Крах

Вдохновлено музыкальными композициями «Легенда о Боге Смерти», «Легенда о Богине Гроз», «А что если смерть существо» группы pyrokinesis. Глава 1 «Маленькое горе» Одинокая снежинка, нехотя, опустилась на листок яркого для этой глуши цветка, замерла на мгновение и начала таять. Она не была первой из всех снежинок, однако она была предвестником грядущих холодов и метелей. В скором времени снега оставят своё пристанище на вершинах высоких гор и спустятся, чтобы заполонить всю планету. Так происходило раз в несколько лет, когда могучий Талах заслонял своим телом лучи Кираны, местного светила. Но население маленькой планеты не страшилось этого события, оно было к нему готово. Значительные запасы еды, топлива и корма для скота заблаговременно заготовлены и сложены в специальных хранилищах. Наступили те самые дни, когда зима ещё не началась, но работы по заготовке были завершены, и население маленького городишки собиралось вокруг хранилищ на традиционный праздник зимы Мот-мот-мара. Это не было фестивалем безудержного веселья, сопровождающимся всеобщими гуляниями. Нет, местные понимали, что им предстоит пережить долгий и совсем не лёгкий период, поэтому празднества походили скорее на тихую ярмарку с массой разбросанных по площади навесов и лавок, в которых местные продавали гостям города те излишки, что остались после уборки урожая. Гостей было не много, но всем им были рады, каждого звали попробовать местный хлеб или непревзойденное копчёное мясо или знаменитое на всю округу авторское вино. Для местных же торговцы, челноки и просто гости разворачивали несколько торговых и увеселительных палаток: небольшой театр, шатёр с цирковой труппой, кукольный театр, несколько лавок с разными конкурсами и куча лавчонок с привозными товарами. Это был действительно весёлый и радостный день в городке, куда пожаловал гость, омрачающий атмосферу праздника одним своим присутствием. Одетый в тёмную рубаху и штаны, расшитые витиеватыми узорами того же цвета, искусно выделанные сапоги, плотный плащ, состоящий, казалось, из самой тьмы, незнакомец прошагал по главной улице от ворот до площади. Любой, кто попадался ему на встречу, спешно уходил с пути и отводил взгляд. Они знали кто это такой и зачем явился на один из не многих праздничных дней этого города, и от того страх селился в их глазах. Одинокая фигура, словно ледокол, прошла сквозь редкую толпу по площади, повела головой и, с непостижимым спокойствием, двинулся в сторону окраины, туда, где располагалась пристань и рыбацкие хижины. Там, в хлипкой старой хижине, в окружении своей немногочисленной семьи, женщина, мать троих детей, хранительница очага умирала в объятиях горячечного бреда. Старший сын, сидя подле постели матери, наблюдал за метаниями лихорадочных речей со слезами на глазах. В глубине себя он понимал, что её уже не спасти, что пришёл её час. Из кухни донёсся грохот дорогой для них металлической посуды. Затем оттуда быстрым шагом выбежала сестра, средняя дочь с малым котелком в руках. Внутри неспешно бурлило странного вида варево. - Это должно помочь, я уверена, это поможет, точно поможет – словно обезумевшая, приговаривала себе под нос девушка, - дай ей сейчас стакан этого отвара! А если не поможет, я приготовлю другой! Я Линея на базар отправила за травами. Там иногда продают такую чудодейственную… Голос сестры растворился где-то на кухне. Снова загремела посуда, защёлкало кресало над зевом печки. Старший встал, и, войдя на кухню, остановил руки, пытающиеся высечь из камня заветную искру: - Остановись, сестра. Уже поздно. - Нет! – глаза её вспыхнули и уже были готовы разжечь печь вместо кресала, - ничего ещё не поздно! Она, поправится, нужно только приготовить… - Уже слишком поздно! – брат мотнул головой, сбрасывая с глаз накопившуюся влагу, сгорбился, опёрся на дверной косяк, - нам нужно думать, как прожить дальше. Мы потратили все свои монеты на рецепты и целебные отвары. Ничего не помогло. - Брат мой, - слёзы ручьём полились и из её глаз, - мы не должны сдаваться… - Нет, - твёрдо произнёс парень, и в этот момент раздался вежливый но настойчивый стук в дверь, - ты знаешь кто пришёл. Прошу тебя, встреть гостя. Дверь, тихонько скрипнув, отварилась и сестра, отойдя в сторону, смиренно поклонилась, приглашая внутрь гостя не званного, но ожидаемого. Чтобы войти в низкий проём, тому пришлось согнуться чуть ли не пополам, а оказавшись внутри, он едва не касался макушкой потолочных досок. Сестра не увидела, как узоры на его одеждах медленно двигались, переползая с плаща на рубаху а затем на чёрные перчатки из кожи неведомого зверя. Не увидела она и маски, что смотрела на мир из под капюшона, белой, в тех же узорах и странных письменах, с узкими прорезями для глаз и плоским носом, что спускался к отсутствующим на ней губам. Эта карикатурность могла бы смешить людей на праздниках, если бы не то, что несла за собой эта маска. - Провожающий, - произнёс старший брат, смотрящий из кухни на вошедшего, - ты пришёл. Гость никак не отреагировал на собственное имя, а лишь осмотрелся, выискивая взглядом того, за кем он сюда явился. Искать долго не пришлось, ведь хижина состояла лишь из трёх комнат: залы, кухни и кладовки. В зале, собственно и располагалась старая кровать матери, где она и спала горячечным сном. Чёрная фигура, качнувшись, осторожно проследовала в её сторону и заняла табурет у самого изголовья кровати. Не торопясь, Вестник смерти заключил ладонь матери в своих. Чёрные узоры с его перчаток стали перетекать на руку женщины, источая при этом сияние подобное солнечному. Выждав, когда узор покроет всё её тело, Вестник произнёс голосом, состоящим из тысячи голосов: - Проснись. Но ни брат, ни сестра, что всё ни как не решалась поднять на ужасного гостя взгляд, не поняли услышанного, ибо сказано это было на языке, что недоступен разуму смертных. В тот же миг сияние окутало больную мать, и веки её дрогнули. Открыв глаза, в которых не было и намёка на лихорадку, она поднялась с постели и оглядела своих детей. Улыбка и слёзы появились на её лице. Вестник встал со стула и направился к двери, бросив за спину лишь одно слово: - Прощайтесь. На этот раз его поняли все. На улице всё было так же, тихая окраина маленького города, немногочисленные жители, что как от огня шарахаются при виде Вестника смерти. Вдалеке, на центральной площади продолжается ярмарка, все веселы и полны надежд. Все кроме жителей этой маленькой хижины. Тут Провожающий обратил внимание на мальчишку, сломя голову, мчащегося со стороны площади, с пучком редкого соцветия в руках. Тот ни на что не обращал внимания и остановился лишь только тогда, когда до долговязой чёрной фигуры оставалось буквально пару шагов, - А вы кто? – резко выпалил паренёк, сквозь