Непросто друг

Всю жизнь я думал, что со мной такого никогда не произойдёт, но видимо ошибался. Я всегда презирал подобных людей, которых в наших кругах принято называть педиками. Я всегда чувствовал отвращение к подобным людям. Ведь как парень может любить парня? Это же совершенно неправильно. У меня сразу что-то пошло не так, сразу после появления этого очкарика. Мне никогда не доставляло удовольствие над ним издеваться. Всё было в точности да наоборот. Мне всегда хотелось защитить его, прямо с 6 класса, прямо с первой встречи. Но из-за авторитета, я не мог сделать это прямо, поэтому приходилось искать обходные пути. Так я думал. Но оказалось, что защищать этого мальца особо и не нужно. * * * В первый же день он неплохо так врезал Семёну в школе. Прямо при всех! Вроде бы я должен был начать злится на него, ведь он ударил моего кореша, но нет. Я чувствовал непонятное чувство, которое появилось впервые. Что-то похожее на гордость. Я даже на секунду улыбнулся когда увидел удар, но когда Бяша двинулся останавливать Антона, я перестал улыбаться и пошёл за ним. У Антона были такие запуганные глаза, как у загнанного зайчика. И тут появилось ещё одно чувство, ощущаемое впервые в моей жизни. Жалость. Мне стало очень жалко его. Как эта свинья Бабурин вообще посмел посмотреть на него? Как посмел прикоснуться? Странные чувства конечно. Но я со своим похуизмом не обращал на них внимания и просто забыл. И после школы, в лесу. Кажется застали мы его тогда, врасплох. Он точно этого не ожидал. Семён угрожал, Антон побаивался, Бяша сдерживался чтобы не засмеяться, а я сдерживался чтобы не закатить глаза. Эти его угрозы – показуха да и только. Но когда Семён поднял кулак и я заметил печатку, я точно понял, что Семён настроен решительно. И пока не поздно решил его остановить. Да, может выглядило странно – то что главный хулиган вдруг заступился за новенького лоха. Но не хотелось мне чтобы он страдал. Ну прям вообще. Было даже как-то немного старшновато от того, что Сёмка меня не послушает, но оно было глубоко. Мой взгляд упал на мелкую собачонку, которую я уже видел до этого, сегодня утром. Я решил припугнуть новенького, чтобы он не думал, что если я остановил Семёна, то я слабак или что-нибудь подобное. Ну пнул я эту собаку под хвост, и что? Не в первый раз. Но лицо Антона перекосилось. Он разозлился. Не знаю испугало его хоть чуточку то, что я сделал, или всё же только разозлило. Чтобы не казаться прям добреньким, я решил как-то скамандовать, чтобы Семён припугнул Антона. Но только припугнул! А тот снова замахнулся и всё же ударил. Я не это имел ввиду! Я даже хотел это произнести, но всё же промолчал. Авторитет терять не особо хотелось. Позже к Семёну присоеденился и Бяша. И теперь-то они вдвоём насмехаются над ним. А я просто стоял в стороне не в силах ни дотронуться до Антона, ни остановить ребят. Я отвлёкся на шорох в лесу, как тут Антон застонал от боли, когда я повернулся, я понял от чего – от того, что Сёма наступил ему на руку. Кто бы не издал ни звука в такой ситуации? Я на секунду скривился, как это бывает когда смотришь на то, как человеку становится больно физически, и не как садист смотришь, а случайно увидел. Семён сквозь противную насмешку задал вопрос касаемый болезненного стона – не педик ли Антон? Тот промолчал. Я перевёл взгляд на перекошенное от боли лицо и поджал губы от своей беспомощности. Где-то про себя я молился всем богам и не только, о том, чтобы Антона встал, осмелел, обозвал и врезал. Антон начал что-то говорить про отца, а Бяша его передразнил словами: «Тоже педик?». Антона будто током шибануло. Он до такой степени разозлился, что на шее выступила венка, что обычно бывает у меня. На его месте не только он бы разозлился, про отца то когда такое говорят. Антон сказал, что его отец занимался айкидо и воевал. Но я то видел, что он врёт, поэтому лишь усмехнулся. И остановив Семёна уже во второй раз, подождал пока Петров поднимется. Я решил сделать вид, что повёлся на его детский лепет. Спросил у него где воевал его отец, рассказал, где воевал мой и даже о том... О том, что погиб мой на этой войне. После того как он начал врать на такую важную для