Спасение

В жизни человека появляется множество людей, как хороших, так и плохих. Нельзя узнать какие мотивы у них таятся. Одни хотят просто с тобой дружить из-за того, что ты классный и с тобой интересно, другие из-за твоего статуса, третьи из-за выгоды. Социум – штука странная и опасная. Люди могут быть настолько жестокими, что сломают тебя так, что потом не восстановишься. Буллинг – обычное дело. Хоть в садике, хоть в школе. Чем старше становишься, тем сильнее начинается травля. Люди видят, что человеку ответить нечего, и они начинают гнобить ещё больше. Им без разницы за что, просто по приколу, почему нет? Смешно же. А вот жертвам совсем не до смеха. Из тебя как будто высасывают твою жизненную энергию. Ты становишься мрачным и пустым, пытаешься скрыть боль за улыбкой или за маской весельчака. Везде есть иерархия. И если ты чем-то кого-то не устраиваешь, либо ты сам опуститься на дно, либо тебе помогут. Но иногда бывают деньки, когда про тебя забывают – можно отдохнуть. А потом всё начинается заново. Сколько бы ты не говорил старшим, они тебя игнорируют, не все, но большая часть. Преподаватели тоже ничего не могут сделать. Чужого ребёнка воспитывать не в их обязанностях (так думают многие). Учителя заменяют родителей, на то они и учителя, чтобы тоже обучать детей не только школьным знаниям, но ещё и нормам этики. Как жаль, что есть те дети, которые не хотят слушать все эти нормы, и как жаль, что есть родители, которые это поощряют, ссылаясь на возраст своих чад. Итэра начали буллить ещё с детского сада. Он был довольно упитанным ребёнком, но не сказать, что страшным, наоборот, его полнота делала парня милым. Он не обращал внимания на лёгкие издевательства и обзывания, так как были друзья. С переходом в школу всё кардинально поменялось. В классе была девочка Эмма. Красивой внешностью, по мнению парня, она не отличалась. Она постоянно тусовалась с умными одноклассницами, но сама умом не обладала от слова вообще. Итэр был всё тот же милый, безобидный пухляш. Учился он на отлично, имел парочку хороших друзей. Классная руководительница была довольна его поведением и учёбой, но он постоянно молчал, даже когда его спрашивали на уроках. Стеснялся он или боялся сказать что-то неправильно? Этого Итэр сам не знает. Также он не знает, чем спровоцировал ясную ненависть к себе половины класса. Издевательства шли сначала только от Эммы, а потом уже и от одноклассников. Он был таким же как все, ну, может, учился получше. Или внешность? В это время у него начались трудности в семье. Когда ему было четыре с половиной года, родилась его сестра Люмин. Родители стали больше внимания уделять ей. Обидно. Но мама всё равно старалась разделять свою любовь на обоих. У Итэра был отчим, который тоже его любил, но не знал, как ухаживать за ним, хотя у него уже был сын от первого брака. Итэр получал внимание только во время выполнения домашнего задания и то не самое хорошее. На него ругались, кричали, били всем, чем можно. Мальчик стал постепенно уходить в себя. Ему стало одиноко. В школе у него не осталось друзей, дома тоже не находил себе "убежища". Если кому-то нужно было что-то, он натягивал улыбку и делал то, о чём просили. Дома про него как будто забыли. Позже начались семейные скандалы, которые доходили до драк между родителями. В этот момент Итэр стал закрытым, всё глубже и глубже уходя в себя. В школе он витал в облаках, а когда приходил домой, он садился за домашку. В этот момент начинались истерики матери, из-за того, что Итэр не понимает материал. Иногда дело доходило до рукоприкладства.