одышку. - Передай сестре, что это соцветие ещё можно продать за несколько десятков монет, если только поспешить. Без малейшего понимания происходящего, мальчик застыл в ступоре и отмер лишь, когда увидал выходящую из дома мать, окутанную странным солнечным свечением. Он, в миг всё осознав, бросился ей в объятия: - Мамочка! Не уходи, прошу тебя! Не оставляй меня! - Ну-ну, малыш мой, - сквозь материнскую улыбку побежали слёзы по уже проторенной тропке, - я всегда буду с тобой, в твоей памяти. Опустившись на корточки, она крепко обняла младшего и прошептала: - Присматривай за братом и сестрой, вам теперь придётся самим… Будь сильным и ничего не бойся. Я люблю тебя. Вестник наблюдал за этой картиной со стороны. Он знал, что этот момент очень важен в ритуале. Так Эфир отдавал должное смертным, не желая плодить среди людей горе и страх смерти. Мать поспешно вручила мальца в сильные руки старшего сына и поспешила за Вестником, который уже вышагивал прочь из города. Она чувствовала, что врата Эфириума зовут её и не стоит испытывать терпение богов. Не желая портить горожанам праздник, Вестник избрал путь в обход площади. Там, в переулке он заметил одинокую стройную фигуру в белоснежном платье, выбивающимся из под короткой шубы, на крыльце одного из домов. В лице девушки он не увидел привычного благоговейного страха или даже намёка на отторжение, коим были полны разумы смертных при виде «ритуала». Напротив, в них плескался живой интерес, детский задор и какая-то игривость. Смутило Вестника не только это странное поведение, но и ещё кое-что. Чувство где-то в глубине груди, что заставляло дрожать руки и бегать глаза под маской. Чувство, которого не должно, да и не могло быть. Неведомое разуму посланника богов ощущение вспыхнуло и прочно угнездилось где-то внутри. В абсолютном замешательстве Вестник совершенно не заметил, как покинул город и взобрался на холм с видом на окрестности. Там на вершине располагалось нагромождение крупных камней треугольной формы, выложенных по кругу, с обращенными к центру вершинами. - Круг вознесения, - произнесла женщина, всё это время едва поспевавшая за широким шагом долговязой фигуры в чёрном, - скажи мне, Вестник, это больно? - Не волнуйся, там нет места боли, лишь покой. С этими словами они вошли в центр круга и через секунду яркой вспышкой унеслись вдаль, прямиком к Дворцу богов. К вратам Эфириума. *** Не прошло и двух дней, как треугольные камни на холме снова на миг озарились ярким жёлтым светом и из центра круга снова вышел Вестник смерти. Но, в этот раз, никто из смертных не приближался к своему концу и не ступал на путь в обитель покоя. Его целью было нечто иное. Звезда, что местными звалась Кирана, а боги знали её под другим более сложным именем, уже почти закатилась за горизонт, и вся округа медленно погружалась в ночной мрак. Идеальное время для прогулки, ибо никто из смертных не станет разгуливать во тьме, рискуя стать поздним ужином для хищного зверья. А самому Вестнику бояться было нечего. Городок подле холма уже был готов ко сну: всюду горели фонари, горожан на улицах видно не было, лишь некоторые из них, что случайно задержались на своих рабочих местах, спешили домой, в уютное тепло семейных жилищ. Там царила атмосфера заботы и спокойствия, которую так ценили люди, и которая была совершенно незнакома Вестнику. Единственной семьёй, что у него была, являлся Всевидящий Эфир – верховный бог этого мира, и другие Провожающие. Обойдя закрытые на ночь городские ворота стороной, Вестник направился к месту, где стена словно бы нехотя взбиралась на возвышенность, чтобы опоясать собой десяток ветряных мельниц, расположившихся на вершине холма. Там было место, о котором знали совсем не многие и которое использовалось нечестными торгашами, чтобы проносить в город запрещённые товары. Подкоп под стеной, начинающийся неприметной кучей мха и прелой листвы, под которым пряталась деревянная дверца, и заканчивался посреди пшеничного поля, на маленьком пустыре, поросшем колючим бурьяном. Пробираясь по низкой, тесной штольне он пытался понять, зачем он это делает. Ведь в город его бы пустили без каких-либо вопросов, таковы правила… Выскочивший из-за поворота мальчишка со всего размаху впечатался в чёрный полог плаща Вестника. Постояв секунду, тупо глядя на преградившего ему путь высокого незнакомца, мальчик, словно ошпаренный бросился прочь, осознав, кого он повстречал. А завтра всем друзьям будет хвастаться, как повстречал ужасного божественного посланника и прогнал его, спасая кого-то от смерти. Фантазёр. Выбравшись из приоткрытой дверцы в глубине колючих зарослей, которые так и не смогли извести косари и жнецы урожая, Вестник огляделся и, не обнаружив ни души поблизости, спокойно направился к окраинам городка. Нужный переулок отыскался не сразу, однако оказавшись там, он понял, куда ему надо идти. Память у него была отменная, как и у любой полубожественной сущности, но, кроме этого, ему ещё помогало особое чутьё, которым обладал каждый Вестник. Оно позволяло ощущать каждую душу на большом расстоянии и определять, готова ли она к своему последнему путешествию. И сейчас Вестник бессовестно пользовался этим даром совсем не по прямому назначению. Его интересовала одна конкретная душа. Старый, но всё ещё крепкий дом, сложенный из крупных брёвен таился в переулке между своих каменных собратьев. Они высились на три или даже четыре этажа в небо, когда наш старичок только на два. Он, словно стесняясь, пригибался под их насмешливыми взорами. Там внутри проживало счастливое семейство: отец-рыбак, мать-швея и трое детей. Двое братьев и сестра. Старший из них, парень по имени Григор, ходил в море вместе с отцом, однако в тайне его тренировал мельник, который в прошлом повидал немало ратных подвигов. Он мечтал отправиться в столицу и выучиться на паладина, что отец ему вряд ли когда-нибудь позволит. Младшего зовут Алой и он воистину сын своего отца. Его тянет в море, мечты об огромном корабле и далёких странах посещают его практически каждый день, однако отец не позволяет даже выходить с ним на промысел, говоря, что тот ещё слишком мал. Он несколько раз сбегал из дома с намерением отправиться в странствия по миру, но всякий раз его возвращал домой старший брат, когда уговорами, а когда и силой. Их сестра, вторая из детей, молодая кареглазая девушка по имени Нельда, разделяла мечты своих братьев уехать в лучшие места из этого захолустья, однако мыслила она при этом гораздо приземлённее. Она прекрасно понимала, как устроен этот мир и что ей уготована незавидная участь жены какого-нибудь местного рыбака или кузнеца, что её совсем не радовало. В грёзах ей представлялся великолепный славный рыцарь, который когда-нибудь проедет через их городок и заберёт её с собой в