Enemy

      На следующее утро Хан первым делом увидел сообщение от неизвестного отправителя и напрягся. SMS содержало несколько жуткую информацию: «Я у твоего дома, выходи».       Парень, сглотнув, боком заглянул в щель между шторами и увидел блондинистую макушку и сигаретный смог. Хёнджин. Поверх школьной формы была чёрно-красная ветровка, в одной руке тонкая сигарета, а в другой тёмно-синий смартфон. На улице был легкий туман и сырость, от чего парень слегка скалился при легким ветре.       «Как он узнал мой номер и где я живу? Он жуткий».       В этот раз у юноши было достаточно времени, чтобы пошаманить над своей шевелюрой. Джисон подбрил порядком отросшие волосы в районе висков и затылка, из-за чего они теперь имели родной каштановый цвет. Он пошел в душ и вскоре схватился за фен с расческой, распределяя оставшиеся волосы по центральному пробору. Хан бы ещё выпрямил свои кудри, но в такой туман это было просто бессмысленно.       Парень устало осмотрел себя и довольный начал надевать школьную форму. Джисон надел поверх пиджака плюшевую кофту оверсайз и спрятал руки в массивные рукава.       Натягивая изношенные жизнью чёрные конверсы, подросток поправил красно-чёрный рюкзак и вышёл из дома. Да начнется же новый день мучений в этом аду.       — Ну ты и копуша, бельчонок, — Хван тут же развернулся и, потушив сигарету о подошву кроссовка, выкинул окурок в урну.       Неужели блондин настолько наивен, что думает, что Джисон его простит? Факт оставался фактом, Хан для чего-то очень нужен Хёнджину. Это было видно, ведь ни один парень в Корее не станет мерзнуть в полвосьмого утра в сильнейшем тумане под окнами чужого дома.       — Как ты узнал мой номер и где я живу? Сталкер? — юноша молча прошёл мимо Хвана, задев того плечом.       — Ты злишься из-за той ситуации вчера в школе? Я не хотел, понимаешь? Я просто был очень зол, а ты лез под руку, — оправдывался друг, догоняя своего собеседника. — Да брось, Хан, оцени мои старания, я в такую погоду не поехал на машине и остался на улице ждать тебя. А, как видишь, на улице не июльское лето.       Джисон решил просто игнорировать этого прилипалу, но Хван явно не намеревался сдаваться, ибо он извинялся и оправдывался перед другом аж до самой школы.       Но тут хулиган решил окончательно испытать терпение вспыльчивого Хана, накинулся на него с объятиями и заныл:       — Блядь! Я перед тобой уже минут пятнадцать изгаляюсь! Чё ты как баба ломаешься? У тебя же даже друзей почти нет! Хочешь и меня потерять?!       Тут-то Джисон и почувствовал бурлящую ненависть и, скинув с себя парня, хорошенько толкнул того в грудь, да так, что тот запнулся и упал.       И вот он момент истины, когда возвращается вчерашний Хёнджин. Глаза, полные ненависти, сжатые до побеления в костяшках кулаки и утробное рычание. Всё-таки юношеский бунтарский максимализм и вспышки агрессии — не редкость в их случае.       «Fighting!»       Хан привык, что в драке против группы он — проигравший неудачник, но тут другой сценарий, а значит и другой исход.       Джисон, не церемонясь, видя, как блондин летит на него с кулаками, с ноги ударил парня в живот. Сделав боковой удар, он зачеркнул свое звание изгоя-бунтаря и стал местным хулиганом. Хван лежал на асфальте, скорчившись от боли. Не ожидал он от новичка отпора, тем более такого.       Не успел Хан отойти от приятных ощущений, от хорошо проведенной атаки, как Хёнджин из полуприседа встал и ударил его точно в нос. Джисон сгорбился, едва ли не целуя поверхность. Парень потерялся в пространстве и времени, его тут же зашатало, а в глазах потемнело. Но он отчетливо видел тёмно-красные струйки крови, что текли на асфальт. Давно ему так сильно не прилетало по лицу. Он уже было и забыл это чувство, но рефлексы остались, от чего парень инстинктивно поставил высокий блок.       — Ты решил, что можешь победить меня? Меня?! — Хёнджин от ярости уже ничего не соображал, а в голове, будто пули, летали варианты комбинаций ударов по противнику. Подняв свою ногу над головой сгорбившегося Хана, он резко её опускает. — Ты никогда не сможешь победить меня! Слышишь?!       