***

— Почему ты не можешь подумать?! — мать с сжатыми кулаками стояла над Итэром, как надзиратель. Было настолько страшно совершить какую-то ошибку, что хотелось прекратить дышать, лишь бы всё закончилось. — Я... н-не по-понимай-ю, — мальчика охватывала паника, и он не мог нормально говорить, проглатывая буквы и запинаясь. — Для чего ты тогда вообще в школу ходишь, раз такой безмозглый?! Думай! Я тебе и так уже всё разжевала! После молчания Итэр выдавил из себя ответ. К сожалению, он оказался неправильным. Мать стукнула по столу кулаком. — Неправильно, — слово было произнесено сквозь зубы. На висках женщины уже ясно были видны вздувшиеся от злости и напряжения вены. Она яростно смотрела на сына. В глазах выражалось презрение. — Не молчи. — Я не знаю... — Что не знаешь? — Как решать. — Что ты тогда вообще потом сможешь сделать? — женщина взяла тетрадь и решила задание за Итэра, ибо уже не было сил терпеть. — Другой предмет давай. Итэр трясущимися руками протянул тетрадь маме. Пробежавшись глазами, она отдала её. Ошибок там не оказалось. Итэр тихо выдыхнул. — Что ещё задали? — Изо. —Где? — женщина изогнула свою тонкую бровь. — Я забыл нарисовать. Его мать, казалось, воспылала ярким пламенем. От неё ощущался жар. Женщина дала сыну сильный подзатыльник. Итэра охватила дрожь, из глаз потекли горячие слёзы. — Перестань реветь и иди высморкнись. Смотреть противно. Итэр рисовал до глубокой ночи. Он к тому времени уже успокоился, да и мать спать улеглась. Тишина придавала ему ощущение спокойствия. На него больше никто не давил, поэтому мальчик погрузился в свои мысли. "Сегодня без ремня обошлось..."; "Почему она на меня так злиться? Лучше бы меня не было."

***

Засыпал Итэр с чувством спокойствия, смешанным с чувством переживания. Изо дня в день происходит одно и то же. Он же обычный среднестатистический ребёнок. Почему ему не позволено быть таким, как все? Хотя из него не пытались сделать гения. На утро его будили с улыбкой на лице, будто вчерашнего вечера не было, как и предыдущих других вечеров. Он с болью в голове и дрожью в теле, то ли из-за холода, то ли из-за нервов, шёл в ванну, чтобы согреться, побултыхав руки в тёплой воде. Дальше он одевался, ел завтрак, состоящий из его любимого чая с лимоном и бутерброда с сыром, и шёл в школу. Там его ждали другие муки, и это не уроки. Одноклассники. Эти монотонные дни шли все начальные классы. Потом стало ещё хуже. Половое созревание давало о себе знать. Теперь парня гнобили из-за того, что он просто есть. Но учёба шла как обычно, почти. Теперь с ним не делали домашку. А вот оценки проверяли ежедневно. За каждую полученную двойку его чего-то лишали. Были истерики, скандалы. Итэр потерял себя. Он закрылся от всех. Он не мог разобрать свои чувства. Когда его били, Итэр уже не плакал. Просто стоял и смотрел в пол. После каждой ссоры он садился за домашнее задание, а потом ложился спать. Его больше не интересовало ничего. Но в последствии он стал рисовать, а потом начал увлекаться музыкой. Чтобы побыть в своём мире Итэр садился рисовать и слушать песни любимых исполнителей. В школе все узнали о его таланте. Но это не было поводом, чтобы к нему хорошо относились одноклассники. А вот учителя парня любили. Сам Итэр любил литературу. Сочинения он писал плохо, но размышлял он довольно глубоко, да и стихотворения легко заучивал. Позже вместе с возрастом, росло и писательское мастерство. Сочинения он мог писать довольно хорошие.

***

Буллинг всё продолжался и становился всё сильнее. К нему начали приставать одноклассники. Хотя даже приставаниями это назвать было нельзя. Было чистое домогательство. Сначала Итэр старался не обращать на это внимания, но ребята стали переступать границы. И в один из дней он пришёл домой в слезах. Мать была шокирована услышанным и предприняла попытку прекращения этой клоунады. Всё прекратилось буквально на полгода, а потом началось заново, но с меньшей силой. После всем надоело и от парня отстали. В классе седьмом семейные ссоры участились. Его сестра Люмин, не могла ничего сделать, ибо много чего не понимала, а вот Итэр понимал всё. Он знал из-за чего начинаются скандалы, но не имел возможности и сил их прекратить. Ссоры родителей в последствии превращались в драки, а драки в крушение квартиры. Брат и сестра закрывались в комнате и ждали пока всё закончится. Итэр не плакал, его лицо было безэмоционально, но внутри всё настолько сжималось. У него не было никого кроме матери. Если с ней что-то случится... ему не к кому будет идти. А как же отец? А что отец? Мать сначала про него Итэру ничего не говорила, но по мере взросления, она рассказывала про него всё больше и больше. Слушать про него поначалу было отвратительно, но потом уже ничего не смущало. Его отец пьёт. Пьёт много и бездумно. Мать жила с ним полтора года, а после бросила, ибо невозможно было терпеть его пьянки, поведение, отношение как к ней, так и к Итэру. В пьяном угаре он бил её, угрожал. Был момент, когда он её чуть не задушил, прижав к стене. Всё это парень слушал без единой эмоции. Ему не было плевать, но и реагировать на это он не понимал как. Позже Итэра отдали в художку. Там он нашёл себе друзей, которые его любили. С самого первого дня, Итэр подружился с милым парнем Сяо. Он стал для него лучиком света в его жизни. Они стали лучшими друзьями. Парень подбадривал его и выслушивал. На тот момент Итэр настолько ненавидел свою жизнь, что его голову начали посещать мысли о самоубийстве. Драки родителей, ссоры с мамой, которые тоже доходили до драк, отношение одноклассников к нему, загруженность в учёбе давали о себе знать.