высокие замки, как она много раз читала в романтических рассказах и поэмах. И даже сейчас, когда всё семейство почивало в царстве снов, она, под тусклым светом свечи, зачитывала очередной томик рассказов из жизни столичного автора из местного собрания книг. Жадно впиваясь взглядом в подрагивающие в свете свечи строки, она то хмурилась, то начинала лучиться весельем и радостью, иногда даже посмеивалась, а потом украдкой оглядывалась на постель спящей матери, что почивала в той же комнате. Всё это казалось Вестнику, что наблюдал сквозь небольшое окошко, странно милым и притягивающим взгляд. Ему хотелось смотреть, как этот зверёк, ещё по-детски неуклюжий, но уже по-женски красивый, радуется. Он не понимал почему, но хорошие эмоции и ощущения, которые она испытывала, каким-то неясным образом передавались и ему самому. Да, он всегда мог видеть души людей и что они чувствуют, но никогда Вестник не испытывал никаких чувств, присущих смертным. Эфир говорил, что всё это было придумано только для них, что это дар им и их же проклятие. Что эмоции дарят цель в жизни и придают ей вкус, но точно так же они приближают смерть, душа выгорает, истончается и, в конце концов, отделяется от тела. И именно тут за дело берутся Вестники. И вот сейчас, стоя около бревенчатой стены и вглядываясь в ночной сумрак внутри дома, он совсем не ощущал себя полубогом, бессмертным, что исполняет великую волю всевышнего. Сейчас внутри было лишь незнакомое, странное и всеобъемлющее Чувство. Мысленно осознав это, Вестник смутился и хотел было ринуться назад, дабы спросить совета у Эфира, но передумал. Вместо этого, он отправился в сторону оранжереи местного цветочника. Перемахнув без особого труда через высокий каменный забор, он очутился в саду, заполненном самыми разнообразными цветами. Где-то они росли на кустах, ровными рядами высаженными на грядках, где-то – на лозах, ловко вьющихся по бечёвкам, что натянуты выше роста человека. Цветы были прекрасны, но Вестник прошёл мимо них, прекрасно зная, где находятся самые редкие цветы. Маленькое строение, представляющее собой решётчатый каркас с забранными стеклом отверстиями. Там, в отдельных глиняных горшочках стояли уникальные для этих мест растения, цветы которых не имели конкретного цвета. Вместо этого они, переливались всеми оттенками, что придуманы Создателем, и к тому же слабо светились в темноте. Кто-то из смертных дал им название «ночная радуга» и был чертовски прав, ведь это растение раскрывало свои бутоны лишь ночью. Но было у него ещё одно скрытое свойство, о котором знали далеко не все Вестники, не говоря уже о смертных – если оторвать от него хотя бы листок, оно начнёт звенеть, словно небольшой колокольчик и будет отсвечивать только красным светом, а затем звон тревоги подхватят остальные такие же цветки вокруг, превращая оранжерею в колокольницу небольшого храма. Помня всё это, полубог бесшумно приподнял один из горшков и поспешил удалиться. Вскоре он уже стоял на противоположной стороне от знакомого бревенчатого дома, окно которого было закрыто ставнями, а внутри царила темнота. Никакие сомнения не посещали в тот момент его голову, там было лишь предвкушение радости девушки, когда она увидит подарок. Только начавшая было засыпать Нельда проснулась от тихого, но уверенного стука по оконным ставням. Нехотя девушка поднялась с постели и удивлённо уставилась на окно, сквозь ставни которого в комнату сочился мягкое свечение, то и дело меняющее свой цвет. Выглянув в щёлку, она обнаружила прямо перед собой сокровище невиданной красоты. Подружки рассказывали ей о том, что подобные цветы растут где-то на юге, однако она и помыслить не могла, что увидит его здесь. Так она простояла в ступоре несколько минут, любуясь необыкновенным зрелищем, пока не услыхала шум где-то вдалеке, не втащила внутрь совсем нелёгкий горшок с цветком и поставила около кровати, едва не разбудив мать. И не было ни записки, ни какого-либо другого намёка на неизвестного визитёра. Вестник, сидевший на тот момент на крыше соседнего дома, наблюдал, как Нельда, робко улыбнувшись, подошла к окну и, осмотревшись, тихонько прикрыла ставни. По груди разлилось тепло и если бы не маска, он расплылся бы в улыбке. Чуть ли не мотая ногами от странного блаженного чувства, полубог резко встрепенулся и задумался о природе теплоты внутри и о том, как он глупо выглядит. Нужно было разобраться во всём, понять, что с ним происходит и принять дальнейшее решение. Быть рассудительным и холодным, как подобает богу. Поэтому, недолго думая, он спрыгнул с крыши, мягко приземлившись на ноги, чтобы не разбудить спящих смертных и, не медля, отправился к холму, на котором располагался портал. Кто как не Всевышний способен дать ответ на мучающий его вопрос. Глава 2 «Обитель» За самыми высокими облаками, там, куда смертному ни за что не добраться, в воздухе парило округлое каменное плато. На нём возвышалось поражающее своими размерами строение, схожее с земными крепостными замками. Но этот дворец был в несколько раз больше и построен из сияющего на солнце золота. Золотые стены, золотые полы, золотые башни, в высочайшей из которых, Иуме, высшие боги держали совет со стражами мира и Всевышним. Доступ туда был закрыт даже Вестникам смерти. Вокруг Иума высились башни поменьше, предназначающиеся для совершенно разных нужд: башня Несущих Его волю, башня Времени, гостевая башня. Все они основаниями упирались в титанических размеров базилику, окаймлённую по кругу резными колоннами. Там, находились множественные залы, включая тронный зал, зал суждения, где проходило разбирательство деяний, совершённых душами, и зал вознесения. Особняком от основного дворца располагались башня Смерти, где прибывали в отдыхе её Вестники, и Врата Эфириума, где производилось вознесение душ. Процесс это был довольно красочный и интересный, но только не для тех, кто наблюдает его на протяжении нескольких тысяч лет. Вестник не задерживал взгляда на сияющей разными цветами тропе, по которой мерно шагали тёмные на его фоне души прямиком в бушующий поток Эфира, что устремлялся высоко в небеса. Он уже окончательно развоплощал оболочку людей, высвобождая чистую энергию разума, и завершал так называемое «последнее путешествие». Проследовав по до боли знакомой тропинке, выложенной ровными желтоватыми камнями, одинокая фигура в тёмном плаще отправилась на очередной заход вокруг башни. Тело не знало усталости, как и у любого другого божественного существа, однако разум требовал отдыха и именно для этого и нужна была эта башня, на вершине которой располагался зал со множеством галерей, где такие, как он, придавались медитации. Но Вестнику сейчас было не до неё. Мысли его копошились в голове, словно стая мышей в мешке с зерном, вокруг той