Безжалостный турнир

Солнце уже начинало клониться к закату — близится теплый летний вечер. Где-то во дворе скрипели качели и раздавались крики детворы, из салона доносились восторженные возгласы и музыка… Жентос присел на скамейку и обхватил голову руками. В голове шумело, а в глотке образовался большой ком. Проиграл! Он не мог в это поверить. Жентос больше не великий боец, а просто пацан, оставшийся без денег, опозоренный и униженный. В груди вместе с обидой разгорелась злоба. Он вспомнил, сколько просрал денег на тренировки. Вспомнил, как обокрал маму, вытащив из кошелька деньги. И, наконец, вспомнил позорное поражение. Проиграл какой-то шлюхе! Он этого так просто не оставит, нет! Жентос спрятался за деревом, недалеко от салона и начал наблюдать за дверью. Народ не выходил, видно Жир сейчас соблазнял их своим товаром. Жентос хотел было придумать план какой-нибудь, но из-за своей злости не мог сосредоточиться. Единственное, что он сделал — осмотрелся вокруг и убедился, что рядом нет машин. Может эта пизда сегодня не на тачке? Как бы там не было, действовать нужно быстро, чтобы перехватить ее успеть. Наконец, дверь открылась. Жентосу повезло — это вышла Диана с большим пакетом в руках. И больше никто не вышел. Когда девочка отошла чуть в сторону, Жентос тут же подбежал к ней. Увидев бегущего пацана, Диана, кажется, немного сконфузилась. Жентосу даже смешно стало — так беззащитно выглядела девчонка в своей клетчатой рубашке и сандаликах. — Слышь ты, мандавошь ебаная. Ты, блядь, тупая, да? Девочка молчала. — Я тебе, блядь, че сказал, сука? Ты хули меня победила? — А что же должна была сделать? — спокойно спросила Диана. — Че? Хуйче, ебана. Проебать должна была, вот че! Я, блядь, знаешь сколько тренировался ради этого турнира? — Ну, значит плохо тренировался. — Я денег, нахуй, знаешь сколько проебал, а? — А у тебя семья нищая что ли? Жентос прихуел от такой наглости. Эта блядь стоит и пререкается с ним! — Да ты охуела. Слышь, пизда ебаная, ты че свою хуесосню раззеваешь? Щас я тебя так отпизжу, что выть будешь! Жентос даже кулаки сжал от ярости. — А ты, значит, девочку бить будешь? Девчонка говорила таким спокойным голосом, будто и не боится совсем. — Девочку-целочку. Да, щас как уебу! — Ну раз так, то давай хотя бы не тут? У Жентоса челюсть отвисла. Не такой реакции он ожидал. — Че? А это, где тогда? — Пошли к гаражам. Там хоть людей нет. Диана зашагала вперед, а ошеломленный Жентос поплелся за ней. Шли они молча, будто прогуливались. Идти было недалеко. Перешли дорогу между домами, поднялись по лестнице в придворовую зону, а там уже и гаражи впереди, за деревьями. Дорога до них была отвратительная, изъезженная машинами. В дождливую погоду тут была непроходимая грязь, а сейчас неровные колеи от колес, покрытые густой дорожной пылью. Диана перепрыгивала по буграм, как по кочкам, чтобы не испачкать ноги. Гаражи были довольно тихим местом. И очень жутким. Многие подмечали, что бетонные коробки напоминают склепы. Большая их часть пустовала, только некоторыми пользовались. Раньше пацаны тут носились по крышам и лазили в брошенные бетонные склепы, доказывая свою храбрость, а малышня играла на входе во всякие страшилки. Но это закончилось, когда рядом с гаражами завелась стая бродячих собак. Это были очень злобные твари. Они терроризировали всех вокруг и даже успели покусать кое-кого, пока их всех не потравили. А потом кто-то из пацанов нашел в пустующем гараже обглоданные большие кости и