Джисон пал к земле, голова ужасно болела, будто в нее вбили сотню ржавых могильных гвоздей, и кружилась так, будто его тренировали в центрифуге для космонавтов. Рвота комом подступила к горлу, и парень зажал рот рукой. Крики Хвана отзывались звоном церковных колоколов, Хан зажмурился.       «А из-за чего мы вообще начали драться? Я не помню. А-а-ах, а ведь я вроде как хотел завести кучу друзей… Как все так обернулось? Это я во всем виноват?»       Джисон, собравшись с силами, покачиваясь, встал с асфальта, приняв боевую стойку, гадко усмехнулся и спросил:       — У вас что, в семье приветствуется домашнее насилие, от чего ты злость на других срываешь?       — Ты труп, Хан Джисон! — заорал Хван, резко замахнувшись на новичка.       «К черту это все».       Джисон, крепко сомкнув челюсть, сжал кулак до боли в мышцах и сделал рывок навстречу Хёнджину. Острая боль пронзила руку, когда та столкнулась с лицом оппонента, что уже радовало, ведь он попал, но дальше шла одурманивающая колющая боль собственного лица и шеи.       Двойной нокаут.       Оба подростка валяются на асфальте на расстоянии полуметра друг от друга и, хрипя, пытаются отдышаться.       У Хана была рассечена бровь, с которой обильно текла густая струйка крови, спускаясь к левому уху. Под правым глазом уже расцветала яркая гематома, напоминая чем-то цветок герани. Нижняя губа разбита и покрыта трещинами. Нос кровоточил и опух так, что можно было красить его в красный цвет и идти в цирк клоуном. Костяшки были сбиты в мясо и очень саднили. Во рту чувствовался мерзкий привкус железа, и Хан, еле-еле повернув голову вбок, сплюнул скопившуюся во рту кровь.

Иногда ты просто чувствуешь себя уставшим и слабым А когда ты слаб, кажется, что вот-вот сдашься Но тебе стоит поискать внутри себя, найти внутренние силы и просто вытащи её на поверхность И заставь себя не отступать и не сдаваться Неважно как сильно тебе хочется упасть на пол и потерпеть крах.

      Джисон, кряхтя, кое-как принял сидячее положение и, схватившись за живот, болезненно зашипел. Парень посмотрел на своего друга. Тот валялся и смотрел в умиротворенное небо, а из глаз медленно катились соленые слезы, падая на асфальт и смешиваясь с кровью.       Хан, постанывая, встал с асфальта и, пройдя мимо уже бывшего друга, взял свой рюкзак, что в пылу драки слетел с плеча и умостился на сухой траве. Парень, шатаясь, пошёл к школе. Посмотрев в зеркало в гардеробе, юноша увидел, что порвал свою любимую плюшевую кофту, и снял её, вытирая ею лицо.       Джисон умылся в туалете, выкинув кофту в ведро. Он заскочил в мед.кабинет, где тут же стал любимчиком пожилой медсестры по имени Субин. Женщина жалела парня, и это лечило сердце. Обработав руки, Субин перебинтовала их.       Теперь у Хана был пластырь на левой брови, перебинтованные как у боксера руки, точечно измазанные в йоде губы, из носа торчали кусочки ваты. Самое бросающееся во внимание — глаз. На правый глаз наложили холодный компресс, который пару раз обернули в марлю и прибинтовали все это творение к голове. Парень был похож на современного нищего пирата.       Когда он зашел в класс, все ученики, в том числе и учитель, замолчали, разглядывая парня раскрыв рты. Джисон посмотрел на своих друзей, те, казалось, были в ужасе и гневе. Юноша уже мимо ушей пропускал обидные комментарии одноклассников, по типу: «Так ему и надо», «Жалко, не сдох».       — Хан, что сл… — начал было учитель английского, но парень неуважительно его перебил:       — Вы же знаете, что я не скажу правду. Зачем эти вопросы?       Учителя здесь не имели авторитета и власти над учениками, так зачем тогда распинаться перед этими бесполезными слюнтяями? Джисон, не дождавшись ответа, пошаркал к своему месту под прожекторами взглядов своих «горячо обожаемых» одноклассников. Хан, скорчившись, умостился на парте и заснул.       