ситуации, что произошла внизу, в мире смертных. Глядя на себя в тот момент, он понимал, как глупы и нелепы его действия. Если бы отец тогда обратил свой взор, он бы знатно повеселился. Либо смутился. Обойдя башню ещё раз, Вестник разминулся с парой своих соплеменников и продолжил размышления. Да, он слышал, какие эмоции могут испытывать смертные - радость, гнев, грусть, но ничего из этого не было даже смутно похоже на то состояние. Оно сродни помешательству, словно он на короткий миг сошёл с ума. Но это невозможно! Только не у бессмертных. Его призвал беззвучный зов смертного, что был готов к последнему путешествию. Провожающий расстроено выдохнул и направился в портальный зал, мысленно выдвинув предположение, что ему вряд ли кто-то всё сможет объяснить, кроме Отца. Он, конечно, поможет, но, скорее всего, Вестник уже никогда не увидит Нельду, а этого ему хотелось сейчас даже больше чем в прошлый раз. Хотелось любоваться ею, вызывать на её лице улыбку, оберегать её от всех ужасов этого мира. В воспоминаниях о том дне, он вдруг замер прямо на лестнице в портальный зал. Чувство того, что решение у него буквально под носом захлестнуло разум. Перелистывая в голове книгу памяти, он нашёл нужную страницу и всмотрелся в неё с особой тщательностью. Это был тот момент, когда Вестник наблюдал через окно за читающей в тусклом свете свечи девушкой. Что же здесь может ему помочь? Свет? Осветить его путь божественным светом? Нет, такой свет может значить только вмешательство Эфира. Что ещё? Может быть тишина? Девушка таится от семьи, и ему стоит разобраться со своей проблемой в тайне от остальных? Близко, но это не ответ. Может быть книга? Точно, книга! Книги есть источник огромного количества знаний, и пусть в мире смертных их не так много, он знает, где находится величайшее собрание томов во всей вселенной! Дойдя до этой мысли и составив дальнейший план, Вестник чуть ли не вприпрыжку ринулся забирать жизни у людей, не понимая, что только что испытал прилив ещё одно чувства присущего лишь смертным. *** Людям не доступно понимание того, как устроено пространство и время. Они строят огромное количество религиозных трактатов, создают массу научных теорий о том, что есть вселенная и пытаются упростить её, упорядочить. Но ведь она не такая! Ей не свойственен порядок, она хаотична, изменчива, словно живой организм и капризна, будто дитя. Познать её смертному практически невозможно в отличие от сущностей высшего порядка, таких как боги и полубоги. И уж кому, как ни Вестнику Смерти быть осведомленным обо всех тонкостях пространственно-временных искажений, что выдумала вселенная и сам Создатель. В одном из таких искажений или, правильнее будет сказать, пространственном кармане, располагалось титаническое сооружение, именуемое Великой Библиотекой. Внешне это поистине впечатляющее строение было похоже на лежащую на боку бочку с центральным входом у нижнего края. Только диаметр её был таков, что находясь у этого входа, верхний край было не видно за плотным слоем облаков, подсвеченных вечным закатом. О том, когда и кем она была построена, не знал, наверное, даже сам Эфир. Ответом на подобный вопрос было бы что-то вроде «лишь Создатель сие ведает». Центральный вход представлял собой помпезную конструкцию из монументальных колонн, поддерживающих массивный козырёк из неизвестного материала и упирающихся в столь же монументальные лестницы. Они с трёх сторон подходили к квадратной площадке шириной в сотню метров. Здесь располагалась одна из гордостей властителя Библиотеки – невообразимых размеров двери, что всегда, сколько Вестник помнил, были открыты. Кто-то ему говорил, что когда они закроются, вселенную ждёт крах. Хранилище знаний всей вселенной посещали многие сущности самого разного ранга и сил. Даже Верховные иногда посещали Библиотеку, чтобы отыскать нужный ответ либо спросить совета. У центрального входа и сейчас виднелось несколько полубогов, кто-то из них беседовал с библиотекарем через множество его точных копий, которые он создавал персонально для каждого посетителя, кто-то перелистывал небольшие книги. Но все они прервали свои занятия на мгновение, чтобы взглянуть на редкое событие, а именно на визит в Библиотеку Вестника Смерти. - Что привело вас сюда, мой друг? - приятный и мягкий голос донёсся с вершины лестницы, - не часто у меня в гостях бывают ваши собратья. Там куда Вестник устремил взгляд, стоял неприметный седовласый старец, облачённый в длинную буро-серую робу, из рукавов которой выглядывали обтянутые сухой кожей жилистые руки, однако в них не исчезла некая утончённость и гипнотическая грация движений. - Кха-Асс, приветствую тебя, Библиотекарь Вселенной! – глубоким поклоном Вестник выразил своё почтение, тайно надеясь завоевать расположение великого бога. - Довольно этого официоза, - старик добродушно взмахнул руками и характерным жестом пригласил гостя внутрь, - пройдёмся? Заодно расскажешь о том, что тебя тревожит. Внутри титаническое помещение было неотличимо от любого собрания книг в мире смертных с одним лишь исключением: на первый вид ветхие книжные полки не заканчивались на высоте человеческого роста, а продолжались гораздо, гораздо выше. Более того, глядя в стороны, сразу приходило понимание – у них нет конца. Уходя влево и вправо, они изгибались и продолжались по всей плоскости стен титанического сооружения, образуя замкнутый круг, в центре которого медленно вращался тонкий стержень окаймлённый лучами призрачного света, по слухам, хранящий в себе самые запретные и опасные тайны, и только подготовленный разум сможет осознать их без риска сойти с ума. - Почему ты решил, что меня что-то тревожит? - пройдя по центральному проходу, Вестник в сопровождении старца, что одной своей волей мог вершить судьбы всей вселенной, окунулся в лабиринты знаний и опыта тысяч поколений, где стояла на удивление приятная тишина. - Дорогой мой друг, каждый из бессмертных, что является сюда, несёт с собой вопросы, которые, так или иначе, тревожат их. И даже самые могучие и величайшие иной раз сталкиваются с чем-то, что не могут объяснить. И если они принимают решение прийти сюда и обратиться к Великому хранилищу, то нет сомнения в том, что вопрос тревожит их очень сильно… Старик не спеша брёл мимо книжных полок, увлекая спутника в глубины своей обители. Их путь то вился по коридорам, создавая впечатление древнего лабиринта, то пролегал по открытым пространствам, уставленным столами для чтения. Здесь было немноголюдно, однако Вестнику удалось приметить как минимум двух бессмертных, занятых поисками ответа на ветхих страницах: серокрылого Ор-Альтура буревестника и одного из хранителей света, несущих свою службу в глубоких расщелинах Высоких гор, куда не дотягиваются лучи