианты процедур айдол, если захочет, будет платить сам. Но процедуры НУЖНЫ! Пару раз, не выдержав экзекуций, Бене согласился. Минус еще две крупные суммы. Причем в долг, ибо заработок только ожидался. Да – Бенедикт выглядел прекрасно, как никогда. Он стал феерически красив. Пел превосходно и сиял. А еще – мечтал выйти в окно или не проснуться следующим утром. Он осознал, что за два года его выжмут как фрукт, забрав здоровье, красоту, молодость, моральные силы, а потом отправят прямиком на кладбище. От этой страшной истины хотелось выть.              — Будешь зваться Голден. – хмыкнул Ульрих, внимательно вглядевшись в свое приобретение, — Сейчас у тебя хотя бы приличный золотой цвет волос.       Волосы перекрашивали трижды магической краской пока их оттенок не устроил господина. Бенедикт тогда натерпелся боли – для стойкого эффекта пришлось мучиться целый час. Зато без отрастающих темных корней и вреда для волос.       — Как скажете, господин. – Истхавен послушно кивнул. Его взгляд погас. Юноша просто соглашался со всем, что говорил хозяин. Он отпел от и до свой первый сольный концерт, собрав полный зал. И НИЧЕГО не почувствовал. Лишь досаду и усталость… Бене полностью утратил себя. Его тело принадлежало менеджеру, его распорядок дня был согласован менеджером. Оллден решал, что петь, что есть, когда спать, как выглядеть, что юноше говорить на публике. Так золотой принц Вестроуда превратился в послушную марионетку.              Джошуа и Лианна смотрелись в одно зеркало. Изначально их менеджер – Оливия Роуз, хотела сделать дуэт Инь-Янь – черноволосая девушка и беловолосый парень. Но результат примерок образов ей не понравился. В итоге у обоих упор решено было сделать на их холодность. Джоша и Ли облачили в белое с серебром. Прозрачные украшения-«льдинки», кружево «морозного» типа. И без того шикарные волосы юноши заставили блестеть как иней. Кожу обоих айдолов дополнительно отбелили. Теперь они напоминали собой изящные фарфоровые статуэтки или скульптуры из снега. Черные как вороново крыло пряди Лианны не портили общего впечатления – их укутали в тонкую сеточку с жемчужинами и зимним узором. Кружевные перчатки, пышные одеяния из легких струящихся тканей. Перед записями клипов певец и певица принимали зелье, временно повышающее красоту – никаких болезненных процедур. Все вполне безопасно.       Теперь пара напоминала ледяную сказку. Репертуар из грустных лиричных песен дополнил образы.       Оливия Роуз, будучи архитекторшей реальности, способной создавать здания при помощи магии, возвела для своих подопечных прекрасные декорации – ледяные пещеры и фрагменты дворцов с отличной акустикой, заснеженные мосты, покои зимних башен. Любое помещение можно было временно замаскировать под то, что нужно с огромной достоверность и очень быстро. Магия позволяла айдолам не мерзнуть в таком холодном окружении. Хотя порой их дополнительно наряжали в белые меха – накидки, муфты, красивые шапки.       Роуз делала ставку на визуальный эффект. Красивые юноша и девушка, красивые наряды, красивые виды. На записывание треков без видео она решила вовсе не тратиться.       В отличие от бедного Бенедикта, Лианну и Джошуа не истязали упражнениями и диетами. Оливия сочла их уровень достаточным и просто старалась его поддерживать. Загнанные, несчастные и уставшие айдолы не понравятся аудитории. Пусть лучше будут сытыми, выспавшимися и полными сил для работы. Да – госпожа менеджер была строга и требовательна. Но строго по делу. Ее исправления всегда оказывались последовательны и имели смысл.       Меж тем, Джош и Лианна почти все время проводили вместе, разлучаясь лишь на ночь. В такой ситуации было сложно не начать общаться теснее.       Дует Ледяная цитадель выступил с первым концертом и тот был успешен, принеся неплохую прибыль и певцу с певицей, и их менеджеру.       «Травля и издевательства Вестроуда остались позади. А впереди три года сияния!» – думала Лианна с воодушевлением. Она была почти счастлива.              