Как только прозвенел звонок, и учитель вышел из класса, юноша почувствовал, как к его парте подбежали друзья.       — Хан… Хан… Ты как? С кем ты подрался? — Чонин начал ласково гладить друга по волосам, на самом деле выискивая шишки.       — Это тот ублюдок Хван Хёнджин? Я убью его, — послышался утробный рык Феликса сбоку, в порыве ярости голос австралийца менялся на грубый и властный.       — Оставьте меня в покое… Оставьте меня все в покое, — прошипел гневно Хан, жмурясь.       Парни, переглянувшись, погрустнели и одновременно аккуратно приобняли друга, услышав его еле слышные всхлипы. Нервы сдавали не на шутку, юноша был в вечном напряжении. Буллинг со стороны одноклассников, постоянные драки, неспособность нормально учиться, бизнес отца, что сейчас шёл только им в убыток, а не во благо, и, самое главное, отсутствие самого отца и его поддержки.       Про бизнес родителя можно сказать немногое. Бабушка завещала им маленький ресторанчик, но не успела до своей смерти объяснить отцу, как надо вести все дела в этом заведении. Из персонала были только повар и мойщица, а сам мистер Хан заменял и официанта, и кассира. Бармена, как такового, вообще не было.       Гости часто жаловались на качество блюд и скорость подачи, от чего иногда отец выходил не в плюс, а в минус по деньгам.       Джисон уже даже задумывался о том, чтобы бросить учебу и перестать мечтать стать рэпером, и работать барменом-официантом в их ресторане. Но парень пока только размышлял и ещё не определился. Хану было тяжело, и поэтому он находился в подвешенном состоянии.       Феликс накинул другу на плечи свою серую толстовку и капюшон на голову, дабы толпа любопытных глаз лишний раз ничего не увидела.

***

      — Думал, на какие дополнительные запишешься? — спросил Чонин, ставя перед успокоившимся Ханом маленький треугольный пакетик с кофейным молоком.       — Точно, ты же ещё не состоишь ни в одном из клубов. Тебе надо выбрать, иначе учителя сами определят, — Феликс поставил перед Соном блюдце с чизкейком.       — Спасибо. Клуб? А обязательно ходить на эти дополнительные? А то мне так лень.       — Да мы сами иногда не в восторге. Но если пропустишь больше трех раз без уважительной причины, то вызовут родителей в школу.       — Жестоко… А какие вообще есть? На какие вы, кстати, ходите?       — Ох, их куча. Есть секция плаванья, художественный кружок, все виды спорта с мячом, — начал перечислять Ли, загибая пальцы и закатывая глаза.       — Ещё есть музыкальный кружок, клуб кудо, секция по стрельбе из лука, — дополнял Чонин, мотая головой из стороны в сторону.       — Кружок танцев. Потом идут дополнительные по английскому, корейскому и так далее, — закончил Ликс и, задумавшись, закусил губу. — Я хожу на тхэквондо, неплохо было бы, если бы мы ходили в один клуб. Сможешь научиться самообороне, да и видеться больше будем.       — Я хожу на бадминтон. Тебе туда лучше не соваться, раз с Хваном подрался. Он спортсмен, занимается во всех секциях, где есть игра с мячом. Ещё иногда я участвую в соревнованиях по стрельбе из лука. Туда тоже можешь попробовать записаться.       — Да… Ты прям звезда всей школы, Хан, — перевел тему Ёнбок, усмехнувшись, видя, как на его друга все оборачиваются. — Интересно, о чем они думают?       Хан наконец задорно рассмеялся, хватаясь за ноющий бок. Видимо, он медленно сходил с ума. Парень снял пиратскую повязку с глаза вместе с охлаждающим мешком, и теперь над глазом сиял яркий фингал, который будто готов был освещать всем путь. Друзья сначала непонимающе уставились на него, но вскоре, переглянувшись, еле заметно улыбнулись. По мнению Ёнбока и Чонина, Джисон хоть и был вспыльчивой личностью, что лезет на рожон, но в то же время юноша отличался легкостью в поведении и задиристым характером.       — Наверное о том, какой я крутой лапочка… — Хан хотел было ещё что-то сказать, как тут же в глазах потемнело, и мир поплыл словно быстротечная река. Парня жутко затошнило.       