Кираны. - Присаживайся, - неожиданно услышал Вестник, упустив момент, когда Кха-Асс занял место за ближайшим столом посреди места, напоминающего читальню. Вестник подчинился и с минуту просто играл со стариком в гляделки. Тот, усмехнувшись, решил нарушить молчание первым: - Ну что ж, рассказывай. Нелегко было собраться с мыслями и поделиться сокровенным. Однако, преодолев себя, он всё же рассказал всё, что с ним произошло за последние несколько дней. Всё кроме того случая, когда неожиданно для себя самого он отправился в городок любоваться смертной. Выслушав довольно сбивчивый рассказ Вестника, Кха-Асс откинулся на спинку стула и помассировал виски, зажмурившись и через секунду произнёс: - У меня есть ответ на твой вопрос! Однако, я могу лишь указать к нему путь. Прийти к нему ты должен сам… С этими словами на их стол сама собой приземлилась стопка книг. По виду, некоторые из них были древнее самой вселенной. - Изучи вот это. И как только закончишь, зови меня… - А дальше? - Вестник удивлённо уставился на собирающегося удалиться старика. - А дальше мы посмотрим, насколько ты близко подобрался к ответу… День сменяется ночью, а ночь – днём. Смертные засыпают, кто в уютной постели, кто на матрасе или подстилке, а кто и на голой земле. Однако божественным созданиям не ведома усталость. День за днём Вестник проводил за чтением и осмыслением текстов и писаний из совершенно разных эпох. Завершая предложенную Библиотекарем Вселенной стопку книг, Вестник сделал всё так, как и было велено. Однако, что-то вызвало смущение в образе Кха-Асса и тот, качая головой, предложил ему ещё одну стопку книг, в полтора раза выше. За несколько дней Вестник осилил и их, но старик опять остался недоволен и дал третью стопку. Раздражению не было предела, однако он ничего не сказал, а лишь поблагодарил великого бога и, открыв очередной томик, углубился в новую историю. Книги, как правило, были о смертных, об их жизни, терзаниях и событиях, которые видимо для них являлись чем-то невероятным и впечатляющим. И красной нитью сквозь все произведения тянулось описание некоего состояния человека, когда всё вокруг не важно. Когда переживания и невзгоды отходят на второй план, померкнув перед непомерным влечением за другим человеком. Описание его из раза в раз отличалось в деталях, но Вестник без труда узнал это состояние, ведь именно его он бессильно пытался осознать и понять. Любовь. То, как смертные относились к ней, вызывало поначалу лишь невнятные усмешки. Каждое произведение, что дал ему Кха-Асс, описывало её, словно это божественная сущность. Трепетная, властная, капризная и непредсказуемая. Столько прекрасных и ужасных поступков было совершено во имя любви, что невольно вставал вопрос – не были ли авторы этих древних произведений сумасшедшими. Ведь всё происходящее так нелогично… Принц далёкого государства, которому предстояло принять на себя бразды правления от умирающего отца и не дать стране попасть в лапы к сумасбродному брату, бросает все свои начинания, планы и устремляется на помощь к девушке, которую схватили работорговцы. Главарь разбойников, набрав достаточно могущества и влияния, чтобы тягаться с регулярными войсками больших городов, оставляет все затеи, женится и остепеняется в какой-то захолустной деревне, которую вскоре грабят его бывшие соратники. Бедняк, ловкий вор и неутомимый весельчак, встретив принцессу, делает много подлых и ужасных вещей, чтобы оказаться во дворце с ней. И пусть она не узнает, какую цену пришлось заплатить её мужу за их союз. И ещё сотни и сотни самых разнообразных примеров проявления этого состояния в душах смертных – от самых низменных до поистине величайших. Глядя на все них, Вестник невольно задумывался, может ли быть такое, что его состояние и есть эта пресловутая любовь?.. Всё это необходимо было обдумать. Не дочитав томик, он встал из-за стола и направился прочь из Великой Библиотеки, бросив на прощание одной из копий Кха-Асса слова благодарности. - Надеюсь, ты сделаешь правильные выводы… - пробормотал древний бог в ответ, медленно развоплощая собственную копию. Глава 3 «Дебют» Очередное пиршество по случаю рождения наследника у одного из многочисленных царей этого мира, на которое был приглашён сам Эфир, подходило к концу, и бог решил более не отягощать гостей своим присутствием. Вежливо попрощавшись с ними, он исчез в ярко-жёлтой вспышке света. Что ни говори, а подобные приёмы забавляли Эфира, точнее забавляла реакция смертных на подобные миражи и эффекты. Они так искренне раскрывают рты от восторга и удивления, что не умиляться их наивности было невозможно. Оказавшись в родной обители, верховный бог провёл взглядом по тронному залу Иума, затем обратился к чувствам, доступным лишь высшим сущностям. Для начала он обследовал всё пространство вокруг дворца, заглянул в башню Вестников воли и гостевую башню, где почивали несколько важных гостей. Мазнув своим Взором по вратам Эфириума, куда уходили смертные, заканчивающие свой жизненный путь, Эфир устремил своё внимание на обиталище Вестников смерти. В особенности его смутило поведение одного из них. Он почему-то, вместо положенного отдыха, бродил вокруг башни погружённый в тяжёлые раздумья, а затем совался с места и сквозь портальный зал перенёсся в Великую Библиотеку. Верховный бог не стал следить за своим подопечным, вместо этого он решил заглянуть в прошлые события и найти причину его столь сильного смущения. Глядя на проплывающие мимо мистического взора картины, Эфир заранее начал понимать, с чем мог столкнуться Вестник, однако решил убедиться наверняка. Перелистывая события одно за другим, он ясно осознавал тонкую, почти незаметную нить, пронизывающую всё происходящее. Теперь его интересовала природа этой нити, а потому пришлось идти по ней, словно по следу, прямо к изначальному событию. Вот оно! Городок, ярмарка, умирающая мать, ритуал, прощание, путь во дворец. И ничего особенного. Хм… Тут должно быть что-то ещё, что-то скрытое. Взявшись за нить и протянув её до самого начала, Эфир наконец увидел причину странностей связанных с Провожающим и… ужаснулся. Нет, это невозможно! Он даже вскочил с трона и начал прохаживаться по залу туда-сюда, размышляя. Возможные последствия пучком роились в мыслях бога, но их он прогнал, словно назойливых мух. Если что-то будет идти не так, ему не составит труда решить проблему кардинально, а пока нужно постараться вернуть Провожающего на истинный путь. Отыскать его не составило труда – он шёл от круга вознесения сквозь лес к крупному городу с каменными стенами, где погибло несколько человек из-за рухнувшей стены. Возникшее прямо перед тёмной фигурой золотистое свечение заставило того опуститься на колено. - Провожающий, - пятно света оформилось в пылающий силуэт в длинных