всякие штуки вроде сковородок, кастрюль и зубной щетки. Разнеслись слухи, будто тут живет маньяк-людоед и лазать по гаражам вообще перестали. Максимум –подходили ко входу и самым первым «склепам». И вот, Жентос и Диана стоят у первого бетонного «домика». Девчонка встала возле сложенных штабелем бетонных плит и поставила на них пакет. Она спокойно разглядывала свои сандалии. Ну вот и настал момент действовать. Сейчас Жентос восстановит свою честь. И приз вернет и за позор свой отыграется! — Короче, сучка. Отдаешь пакет мне, поняла? А я тебя сильно лупить не буду, так, пиздану пару… На затылок Жентоса неожиданно обрушился сильный удар, от которого пацан грохнулся на грязную землю. В глазах все перевернулось, и в голове раздался свист. — Это че… Ему заломали руку и прижали к земле. Жентос попытался повернуть голову и разглядел двух мужиков в пиджаках и черных очках. — Э! Это че происходит? — испуганно пролепетал пацан. — Голос у тебя какой-то испуганный стал. Неужели боец растерял всю свою храбрость? — насмешливо спросила Диана. Жентос дернулся, но его держали крепко. — Ну куда же ты дергаешься, герой? Или ты уже не такой храбрый, как раньше? Пыл закончился, да? Диана сидела на плите и болтала ногами. — Проучите его, пожалуйста, а то он какой-то наглый. И язык свой поганый за зубами держать не может. — обратилась она к мужикам в костюмах. И Жентоса начали бить. И как бить! Жестоко, изо всех сил. Это совсем не было похоже на то, как пиздятся пацаны. Его били и руками и ногами куда попало. Он закрывал голову и ему прилетело по спине и бокам. Старался повернуться, тогда пинали в ноги и били по голове. Жентос потерял ориентацию, ему стало страшно. — Мужики! — с надрывом крикнул он. — вы че творите то? Хватит! Не бейте, вы что! Но его не слушали, продолжали жестоко избивать. По гаражам эхом разносились гулкие хлопки от ударов. — Хватит! Пожалуйста, хватит! Вы ж меня убьет! Жентосу и правда показалось, что его забивают до смерти. Раньше таких ударов он не получал. Диана сидела на плите и смотрела на часики на запястье. Жентоса били ровно пять минут, а потом перестали. Пацан был ошеломлен, напуган и весь в пыли. Было очень больно и он боялся пошевелиться — думал, что ему точно что-то сломали или отбили. Из глаз выступили слезы. Не от обиды или боли, нет — от страха. — Ну что, все еще хочешь меня пиздануть? Прямо перед лицом Жентоса появились девчачьи ноги в сандаликах. И они никак не вязались с услышанными словами. Эта девчонка еще и матерится? Ладно услышать подобное от какой-нибудь оторвы, но Диана совсем не похожа… Девчонка присела на корточки возле корчащегося Жени и начала разворачивать пакет. Сначала она выгула большой кулек конфет. — Вот. Возьмите пожалуйста, угощайтесь. Она протянула конфеты мужчинам. Один из них молча забрал пакет, а второй в это время вновь заломал руку Жентоса и прижал его рожей в грязь. — Какой кошмар. А если бы на моем месте был какой-нибудь малыш? Ну или просто кто-нибудь слабее тебя? Сейчас он, наверное, так же лежал бы в пыли, весь побитый. А ты бы еще и радовался. Диана покачала головой, вытаскивая коробку с сегой. — Ты бы точно его избил. Как это подло — отнимать чужой подарок и издеваться над теми, кто слабее тебя. Она начала драть коробку, разбрасывая куски цветного картона вокруг, и, наконец, вынула оттуда приставку, бросив остальное в грязь. С брезгливостью осмотрела «сегу». — Ну и дешевка. Знаешь, я в такое говно даже не играю. Просто услышала про соревнование