меня тему, я серьёзно разозлился, но головой всё же понимал, что тот сказал это лишь для того, чтобы защититься как-нибудь, а не чтобы задеть меня. Бяша что-то сказал на счёт того, чтобы Антон молился, чтобы его труп по весне нашли. Ага. А кто ж его убивать то будет? Бяша? Или ещё лучше – Сёма? Хаха. Не смешите. Я ему напрямую сказал, что если бы он сидел ниже травы тише воды, то был бы цел, хотя он и так не сильно пострадает. Далее. Если говорить коротко. Антоха послал Семёна, позже даже ударил, да так что тот упал в прямо самое наилучшее для этого место. Мы с Бяшей не влазили, но Антоху я похвалил. Семён, когда поднялся тоже собирался ударить в ответ, но Антон увернулся. А Семён, как не любитель сдаваться, решил идти на крайние меры: он стащил очки у Антона. Ну это уже жульничество, поэтому я быстро показав Бяше, чтобы он следовал моим действиям, встал перед Антоном с левой стороны, а Бяша с правой, этим самым мы оградили его от Семёна. Очки добровольно он точно не собирался отдавать, поэтому пришлось силой. Мы его неплохо так помяли, но очки всё равно остались у него. Выкрикнув пару "доброжелательных" слов мы подошли к Антону. На следующий день мы с Бяхай могли Антоху назвать корешем. * * * Вот так мы дружили 4 года. Всё было прекрасно. Антон помогал нам с уроками и домашкой, мы в свою очередь учили его каким-нибудь трюкам в драках, чтобы, не дай бог конечно, ему не прилетело. На стрелки втроём ходили, на вписки тоже. В общем друзья не разлей вода. И вот месяца 4 назад я стал замечать в себе некоторые изменения. Мне нравилось находится рядом с Антоном. Нравилось смотреть на него, иногда так долго будто он картина. Бабочки, которые, казалось, уже отошли в мир иной, вновь затрепыхались, небольно проводя крыльями по телу изнутри и немного щекоча. Сердце, которое было окутано леденной коркой, вновь забилось, разбивая лёд на маленькие кусочки, отдавая теплом во всей грудной клетке, которое разливалось дальше по телу. Хочется защитить этого белобрысого мальчонку, спрятать от всего мира. Хочется вдыхать его запах бесконечно, ведь запах свежей выпечки и свежести, придаёт чувство уюта, которого не хочется лишиться. Хочется, чтобы взгляд этих голубых, как небо, глаз, смотрел с такой нежностью только на тебя. Хочется, чтобы он искренне смеялся с моих шуток или моих глупых и необдуманных поступков. Хочется обнять, прижать к себе и никогда, не при каких условиях не отпускать. Хочется прикоснуться, всего на секунду почувствовать мягкую, бархатную кожу. Я думал, что это всё лишь дружеские чувства, но месяца два назад начал задумываться. Ведь к Бяше таких чувств у меня не было. Около месяца я разбирался и разбирался. На самом деле я почти сразу допускал ту мысль, что Антон мне нравиться не совсем как друг, но данную мысль я прогонял и прогонял. Но когда другие варианты совершенно не подходили под мою ситуацию, я решил, что всё таки влюбился. Ооох насколько я был в шоке, когда приняв это мне стало легче. Я влюбился в парня... В парня! Я! Пару дней у меня ушло на полное принятие. И когда всё же я всё принял и понял, что против сердца не попрёшь, я просто пытался как-то скрывать чувства, чтобы никто не заметил. Но это получалось не очень-то и хорошо. Рука постоянно сама тянулась потрепать белоснежные волосы, ударить по плечу, обнять, чтобы позже вновь ощутить чувство, будто электрический ток разливается по венам. Глаза тоже, будто живя своей жизнью, всегда натыкались на Антона. Это всё одно, но через какое-то время появилось что-то, что я бы не описал, но по какой-то причине всё же смог. Мне хочется, чтобы Петров отводил взгляд, краснея от смущения, вызванного моим лёгким прикосновением или томным взглядом. Хочется, чтобы днём он смел обнимать и целовать только меня, а ночью быть максимально раскрепощённым. Мда мы друзья, а у меня на уме уже совместные ночи. Класс. Хочется, чтобы Антон не скрывался передо мной, не стеснялся, не боялся доверять. Хочется, чтобы он бережно обрабатывал раны после очередной драки, немного дуя на место, где начинает печь, при этом мило бурча что-то про то, что я совершенно безответственный раз уж лезу в драки настолько бесцеремонно. Хочется забрать