белоснежных одеждах, ступивший на зелёную траву. - Да, мой Отец, - тысячи голосов снова слились в один и на фоне Всевышнего он уже не казался таким устрашающим. - Встань, нам нужно поговорить, - Эфир развернулся и неспешно зашагал в сторону города и, когда Вестник поравнялся с ним, продолжил, - тебя что-то тревожит, мой сын? Я чувствую смятение, что тебя гложет. - Отец, я… - Вестник смерти, полубог, которого боятся и уважают все смертные, запнулся, - кажется, что-то происходит со мной… - Ничего не может сломить твой дух! Ты – Вестник смерти, посланник Всевышнего! Тебе чужды чувства! - Да, но… - Не будь глупцом! – звенящий, словно великий колокол, голос разнёсся по окружавшему их лесу, - не пристало богу становиться на один уровень с людьми! Вот тебе мой зарок – вернись к своим обязанностям и не приближайся к той смертной! - Да, отец… - Провожающий едва заметно поник и замедлил шаг. Эфир остановился, понимая, что ему пора возвращаться к своим делам. - Поверь, я прожил бессчетное количество лет, и мне ясно видно – это лишь короткий неприятный миг в твоей истории, что пишется прямо сейчас, - он по-отечески положил руку на плечо тёмной фигуре, - Будь стойким. Всевышний пошёл обратно и не проронив ни слова исчез в том же золотистом снопе света, а Вестник остался стоять посреди тропы переполняемый сомнениями и противоречиями. Стоило обдумать слова Отца, понять и принять истину, что несут его речи, посетить башню Смерти дабы предаться медитации. Но глубоко внутри он прекрасно знал, куда направится, как только выдастся свободное время. *** Стражники на воротах отчаянно зевали, изо всех сил стараясь не уснуть. Но Повелитель снов, к слову тот ещё плут и озорник, с завидным упорством насылал на них свои грёзы. Вестник не стал рисковать и двинулся уже привычным маршрутом, старательно прикрывая плащом заботливо укутанный в ткань подарок. Путь до её дома он уже знал как свои пальцы и спокойно обходил греющихся у стены пекарни пугливых кошек и дом чутко спящей старушки по имени Милдред. Придя к её дому на следующий день, после того, как подарил её «ночную радугу», Вестник сильно удивился, что Нельда рыдает в подушку, пока мать с соседней койки грубо ворчала на неё. Из её речи стало понятно, что цветок из-за его ценности искали по всему городу и родители, естественно, обнаружили пропажу в коморке их собственного дома. Нельде ничего не оставалось, как признаться в находке, но мать не поверила ей и сильно отругала после того, как вернула бесценное растение владельцу. Сетуя на собственную глупость, Вестник тогда решил действовать скрытнее, забирая ценные подарки из других городов так, чтобы их ни при каких обстоятельствах не стали искать очень далеко, а уже потом он дарил их Нельде, стараясь соблюдать бдительность и осторожность, дабы Эфир не прознал, что его сын ослушался приказа. Пришлось наведываться в этот городок не регулярно, а когда кто-то здесь умирал, он старался первым откликаться на смертный зов и всякий раз испытывал чувство, название которого узнал совсем недавно – радость. И вот, наконец, впереди виднелась та самая крыша, под которой живёт его… возлюбленная?.. Странное слово. Ведь он не был до конца уверен, что то Чувство это именно любовь, какой её описывают в древних легендах и книгах смертных. Однако, тот факт, что его нерушимый дух полубога трепещет перед милой улыбкой простой смертной девушки, говорил о многом, если не обо всём. Так, как трепетало сейчас, в ожидании радости на глазах Нельды от такого подарка, за которым пришлось проделать немалый путь до безбожных пустынь сквозь бушующую битву Властителя океана и Богини гроз. Там ему удалось достать достаточное количество редчайшей ткани, известной людям как Лунный шёлк из-за его свойства светиться в самую тёмную ночь и самый яркий день лунным светом. Из него в городе Куатрамас – обители ремесленного дела – для Нельды было сшито платье небывалой красоты, которое Вестник завернул в простую ткань и завязал бечёвкой. Первые вопросы начали возникать, когда в закрытом ставнями окне он не увидел привычного света лампадки. Там была кромешная тьма и лишь тихое похрапывание матери говорило о том, что в этой комнате вообще есть хоть кто-то. Потом, уже положив подарок на окно и привычно отстучав по косяку костяшкой пальца, Вестник так и не дождался Нельды. Пришлось стучать повторно, однако никакой реакции не последовало и на этот раз и даже на третий. Изрядно озадаченный, он наконец обратил внимание на своё чутьё душ… и замер. Да, душа Нельды была совсем не далеко, буквально в нескольких метрах от Вестника, что радовало. А вот что заставило замереть, так это факт того, что она лежала прямо над ним на крыше и украдкой наблюдала за ночным визитёром, ни сводя с него глаз ни на секунду. Так он стоял пару минут, думая, как ему поступить дальше, просто уйти или поприветствовать её. Или лучше всё же сбежать и никогда сюда не возвращаться, следуя заветам Всевышнего?.. Вместо этого он резко поднял взгляд и глуповато помахал рукой, не осознавая насколько пугающими выглядят его движения. Последовавшие дальше события понеслись так быстро, что и падающая с небосвода звезда бы позавидовала. Девушка дёрнулась, скрывшись за краем крыши, после чего чуть ли не кубарем спустилась с неё по приставной лестнице на противоположной стороне. От грохота проснулся весь дом, так что Вестнику пришлось спешно ретироваться, попутно пытаясь настигнуть девушку, которая без оглядки рванула в сторону ветряных мельниц. Как бы ни старался полубог, ему никак не удавалось сократить отставание, что ни говори, а знать местность и прожить в ней жизнь, это разные вещи. Нужное место она отыскала практически сразу и нырнула под землю, даже не подумав его прикрыть. Бежала без оглядки по тёмному сырому туннелю потом уже по траве прямиком в лес. Шок от осознания был так силён, что девушка неслась, абсолютно не разбирая дороги и не обращая внимания на хлёсткие удары веток по лицу и рукам. И только когда в груди разгорелся пожар, а колени начали подламываться она, наконец, остановилась, опёршись на сухой ствол дерева, сильно клонящегося к земле. Стараясь отдышаться, Нельда прислонилась спиной к нему… и почувствовала как, теряя равновесие, падает куда-то назад. Как оказалось, дерево не кренилось к земле, оно нависало над высоким склоном оврага, в который кубарем скатилась девушка в сопровождении кучки камней, сорванных с насиженных мест и вороха опавших листьев. Падение доставило массу неприятных ощущений: отбитые локти и колени, ноющая спина, почти как после розг отца и сильный шум в ушибленной голове. Со второй попытки ей удалось приподняться и сфокусировать зрение на дне оврага, в котором на удивление было на что взглянуть. Это мерно потрескивающий костёр с