и решила поучаствовать. А ты ради этой вонючей китайской пластмассы на все готов пойти. Она потыкала носком в Женькино лицо. — А твои родители. Они алкаши? Неудачники? Поди нищеброды какие-нибудь, раз их сынуле приходится так доставать себе игрушки. Диана насмешливо скривила губы, водя пальцами ноги по испачканной роже пацана. — Эта гадость мне вообще не нужна, так что, пожалуй, оставлю ее тебе, как ты и хотел. И она неожиданно ударила Женьку приставкой по голове. А потом еще, и еще. Удары были не очень болезненные, зато громкие. Пластмасса начала трещать и от корпуса полетели кусочки. Внутри приставки что-то болталось и гремело. А девчонка все лупила приставкой по голове лежащего пацана, не останавливаясь. Наконец, корпус не выдержал и, треснув, раскололся окончательно. От следующих ударов плата сеги разлетелись на кусочки. Осколки пластика и детали теперь валялись вокруг. Остатки приставки Диана с силой бросила о бетонную плиту. — Вот тебе твоя желанная приставка, мудила. У Жентоса лились из глаз слезы. Ему было страшно и больно. — Зачем? — плача, прошептал он. — А теперь слушай меня внимательно, уебок. Даже не смей ко мне приближаться. Я тебя совсем не боюсь. А даже если и отлупишь меня, я потом отомщу. Если мне будет больно, то твоя боль будет в десять раз сильнее! Можешь забыть о своих дружках. Завтра же я им предложу денег, чтоб они тебя кинули. И кинут. Потому что ты, нищеброд хуев, никому не нужен! Собственные дружки тебя унижать и гнобить будут. И не только они. Вот увидишь, я твою жизнь в кошмар превращу, лошара. Ты у меня из своего клоповника высунуться будешь ссаться. Ни в школе, ни во дворе покоя тебе теперь не будет, чмо! Тут Диане на глаза попался джойстик, торчащий из разорванной коробки. Она вытянула его за провод, внимательно оглядела и подола мужику, который стоял рядом. — А ну как, выпорите его. Да как следует. Раз его папаша-алкоголик сына не воспитывал, значит чужой дядя воспитает. Жентос почувствовал, как с него начинают стягивать штаны. Мужик сложил провод вдвое и, помохвав им в воздухе, начал сечь Жентоса. Пацан задергался от жуткой боли и заорал не своим голосом, но обидчики не обращали внимания. Провод свистел в воздухе, а на коже появлялись все новые отметины. — Ты теперь и во дворе, и в школе прославился, герой хуев. Боль была просто дикая. Жентос не выдержал и обоссался. Но избиение и в этот раз продолжалось пять минут. Потом мужик разорвал провод, разбил джойстик о камень и подпихнул осколки к лицу пацана. — Ну пока, обоссанец. — смеясь помахала рукой Диана. Женя услышал, как мучители садятся в машину и уезжают. Пацан еле-еле смог подняться на колени. Вся одежда разорвана и в грязи, лицо измазано землей и кровью. Он стоял в луже собственной мочи и сгребал в кучку осколки приставки. Нет. Её не починить. Как и кошмар, что пережил Женя не забыть. Взяв в дрожащие руки обломки платы, Женя заплакал навзрыд. Он поднялся на ноги и поковылял в сторону дома. Слезы боли и отчаяния душили Женю. Какие-то бабки сидели у подъезда и с возмущением поглядели на ревущего мальчика, бредущего по дороге. — Фу, позорище какое! Как девчонка ревет. Малышня, игравшая возле турников с развешенным бельем, со смехом пряталась за простынями и показывала пальцами на ревущего дылду. Но Жене теперь было все равно. В этот день весь мир перевернулся у него перед глазами. Он больше не ощущал себя крутым пацаном. Как приставка, которую он так желал, все вокруг сломалось. Женя сломался…