этого парня только себе и никому не отдавать. Столько "хочется", но всё это вряд-ли возможно, ведь Антон тоже живой человек и он тоже имеет право выбирать, с кем и что, он будет делать, не советуясь со мной. Я это понимаю, но не могу принять. Что у нас происходит сейчас? Всё ещё дружим, оканчиваем 10 класс. Всё нормально. Кажется. Хотя не совсем. В последнее время я заметил щемящую боль в сердце, оно будто требовало, чтобы объект его воздыхания наконец узнал о чувствах и чтобы мой мозг перестал строить воздушные замки, зная, что Антон может оттолкнуть. Сердце хочет спокойствия, хочет не гадать может ли у нас что-нибудь получится или шансов вообще нет. Оно хочет либо всё – взаимную любовь и тепло – либо ничего – боль и одиночество. Я согласен с моим сердечком в том, что жить в надеждах не очень весело. Это то же самое, что жить в страхе. Ну чтож мы всё о чувствах да о чувствах? Пора возвращаться в реальность. * * * — Так! - учительница бросила книгу на стол. — У нас здесь что, перемена? Мне иногда даже жалко Ольгу Николаевну. Учительнице 25 лет и пришла в нашу школу она, всего год назад. Она была милой и доброй учительницой: ни кричала, завышала оценки, ни шла против ученика. Но ученики такой школы, как моя, могут сделать всё. Дети просто выжали все соки из бедной учительницы, используя её доброту. Она теперь ставит два любому, кто скажет хоть слово не по теме урока. Вызов родителей тоже есть, но только для тех учеников, родители которых вообще смотрят за ними. Поэтому моя мама здесь ни разу не была. Иногда Ольга Николаевна и прикрикивает на детей. Но если ни двойки, ни крики не помогают, то она просто замолкает, ожидая когда же все затихнут. Если же шум продолжается, то на следующем уроке, весь класс получает по две, а то и по три двойки, за то что не сделал домашнее задание, которое ученики не могли сделать из-за незнания темы. В общем у Ольги Николаевны свой способ превивания дисциплины, который отлично работает. Класс всегда находится в гробовой тишине, что даже мимо пролетающая муха будто пытается лететь тише. Но в этот раз, видемо, 10«В» решил потрепать нервы бедной учительнице. — Пятифан, Петров и Смирнова с Морозовой! - учительница выкрикнула фамилии и их облодатели, включая меня, подпрыгнули от неожиданности. Чего она на нас орёт? Я лично сижу ниже травы тише воды. Девочки сидящие спереди испуганно переглянулись. — Вышли из класса. - Ольга Николаевна села за стол потирая виски, потому что одноклассники не переставали галдеть. Ни я, ни кто из названных не сдвинулись с места. Учительница выдохнула и средним тоном сказала. — Контрольная работа. - она стала что-то искать в нижних шкафчиках стола. — А те четверо, которых я назвала, - она встала из-за парты и пролистала задания. — получают 5 автоматом. Но если в классе останутся, то будут писать вместе с остальными. Впереди сидящие Катя с Полиной быстро встали, не желая писать контрольную, и о чём-то шепчась вышли из класса. Мы с Антоном, который сидел за одной партой со мной уже второй год, переглянулись, и, хитро улыбнувшись, ринулись из класса на перегонки. Как у него оказался мой нож, я не знаю, но когда мы выбежали из класса, он кстати меня опередил, Антон отбежал чуть подаль и показушно вытащив мой нож из кармана, убежал на первый этаж. Я бросился за ним, чего бы не повеселится. Пробежав три круга по школе, Антон сдался и мирным путём передал мне нож. — Антош, а Антош. - к нам подошла Катя, при чём без Морозовой. — Чего тебе, Кать? - спросил Антон. Невооружённым взглядом было видно, что он не заинтересован в разговоре. Я подошёл и положил левый локоть Антону на плечо, прекрасно понимая, что если Катюха подходит с таким выражением лица, то жди беды. — Как у тебя на личном? - Катя захлопали глазами и подошла ближе. — Тебе какое дело? — У меня к тебе важный разговор. - Катя перевела взгляд на меня и посмотрела так, будто я здесь лишний. — Наедине. Блондинка медленными шагами пошла в другой конец коридора, давая этим понять, чтобы Антон шёл за ней и не терял. Она будто точно знает, что он за ней пойдёт. — Ладно, я сейчас подойду. - Антон доброжелательно улыбнулся и аккрутно скинув мою руку, пошёл за