Джисон, прикрыв рот рукой, побежал через двор обратно в корпус школы, чтобы дойти до туалета, но не выдержал, и его вырвало в уличную урну. Ноги подкашивались, перед глазами лишь тёмные пятна, Хан крепко держался за края урны, дабы не упасть на асфальт или не нырнуть в мусорку.       — Ну и жалкое же зрелище… — послышался знакомый издевательский тон позади Джисона, но тот не мог даже обернуться, его до сих пор мутило. — Я хоть и не врач, но могу дать голову на отсечение, что у тебя сотрясение от той драки.       Стыдно? До безумия. Унизительно? Не то слово. Хан даже в таком положении хотел бы огрызнуться на всеми известного хулигана, но, увы, в его состоянии о гордости было думать неуместно.       — Ладно, я пойду, ты не переживай по этому поводу, но тебе точно надо в травмпункт, — сообщил, зевая, Минхо, проходя мимо.       — Мин… Минхо… Ли Минхо!       Хулиган остановился и, медленно подойдя к теряющему сознание Хану, присел на корточки перед ним. Джисон не был горделивым остолопом или глупым подростком, поэтому понимал, что надо рискнуть и попросить помощи хотя бы у этого невыносимого парня, иначе он тут точно сойдет за достопримечательность школы. Желания умирать около урны не было совсем, как и давать одноклассникам еще один повод позлорадствовать.       — Ты даже имя мое знаешь, приятно слышать, Хан Джисон. А теперь отцепи свои культяпки от полюбившейся мусорки, я отнесу тебя в мед.кабинет, — Минхо встал и начал терпеливо ждать, пока Джисон упадет в его объятия. Когда это случилось, парень аккуратно понес Хана в корпус школы. — Будешь должен, грызун.       Но Джисон уже ничего не слышал, он был без сознания.

***

      Юноша был без понятия, сколько пробыл в таком состоянии, но, когда пришёл в себя, услышал отрывок диалога:       — Он твой друг?       — У меня нет друзей.       — Что с ним случилось? Это ты его так?       — Хван Хёнджин.       — Опять этот несносный отпрыск Хван Духёна…       — Кстати об этом, отец. Я не хотел говорить, но после инцидента с Джисоном хочу рассказать…       — Я внимательно тебя слушаю, Минхо.       — Он подослал к нам сталкера. Я его поймал, но он не захотел говорить о своей задаче.       — Понял, сын. Я с этим разберусь.       Хан открыл глаза и увидел, что находится в больничной палате. Джисон мог поклясться, что это вип-палата, иначе как можно было объяснить наличие панорамных окон, плазменного телевизора напротив койки, кожаного дивана, холодильника и личного санузла. Да и вообще, кровать можно было огородить шторкой. Рядом с койкой стояли Минхо и его отец.       Ли был в своей чёрной водолазке, но сверху был лишь тёмно-зеленый бомбер «Альфа». Низ остался строго школьным, как в их первую встречу. Юноша нервно хрустел суставами пальцев, покусывая итак истерзанные губы.       А вот отцу Ли Джисон не дал бы и тридцати лет, настолько он молодо выглядел. Статный и волевой мужчина, в очках, с едва поседевшей чёрной бородой. Он был одет во все чёрное, будто уже был готов к похоронам Хана. Водолазка, как у сына, поверх которой накинут строгий пиджак, обычные брюки, на ногах красовались отполированные до блеска оксфорды. Левую руку украшали золотые ролексы. Прическа точь-в-точь как у взрослого Киану Ривза. Хан понимал, что Ли совсем не похож на отца внешне, видимо, он унаследовал гены матери в этом плане. Ростом тот был чуть выше своего сына, но смотрел ещё более высокомерно, чем свой отпрыск.       Тут Минхо взглянул на больного. Увидев, что тот в сознании, взял близстоящий стул одной рукой и поставил его у кровати.       — Очухался наконец, спящее чудовище. Как себя чувствуешь? Будешь пить? Тут внизу есть магазин, я могу сходить что-нибудь купить, — Минхо вальяжно уселся на стуле, закинув ногу на ногу.       Отец в шоке уставился на эту картину. Мужчина мог поклясться, что сейчас его сын проявляет нестандартную грубую заботу. Обычно юноша демонстрирует её только к своим трем кошкам или иногда к родителю.       