Приступы ревности

      Когда Лилит аккуратно отворяет дверь и ступает во внутрь кафе, в её сознании ключевую роль играет желание побыть в гордом одиночестве и насладиться долгожданным спокойствием. Она была утомлена до боли вежливым отношением слуг к ней, пусть оно ей и льстило, а потому ещё ранним утром приняла решение прогуляться без какого-либо сопровождения, приказав своим личным телохранителям не следовать за ней. Подобные вылазки были той ещё редкостью, поэтому она их весьма ценила, ведь ощущать постоянное присутствие кого-нибудь рядом было дискомфортно и неприятно, будто за каждым её движением следили, пусть это и были обычные меры предосторожности, чтобы ей не причинили вред.       — «А людей здесь, на удивление, не так уж и много…» — она подносит ладонь к лицу и поправляет прилипшие к нему тонкие пряди, отделившиеся от кучи белоснежных как снег волос, что были распущенными и перекинутыми за спину.       Стоит лишь Родригес с тяжёлым вздохом усадиться на стул с мягкой, молочного цвета обивкой, как к её столику тут же пулей подлетает миловидный официант с записной книжкой в руках и радостной улыбкой. Девушка одаривает его кратким взглядом и ей хватает лишь доли секунды на то, чтобы отметить счастливый блеск в его карих глазах, что напоминают свежезаваренный крепкий кофе. Лёгкий румянец на его щеках уже кажется ей привычным делом, она ещё давно заметила его неловкие движения и как он пытался заговорить с ней, дабы нормально принять заказ, а также отчаянные попытки держать перед ней лицо. Она даже хвалит его в умственной форме за то, что он наблюдает за ней и наслаждается видом издалека, не желая досаждать своими чувствами и ей доставляет небольшое облегчение тот факт, что парень держит себя в руках, не надеясь получить что-то большее, чем самый обычный краткий разговор работающего в кафе и посетительницы.       — З-здраствуйте, леди Родригес. В-вам как всегда? Набор чизкейков из серии «Сладкая мечта»? — Лилит даже не удивляется тому, что он запомнил её предпочтения в десертах, поэтому лёгким наклоном головы выражает своё согласие со словами говорящего и не сдерживается, слегка улыбаясь ему, когда замечает его нервную улыбку, списывая внешнюю панику обслуживающего её русоволосого на то, что он просто стесняется её из-за испытуемых романтических чувств.       Парень даже не записывает ничего в блокнот, судя по всему, решив сохранить название заказа у себя в памяти, и с всё тем же напуганным выражением лица молча удаляется, к удивлению, не проронив и слова перед уходом. Девушка смотрит ему вслед со смесью слабого непонимания и изумления, однако возможность приняться расшифровывать данную ситуацию в мысленном виде у неё неожиданно отбирают опустившиеся на плечи, судя по тяжести, мужские руки, заставившие слегка вздрогнуть от столь нежданного прикосновения. Она чувствует, как облачённые в тонкие латексные перчатки ладони слегка принимаются массировать её кожу, будто призывая успокоиться, а после ощущает тёплое дыхание возле левого уха, предпринимая слабую попытку отодвинуться и развернуться к наглому оппоненту лицом, но тот пресекает её не до конца совершённое действие, внезапно насмешливо хмыкая и тем самым раскрывая свою личность.       — Кажется, не один я очарован Вами, но в этом нет ничего удивительного. — произнесенная чуть хриплым из-за выкуренных сигар голосом фраза прозвучала тихо и, казалось, его владелец нарочно намеревался придать обстановке долю интимности, чтобы Лилит почувствовала себя ещё более дискомфортно, что у него, к её сожалению, вполне получалось. Она всеми силами пыталась держать лицо беспристрастным, но её накрашенные прозрачным блеском губы всё же поджались в недовольстве, а чёрные глаза померкли из-за того, что в зону комфорта так бесцеремонно вторглись и, судя по прозвучавшему смешку, окутавшее её тело напряжение не скрылось от взора находящегося рядом наблюдателя, пристально следящего за ней. — Вы ведь ослепительно прекрасны… Пусть и я заинтересовался Вами в первую очередь из-за ума, но не могу отрицать очевидное, не так ли?       — Герцог Лемберк, мы с Вами не настолько близки, чтобы Вы вот так…прижимались ко мне. — Родригес надеется, что её голос звучит холодно, но небольшая заминка, как она считает, мужчиной становится замечена сразу же, потому что он, словно наконец добившись желаемой реакции, наконец отстраняется от её уха и прекращает свои движения пальцами, больше не разминая её плечи, но всё ещё держа на них свои руки. В этот же момент она замечает и кареглазого паренька, что обслуживал её столик, но на его лице была отчётливо видна тень испуга и даже его неуверенна походка бросалась в глаза. Он ступал, держа серебристый поднос, на котором находились заказанные ею чизкейки, боясь поднять лишний раз голову и взглянуть в сторону Лилит, уставившись куда-то в пол, как запуганный кролик после встречи со страшным и злым волком.       — «Я догадываюсь, из-за кого именно он так себя ведёт…» — подумалось ей, пока она наблюдала за передвижениями официанта, который выглядел так, словно добровольно отправляется на тортуры со своей же собственной подачи. Она всё это время сидела спиной к герцогу, поэтому могла лишь догадываться и представлять себе, каким взглядом тот одарил бедного работника кафе, что тот из жизнерадостного, пусть и довольно стеснительного человека превратился в того, кто больше походил на ушедшего в депрессию.       — О, вот как? Но мне казалось, что мы с Вами достаточно близки, чтобы я открыто демонстрировал наши отношения. — наигранно воскликнул Бенджамин невинным голосом, заставив этими словами сидящих по близости дам ахнуть от удивления, обслуживающего вздрогнуть от пробежавших по телу мурашек, а саму Лилит непонимающе моргнуть и зависнуть на несколько мгновений. Её мозг активно отказывался принимать за правду то, что властитель Карлайла действительно сказал нечто подобное и вот так открыто заявил о романтических отношениях между ним и ею, которых и в помине не было и не могло существовать по её, исключительно, инициативе. Её правый глаз нервно дёрнулся, словно выражая её отношение ко всей этой неприятной ситуации в целом, но никто, разумеется, должного внимания на её эмоциональную гамму, отобразившуюся на лице, не обратил. — Прошу, не стесняйтесь чужой реакции. Я хочу, чтобы Все знали, какая прекрасная леди станет моей будущей женой.       — В-вот это д-да… — прикрыв рот ладонью, с заиканием произнесла одна из присутствующих в кафе женщин, находящаяся в состоянии шока, до ушей которой донеслись слова Лемберка, которые предназначались Родригес. Светловолосая сразу же, заметив всеобщую реакцию на спектакль мужчины, невольно испустила тяжёлый вздох, вырвавшийся из её приоткрытых розоватых губ, при этом с негодованием отмечая, что оправдываться и что-то отрицать смысла нет, ибо ей всё равно не поверят — даже слушать не станут после того, как было упомянуто о стеснении. Её сознание тут же против воли воссоздало картину, где Бенджамин самодовольно ухмыляется и одаривает её снисходительным взором фиолетовых глаз.       — П-приятного аппетита! — выпалил как мантру встревоженный официант, опуская поднос на прозрачный столик с золотой гравировкой по краям, поклонился ниже положенного, а после резко крутанулся на пятках и пошагал обратно выполнять свою работу, уже последовав к другому столику и взявшись за обслуживание. Лилит доводилось наблюдать мучительно растянувшиеся две, а может и четыре минуты за тем, как у бедного паренька из трясущихся рук выпадают по очереди ручка и записная книжка, как он больше привычного запинается при разговоре и ходит с натянутой улыбкой, вот только уж явно не такой искренней, как-то было обычно.       Бенджамин, судя по наконец исчезнувшим из девичьих плеч ладоням, остаётся окончательно доволен результатом своей очередной игры и потому вдруг принимается совершать неспешные шаги, подходя к соседнему стулу, находящемуся прямо напротив места, где сидела Родригес. Недолго думая, он опускается на него, позволяя ей впервые за всё время своего присутствия рядом сегодня разглядеть себя во всём своём мрачном великолепии, но она отказывается от подобной открывшейся возможности, надеясь таким способом выразить ему своё показательное презрение, вызванное его поступком. Его чары никогда не действовали на неё как на других, но это и было одной из её особенностей, что давным-давно пробудила в нём интерес, и он был несказанно раз знать кого-то столь исключительного, выделяющегося из общего стада, пусть интерес этот и граничил вместе с ненормальной одержимостью, опасно балансируя на грани с безумием.       — Зачем Вы…сказали те слова? — Лилит действительно порой удивляется тому, какие сумасшедшие идеи посещают голову Лемберка, но также она побаивается его, ведь постоянно чувствует на себе его изучающий взгляд, которым тот её прожигает, от чего каждый раз становится не по себе.       — Чтобы другие мужчины не воображали себе лишнего и не тешили себя бессмысленными фантазиями, очевидно же. — он специально произносит это донельзя раздражающе-дразнящим тоном и улыбается, пожалуй, так слащаво и противно, как умеет только он один, что вызывает у девушки внутреннее желание пожелать ему отправиться в далёкое путешествие на все четыре стороны, да лишь бы от неё подальше. Черноглазая боковым зрением подмечает, как он подпирает подбородок рукой и изучает её почти не моргая и ни на секунду не отворачиваясь, но делать ему замечание не рискует, ведь прекрасно знает, что он найдёт подходящий ответ для неё и всё равно продолжит своё дело, что подталкивает её к решению приберечь свои нервы для более подходящих дилемм — она уверена, таких ещё будет не сосчитать. — Я ревную, да и они что-то совсем от рук отбились в последнее время. У меня за две недели ещё не было ни дня, чтобы я не желал преподать им предсмертный урок.       — И почему я не удивлена, что Ваши уроки почти всегда заканчиваются путешествием в преисподнюю?.. — произносит она свои мысли вслух, заставляя Бенджамина заметно оживиться от этой брошенной по случайности фразы и предвкушающе сверкнуть очами. Он обожает такие моменты, когда Лилит уходит в себя и неосознанно произносит нечто такое, что заставляет его либо искренне рассмеяться от ударившего ей в голову откровения, либо всерьёз задуматься и восхвалить её умственные способности, поэтому решает сразу же обострить свой слух и усилить наблюдение за живым объектом своего обожания.       — Леди должна понимать, что в самые недры ада отправится любой, кто посмеет помешать мне добиваться её расположения. — Бенджамин говорит очень многообещающе, создавая вокруг своей статной фигуры напряжённую тёмную ауру и нагнетая итак не самую лучшую обстановку, заставляя Родригес поёжится от звучащего до жути уверенно баритона. В радужках его фиолетовых зрачков, как ей чудится из-за натянутой как струна нервной системы, зарождаются ярко горящие огни, уж точно предвещающие что-то плохое и открыто символизирующие опасность, возможность обжечься из-за своей неосмотрительности и также дикое желание, направленное по отношению к, судя по взгляду герцога, ей самой. — И также вы должны не просто понимать, но и принять это. Я не стану щадить никого, поэтому напрасно пытаться отговорить меня, разве что только за достойную плату. В этот раз Лилит решает промолчать, потому что ей известна одна простая и весьма прозрачная в понимании истина: психически неуравновешенным людям отказывать в симпатии опасно.