закреплённым над ним котелком, несколько завалинок и мешков, а главное – четвёрка вороватого вида мужичков, что не спеша обступали сверзившуюся практически им на голову девушку, держа в руках разномастные клинки и мечи. - Интересненько, - самый высокий из них присел на корточки и грубо дёрнул Нельду за подбородок, стараясь рассмотреть по лучше, - кто это тут у нас?.. - Шеф, это девка, это же девка, да?! – запричитал худощавый бандит, держа в руках широченный клинок, больше похожий на мясницкий тесак. - Именно так, Виннек, - злобно хмыкнув, главарь дёрнул её за волосы, заставляя встать на колени и бесцеремонно рассматривая её, - откуда ты тут такая… хм… ухоженная? Вдруг за спинами разбойников, с другой стороны костра что-то грохнулось о землю, почти затушив слабый огонь. Присмотревшись, Нельда увидела уже знакомый плащ, из-под капюшона которого на бандитов глядела ужасающая в тусклом свете маска. - А ты кто такой?! – голос худощавого немного сорвался в визг. - Нельда, вставай, - тысячеголосый хор отрезвил головорезов, что уже обступали новую жертву, - я отведу тебя домой. - Она никуда не пойдёт! – вклинился главарь выуживая из-за спины тяжёлый двуручный меч с рунным теснением на лезвии, - а ты, Провожающий, уходи. Тебя сюда никто не звал, Эфирова шавка! Нельда лишь успела моргнуть прежде чем увидела, как главарь со всего маху летит в склон оврага, а на его месте уже стоит Вестник, держа тот самый двуручник, который в его руках уже не казался таким внушительным. - Не позорь своё имя, Гренард, сын Штормового пика, - хор голосов разнёсся по лесу, сотрясая листву, что ещё не успела опасть. Вестник подошёл к ближайшему валуну и с размаху всадил в него меч, отчего руны на лезвии блеснули призрачным зеленоватым отсветом, - это твоя фамильная реликвия, и чтобы вернуть её себе, придётся стать достойным своих предков. Уходи, мелкий вор, и возвращайся сюда великим человеком! - Ах ты… - худощавый малый уже прыгнул на спину высокой фигуре, но был встречен взметнувшейся рукой, что схватила его за горло. В попытке высвободиться разбойник замахал своим тесаком и смог таки задеть маску Вестника, оставив на ней царапину в палец длиной. - Да как ты смеешь?! – разум Вестника начал наполняться ещё одним чувством, доселе незнакомым, но чудовищно сильным, - я даю божественный знак, а ты хочешь помешать мне?! Размахнувшись человеком, словно куклой, он впечатал его в землю. Разбойник тут же обмяк и выпустил из рук оружие, упавшее в листву. Двое бандитов, что сначала обходили Вестника по сторонам, уже бежали прочь от своего лагеря, изредка оглядываясь на зловещую фигуру в чёрном плаще, теряющуюся на фоне деревьев. - Ты можешь встать? – обратившись к изрядно шокированный Нельде, Провожающий подивился собственному голосу, который из тысяч отголосков собрался в один единственный, что доселе происходило лишь под взором Всевышнего. Девушка отчаянно замотала головой, глядя на распухающую лодыжку, видимо травмированную при падении со склона. Без лишних слов Вестник бережно взял её на руки и двинулся туда, откуда только что прибежал. Путь выдался долгим и, строго говоря, наполненным неловким молчанием. Мысли полубога роились, перетекая из одного пугающего вопроса в другой, из-за чего он шёл совершенно погружённый в себя. Ему чертовски хотелось сказать что-то тёплое, приободрить, успокоить, но всё что сейчас лезло в голову походило больше на глуповатое напутствие, каким частенько пользовался Эфир на пышных королевских пирах в просторных залах людских замков. Преодолев цепкую хватку кустарника на опушке, Вестник встрепенулся, увидев невдалеке хорошо знакомый частокол, обойдя которой он, не таясь, вышел к городским воротам. Стража на удивление не стала задавать никаких вопросов, только лишь поняв, кто перед ними стоит. Путь до родительского дома Нельды Вестник преодолел уже практически бегом, заметив, что ночное небо начинает приобретать синий оттенок. Входить он не стал, лишь аккуратно пересадил девушку на подоконник её комнаты, лицо которой не выражало никаких эмоций. Но что важнее, эмоций Вестнику не удалось ощутить и своим особым чутьём, словно бы живой человек превратился в камень. От мысли о том, что мог как-то навредить её рассудку, Провожающий наполнился липкой печалью, с упоминаниями которой часто сталкивался в чтиве, что недавно давал ему Кха-Асс. - Не далеко от круга вознесения, - тон единственного голоса, гулкого, но кроткого и совсем не пугающего, предательски дрогнул, - есть скала, с которой видно весь город. Там я буду ждать тебя. Неловко дёрнувшись, Вестник зашагал прочь из города, а в след ему глядели три пары глаз: одна шокированная, от чего холодная и пустая, и две по-детски любопытные. Библиотекарь Вселенной снабдил его поистине огромным запасом знаний и мудрости, но состояние, в котором пребывал Вестник следующие несколько дней, если и описывалось в древних писаниях, то лишь парой блёклых слов. При этом чувства, что наполняли сейчас всё естество полубога, мучили его. Каждый день с той роковой встречи он приходил на обозначенный каменный пик и наблюдал. Свет Кираны за какую-то неделю из приятного и греющего превратился в холодящий и едва различимый, появляющийся лишь к вечеру. Снега с вершин гор стремительно спускались вниз, а озёра покрылись коркой льда, но это не слишком волновало визитёра в чёрном плаще. Единственной его целью, ради которой крутилось сейчас всё его существование, это встреча с Нельдой. Придёт ли она или решит, что всё это слишком? Или вообще подумает, что на неё навели морок, и всё былое лишь привиделось ей? Хотя болящая нога должна была говорить об обратном… А если она расскажет родителям и те запретят ей вообще выбираться из города, посадят её под замок, чтобы была всегда на виду?.. Слишком много вопросов. Так продолжалось почти месяц. Снега уже вовсю гуляли по округе, раздражая всех селян и горожан своими вездесущими сугробами, от которых приходилось долго и мучительно расчищать дороги. Но две вещи были не тронуты белой напастью: круг вознесения, что силой Всевышнего оставался чистым всегда и небольшой пятачок на вершине выпирающей из склона холма скалы. Снег будто сам не хотел ложиться рядом с сидящим на камне Вестником и облетал его стороной, что было занятным наблюдением. И вот из пустоты снова звучит зов – кого-то требуется проводить до врат. Вестник досадно вздохнув поднимается со скалы, бросает последний полный надежды взгляд на городок, разворачивается дабы отправиться в далёкие земли и… упирается взглядом в пару наблюдающих за ним карих глаз. Девушка стояла по колено в сугробе, закутанная в плотную меховую шубу уже присыпанную снегом, ёжась и подрагивая от холода. Смущение и замешательство было заметно в её образе и без особого чутья, но не это