Из-за того что отец сам умел проявлять свою любовь к сыну лишь подарками и поступками, Ли показывал свои положительные эмоции и переживания не так, как другие. Поэтому он постоянно сталкивался с недопониманием. Парень был из той группы людей, что может говорить гадости, но в итоге делать добро, на которое не каждый добряк способен. Парня постоянно обзывали бесчувственным роботом, только девчонки постоянно прыгали ему на шею из-за одной его смазливости. В этой школе все и изменилось, у него появились Банчан, Чанбин и Сынмин. Эта тройка была с ним, не смотря на все слухи.       — Я не могу здесь оставаться! У меня нет денег оплатить лечение! — Хан подорвался с кровати, но Минхо тут же встал и властно придавил его к кровати.       — Успокойся. Я всё оплатил. А теперь не беси меня и ответь на вопрос. Будешь что-нибудь пить? — Ли выдохнул, терпеливо дожидаясь ответа, держа парня за плечи. — Твой отец и друзья придут завтра утром.       — Понятно. Я бы хотел сок.       — Сок? Какой сок? Блин, грызун, не тормози, а.       — Минхо, поспокойнее, войди в его положение, у него же сотрясение, — мягко вмешался мистер Ли, сев на соседнюю койку.       — А… Да. Точно… — Минхо сел обратно и начал терпеливо ждать.       — Яблочный или персиковый.       Минхо кивнул и молча ушёл, забрав с собой свой кожаный рюкзак. Мистер Ли долго осматривал лежащего на койке мальчишку. Не низкий, стройный паренек весь в ссадинах и ушибах, покрашенные в блонд вьющиеся волосы, выбритые виски и затылок. Слегка пухлые щеки.       — Вы с моим сыном точно не друзья?       — Ха? С чего вы взяли? Он меня терпеть не может. Я ему противен.       — Ты в этом уверен? То, что он оплатил медицинские расходы и пошёл тебе за соком, уже для него немалый прогресс. Мне кажется, пошли ты его сейчас не за соком, а за водой с альпийских гор, он бы и туда отправился.       — Я думаю, вы не правы. По поводу лечения, я уверен, что теперь он будет меня шантажировать. А по поводу сока, ему что, так сложно на лифте спуститься на первый этаж?       — Лифт, к твоему сведению, сейчас не работает. Он пошёл пешком. Даже учитывая его жуткую лень.       — Тогда я ничего не понимаю…       — Просто это его своеобразный способ проявления заботы, Хан. Попытайся его понять и будь умней, не верь слухам, пока сам не убедишься. Уверен, что скоро Ли тебе откроется и расскажет все то, что не рассказывает никому, даже мне.       — Но почему мне? Мы едва ли знакомы.       — Мне кажется, что он видит в тебе свою родственную душу.       — В магазине был и тот, и тот, я взял оба, — Минхо зашёл в палату, прижимая к груди две картонные коробки с соком. — Отец сказал, сколько тебе здесь лежать? Нет? Ну да, этот старикан только языком чесать и умеет, — Минхо усмехнулся, вновь садясь на стул, наливая в стакан яблочный сок и протягивая его больному. — Тебе тут отлеживаться неделю, не меньше, если осложнений не будет. Так что пусть твои дружки приходят не с пустыми руками, а с конспектами.       — Минхо, спасибо, — Хан лучезарно улыбнулся, принимая стакан от парня. — Если бы не ты, не знаю, что бы я делал.       Ли, нахмурившись, встал и, взяв свой рюкзак, сказал:       — Уже поздно, мы пойдем. Встретимся в школе.       — Мистер Ли, я так и не узнал вашего имени! — опомнился Хан и схватился за гудящую голову.       — Меня зовут Ли Бенсу, можешь звать меня просто дядей, — Бенсу впервые за весь день улыбнулся и, подтолкнув сына к выходу, вышел из палаты. — Отдыхай, Хан Джисон.       Джисон, выпив сок, принял лежачее положение и начал переосмысливать весь сегодняшний хаос. Теперь парень видел Минхо в другом свете, хулиган просто оказался заложником обстоятельств. Но в то же время Джисон не мог верить Бенсу на все сто процентов, ведь почти каждый родитель будет до последнего защищать свое чадо и верить в его невиновность.       Пока Хан думал о своем спасителе, то и не заметил, как начал устало проваливаться в царство Морфея, не в силах сопротивляться.       «Ладно, все завтра, а сейчас спать…»