Менеджер Стефани – Бруно Оллден – в раскрутке новой звезды сделал ставку на социальные сети. Специально нанятые люди создавали и продвигали контент с юной айдолкой, ставили лайки и писали эмоциональные комментарии, провоцирующие бурные дебаты. Лицо красавицы вмиг стало весьма узнаваемым. Теперь фанаты знали, как тренируется девушка, что ест, как отдыхает и репетирует. Максимальная открытость и доступность. Множество фото в дорогих нарядах на фоне еще более дорогих интерьеров. Качество треков было весьма посредственным, но зато их количество зашкаливало. Целью было завалить аудиторию контентом, взяв числом, а не мастерством.       Стефани стала образцом гламурной жизни настоящей певицы. Бруно Оллден даже позволил ей засветиться в паре клубов в достаточно открытых по меркам айдолов нарядах. Обычно звезды не контактировали с широкой публикой, кроме как со сцены, но менеджер решил пойти и на этот рискованный шаг. Скандальная репутация – тоже репутация. Тем более, что моментально вышли статьи с фото и это породило очередную волну обсуждений.       Сценическим именем Стефани стало Стелла Старлайт. Образ взбалмошной певички пришелся ей в пору.              — Лживая мелкая дрянь! – зло бросил Бруно – достаточно молодой высокий Оллден с кудрявыми черными волосами и ухоженной бородкой. Он готов был ударить Стеф, но вовремя вспомнил, что завтра съемка и синяк на скуле девушки дорого обойдется ему.       — Я не знала, что вы так рано придете. Я же вам никогда не отказывала! – захныкала Стелла. Она довольно легко согласилась делить постель с менеджером. А затем с его помощником. Потом были водитель и телохранитель. С этими двумя девица закрутила уже сама – полностью добровольно. Бруно был недоволен, когда узнал. Застать Стефани с капитаном охраны было особенно неприятно.       Кроме того, слишком вжившись в роль певица порой выпивала лишнего. А еще отличалась крайней недисциплинированностью. Тратила деньги напропалую и плохо старалась на репетициях.       — Ладно. Иди умойся и приведи себя в порядок. Чтобы завтра хорошо пела на концерте! Застукаю еще с кем-то, с кем сношаться я не разрешал – лишу половины жалованья. – устало сообщил менеджер.       — Я поняла. – всхлипнула Стефани. Ее косметика размазалась по лицу, так что выглядела она не очень. Она отправилась в ванную – умываться, поправлять прическу и макияж.       «Надо строже держать эту бестолочь.» — мрачно думал Бруно.              Фамии – еще одной успешной выпускнице Вестроуда – приходилось непросто. Она попала в группу из пяти айдолов. Причем четверо были из одного приюта и хорошо знали друг друга. А чужачку гнобили как только могли. Если можно было хоть как-то незаметно напакостить – новые «товарищи» делали это.       Группа Времена года успешно стартовала с фолк песнями. Венки, льняные одеяния, обереги, свечи, деревянная посуда, декорации в виде полей, лесов, мельниц и речек. Все это нравилось Фамии. Песни были заказными и отличными. Повезло, что менеджер – вредный и строгий тип – почти не появлялся, сбросив дела на помощника по продвижению. Да и приставал владелец контракта к двоим участникам группы позаметнее и посимпатичнее, а не к тихоне-Фамии. Но соратники по исполнению портили все дело…              — И чему вас только учили в вашем Вестроуде? Самое худшее заведение! Галания намного лучше. – смеялся Брикс – рослый красивый рыжик – лучший голос «Времен года».       — Волосы странно обрезаны. Еще и на сено похожи. У нас конечно фолк, но сено должно быть в копнах, а не на голове. – вторила Лурити, бойкая девица с густыми каштановыми волосами.       В зал вернулся Дарс – специалист по продвижению.       — Продолжим репетицию. Песню «Закат над рекой» с самого начала. – объявил он.       Группа настроилась и вскоре полилась тягучая и грустная мелодия о красотах земли.       — Нет-нет, снова! Вы сбились. – остановил певцов и певиц Дарс.       — Это Фамия запнулась. – мигом нашелся Брикс.       Выпускница Вестроуда тяжело вздохнула… Она любила свою работу, но не коллектив. Ладно хоть имя оставили прежнее, посчитав подходящим. Нужно было как-то терпеть. И выживать, вопреки всему.