***

— Сяо, я так больше не могу. — Что у тебя случилось? Ты опять с мамой поссорился? — ... , — краткое молчание, вдох, выдох. — Она в порыве ударила меня по лицу несколько раз и начала складывать мои вещи в пакеты. "Отправляйся к отцу. Раз тебе тут так плохо. Я уверена, вам будет о чём с ним поговорить". Вот так вот она и говорит из раза в раз. Ненавижу её. Всех ненавижу. Хочу умереть. Я не вижу смысла в этой жизни. Я уже столько раз представлял одну и ту же сцену в ванной. Но я не могу ничего сделать. Меня что-то держит.

***

Итэр стал плохо спать. Бессонница мучила его ежедневно. Снотворного у него не было. Были только таблетки с экстрактом валерьянки. Он выкидывал на руку из баночки по семь таблеток, выпивал их и только потом уже засыпал. Как-то мать увидела это. Похоже для неё увиденное послужило небольшим сигнальчиком, возможно. — Ты что?! Для человека норма — максимум три таблетки! Ты сколько выпил? Итэр даже задумался на секунду, отведя взгляд в сторону. В последнее время он даже не считает сколько принимает. Итэр посмотрел матери в глаза. В них он не видел беспокойства. Женщина же видела измученное лицо сына и его пустой и безразличный взгляд. — Может, штук десять. — С ума сошёл?! Ты передоз хочешь словить что-ли? В глазах парня на мгновение показалась искра, а уголки губ незаметно приподнялись. Ответа так и не последовало. Итэр пошёл спать. Следующим вечером в шкафу таблеток он уже не увидел.

***

Итэр начал ложиться поздно. Засыпал он обычно часа в два ночи. Иногда в три или ближе к четырём. На учёбу вставал в половину седьмого. Из-за этого режима у него появился хронический недосып. Парня мучали кошмары. Их сюжет был одинаковым, только местность каждый раз была новая. Итэра преследовали маньяки. Он не мог от них убежать. Люди, которых он встречал, не могли ему никак помочь. Ноги сильно уставали, становились ватными и тяжёлыми. Конец снов он не запоминал. Это и к лучшему.

***

— Ало, Сяо, возьми мне что-нибудь перекусить художке. — Окей. А давай сегодня вместе поедем? — О, отличная идея. — Как у тебя дела? — Пока матери нет всё отлично. Слушай, если ты видишь, что я в сети и долгое время не отвечаю, значит дома опять что-то случилось. — Хорошо. Ты только не молчи и говори всё. Я выслушаю тебя.

***

— Чтобы через два часа тебя здесь не было, — мать Итэра опять собрала его вещи в пакеты. — Достал уже. Езжай к отцу. — Я не поеду. — Почему? — Ты же знаешь, что он пьёт, а его квартира непригодна для жилья, — у парня опять текли слёзы. Видимо, ещё не всё выплакал. — Ну ничего. Может поможешь ему сделать ремонт. У тебя есть два часа. — Я никуда не поеду. — Значит живи по моим правилам!

***

Боязнь одиночества, эмоциональное состояние, оставляющее желать лучшего, делали жизнь невыносимой. После каждой ссоры с матерью он раздирал ногтями руки до кровоподтёков. Ночами рыдал. На утро просыпался с сжатыми кулаками. Ногти впивались в нежную кожу ладони. Разжимая руку, он чувствовал приятную боль, а после смотрел на оставленные ногтями глубокие впадинки, которые пропадали только спустя час. Головные боли не превращались и становились ещё сильнее. Аппетита не было, за место него присутствовала тошнота. В школу парень ходил голодный, ел только раз в день. Из-за повышенной тревожности, голодовки и недосыпа у Итэра понизилось давление. Кожа стала бледная и зеленоватая, как у трупа. — Ты хоть поешь, — вторила мать ему каждое утро. — Я не голодный. — Печеньку скушай. — Да не хочу я. Отстань. Итэр хотел записаться на приём к психологу в больнице, но что-то подсказывало, что там ему не помогут. Теперь в этом мире его держал только один человек — Сяо.