Катей. * * * О чём был их важный разговор, я не узнал даже в конце дня. Было даже как-то обидно от того, что Антон не поделился, я же всё же... Я же друг. С каких пор слово «Друг» приносит такую боль в сердце? Об этом думать не стоит. Сегодня у меня уже стоит цель, которую достигнуть я должен. — Антон, погоди. - я оставил Антона уже на выходе из школы. — У меня к тебе просьба. Помоги с геометрией. — С каких это пор ты делаешь домашку? - Антон сложил руки на груди и посмотрел так, будто искал секретный подтекст в моей просьбе, а он был, но Антону рано об этом знать. — Ну тебе сложно что-ли? — Нет. - Антон пожал плечами. — Когда? — Да хоть сейчас. - я готов был прыгать от счастья, ведь один пунктик уже вычёркивается из моего списка. — Пошли тогда. - посмеявшись ответил Антон. * * * Чтож настал этот день. День когда пути назад нет. Нужно в конце концов собраться, а то веду себя как влюбленная пятиклассница. — Антон, задержись ещё ненадолго. - Антон уже собирался уходить, он уже помог мне выполнить все домашки на завтра, а я всё оттягиваю и оттягиваю момент. — Говори быстрее. — Тут такое дело. - я замешкался. Мне и так было не по себе из-за признания, а теперь я ещё и виноват в том, что он домой пойти не может. — Как тебе сказать? — Говори напрямую. - Антон откинулся на стенку и зевнул. Я, проговорив нужные слова пару раз в голове, решил, что либо сейчас, либо никогда. Собравшись я попытался хоть чуточку успокоится, но это мало помогает. Быстро колотящееся сердце никак не контролируется. — Ты мне нравишься. - на одном дыхании сказал я и отвёл взгляд, чтобы не видеть осуждения или чего-нибудь подобного на лице Антона. — Не понял. - я краем глаза заметил, что Антон немного покраснел, решив взглянуть прямо в глаза я решил сказать всё более понятно. — Не как друг, а скорее как девушка. Точнее, - я понял какую фигню сейчас сказал и захотел просто провалиться сквозь землю. Пытаясь найти нужные слова, я начал заламывать пальцы. — точнее как парень, но не как друг. - увидев лишь вопрос в голубых глазах напротив я выдохнул. — Симпатичен ты мне, а может я и влюблён. Ну не умею я красивые речи толкать. — А-а-а, понятно. - было видно, что Антон находится немного в шоке. Точнее в полном. — И? — Всмысле? - я не понял к чему Антон или точнее о чём он. — Ну рассказал ты мне и что дальше? - Антон, немного покраснев, отвёл взгляд в сторону, повернув голову. Я давно уже научился понимать его с полуслова, но сейчас сначала я не понял, но чуть позже всё же понял. Он стесняется сказать напрямую или хотя бы намекнуть на ответ, но по тому как он покраснел, можно понять, что ответ очевиден. Ему уже признавались в любви так-то, но он не краснел ни разу. Он вообще практически не краснеет в жизни! А передо мной прям раскраснелся. Такой милашка. От счастья сердце трепетало, хотелось визжать как девчёнка. Бабочки опять залетали, создавая чудесное ёкающее чувство, которое теплом отдавалось во всём теле. Его, Антона, своеобразная поддадливасть и видение того, что я ему тоже не безразличен, меня расхрабрили. — Могу ли я кое-что сделать? - я сделал шаг к Антону. — Делай. - буркнул он так и не повернув голову. Я сделал ещё шаг, оказавшись почти вплотную к Антону. Он вздрогнул и зажмурил глаза. Стесняшка. * * * Рома аккуратно, с особой нежностью, будто Антон редкий цветок, поднял его лицо за подбородок. Антон открыв глаза, забегал ими по всему, что только возможно. Рома усмехнувшись, приблизился, а когда кончики их носов соприкоснулись, остановился. — Так и будешь стоять? - с улыбкой спросил брюнет. Антон несильно ударил его, на что тот рассмеялся и пока Антон расслабился резко поддался вперёд, впечатываясь в нежные, как оказалось, как у девушки, губы. Петров снова вздрогнул от неожиданности, но через какое-то время расслабился и обнял Рому за шею. Рома ещё раз улыбнувшись сквозь поцелуй, обнял Антона, притянув ближе за талию. Не удержавшись, Рома углубил поцелуй, проникая в рот Антону уже языком. Антон немного привстал на насочки, из-за более низкого роста. Чтож, Рома смог. Он не такой уж и слабак как думал. Может всё пошло не совсем так, как он хотел, но это всё равно лучшее, что могло произойти.