сейчас заботило полубога. Нельда слегка дёрнулась, когда высокая фигура в тёмном плаще решительно подошла к ней и прижала к себе, неуклюже и как-то… стеснительно что ли. - Согревайся, - прозвучал сверху один единственный тот самый приятный голос, от которого на его одеждах едва заметно, там где они касались девушки, начали светиться замысловатые узоры. От этого золотистого магического блеска всё тело наполнилось теплотой и ощущением спокойствия, словно бы она находилась в своём доме у растопленного камина. И от этого ощущения уюта она прижалась к Вестнику смерти и обняла его в ответ. Глава 4 «Ультиматум» Золотистый огонёк опустился на квадратную каменную площадку и, оформившись в человекообразную фигуру, распался, выпуская из себя фигуру Всевышнего. Его золотые одежды вместе с такой же золотой кожей всегда казались Кха-Ассу вычурными и безвкусными, но кто ж может понять истинный замысел Создателя?.. Всевышний подошёл к неприметной фигуре старика и, молча, последовал за ним в глубины Великой библиотеки. Хозяину хотелось занять место подальше от любых других глаз и ушей, однако Эфир неожиданно выпалил: - Я здесь, чтобы задать один единственный вопрос. Старик остановился прямо посреди коридора и, не оборачиваясь, усмехнулся: - Ты помнишь создание своего мира, Всевышний? – тот даже не подумал отвечать, прекрасно зная, что хочет ему сказать Кха-Асс, - мы тебя предупреждали… - Что ты рассказал одному из моих Вестников, - резко перебил того Эфир, - его действия могут привести к проблемам. - И приведут. Как уже было сказано, мы тебя предупреждали, что игрища с разумной частицей великого бога не приведут ни к чему хорошему, пусть она и является лишь ничтожной его частью. - Это работало на протяжении тысячи лет! – взорвался Всевышний, - и от этого не было никаких проблем… - Ты здесь, а это значит, что они появились. - Тебе прекрасно известно, что не я один делаю подобные вещи… - Альтур смотрел на дела твоих рук, когда создавал своих буревестников. И в каждом таком сосуде заключён один полноценный разум, а не его подобие, раздробленное на тысячи частиц. А я использую лишь оболочки… - Довольно! Я здесь не за очередной порцией нотаций! Дерзость этого божка, называющего себя Всевышним, хотя его могущество было не в пример меньше Кха-Асса, не говоря уж о Создателе, вызывала раздражение и гнев. Но волевым усилием их удалось сдержать: - Ответ на твой вопрос до безобразия прост, - добродушно улыбнувшись, произнёс старик, - он сам нашёл то, что искал. Я лишь дал направление. - То есть, ты выдал ему порцию любовных романов?! - Нет. Только самые трогательные и вдохновляющие истории, дающие представление о природе любви. - А в этих книгах случайно не было сказано, что любовь – удел смертных и она противоестественна всему божественному?! - Ты преувеличиваешь… - Да брось, разве ты забыл прошлый раз?! Ледяная цитадель до сих пор стоит! - Происходящее сейчас не грозит всем во вселенной. Только тебе одному. От ярости, пылающей внутри золотистых глаз, можно было ослепнуть, будь перед ним простой смертный. - То есть ты таким образом решил меня проучить?! - Нет. Тебя проучит твой Вестник, совершив то, о чём мы тебя предупреждали. Бросив нечто невразумительное, Эфир развернулся и, более не желая терпеть столь высокомерное общество, покинул Библиотеку, обернувшись золотистым огоньком. Пролетая мимо одной из полок, он как бы случайно толкает её, чем мог спровоцировать серьёзную неразбериху, но возникший из ниоткуда Кха-Асс усилием дряхлых с виду рук придержал и поставил тяжёлую мебель на место. Подойдя к выходу, откуда бросил прощальный взгляд на желтоватый отсвет из бесконечных облаков, он со снисходительным выдохом произнёс: - Эх, он словно малое дитя… От пространных дум Библиотекаря Вселенной отвлёк странный звук, разнёсшийся по всему титаническому помещению. Дёрнув головой, он упёрся взглядом в дверь, что под действием неведомой силы двинулась с места и начала закрываться, постепенно замедляясь. Округлённые глаза хозяина этого места, казалось, можно было разглядеть из самого дальнего угла библиотеки. Постояв в раздумьях с минуту, Библиотекарь Вселенной толкнул створку в исходное положение и, воровато оглядевшись, развоплотил очередную свою копию, решив разобраться в природе столь зловещего знака позже. *** Покинув дворец Эфириума, Вестник направляется в зал вознесения дабы вернуться к своим прямым обязанностям. Его ум наполнен поучительными речами Отца, что несколько часов вещал своему нерадивому сыну о возможных последствиях его необдуманных поступков. О чём конкретно говорил Всевышний было совершенно не понятно, однако ясно было одно – он прекрасно знал о встречах с Нельдой и ему это очень не нравилось, что выражалось в словах о «противоестественности любви» и о «безумии, что грядёт за этим безобидным чувством». Да, воля всемогущего бога была неоспорима, но почему-то внутри у Провожающего была не смиренная покорность перед могучим Эфиром, а клокочущая, едва сдерживаемая бессильная ярость. И в этом кипящем бульоне злобных мыслей родилась та, что показалась единственно верной, способной решить возникший конфликт интересов. Перейдя сквозь мост вознесения, он оказался у уже хорошо знакомого городка, и, особо не таясь, отправился к месту встречи, где виднелась родная фигура. - Любимый! – каждый раз от этого возгласа по телу полубога разливалось тепло. Девушка, уже совсем не стесняясь, бросилась в открытые объятия, сжимая могучий торс в ответ, - сегодня такой прекрасный день! Бросив взгляд на округу, Вестник смерти вдохнул полной грудью по-весеннему свежий воздух и, улыбнувшись, кивнул. Сколько бы он не жил на этом свете, больше всего ему нравилось именно это время. Снега, по прошествии нескольких студёных месяцев, наконец, возвращаются на вершины гор, оставляя после себя лишь тысячи маленьких луж и ручейков. Природа наливается новой силой, распускаются цветы и зеленеют леса. От буйства красок и запахов, что ещё только предстоит увидеть этой весной, бывало кружилась голова. Ещё смертные всегда говорили, что деньки становятся теплее, но об этом Вестник судить никак не мог, лишённый подобного ощущения, которое он неожиданно для себя смог почувствовать рядом с Нельдой. - Пойдём! – словно игривый зверёк, она потянула Вестника за собой, - покажу одно место, тебе понравится! Не в силах сопротивляться, он поддался на уговоры и зашагал по едва заметной тропке куда-то за холм, в сторону густого леса. Стараясь не отставать, тёмная фигура пригибалась под нависающими ветвями, перепрыгивала через упавшие стволы сбегала вниз по склону и взбиралась вверх. И в момент, когда он уже хотел было окликнуть убежавшую вперёд девушку, неожиданно перед ним возник крутой обрыв. На камне у самого края, не шелохнувшись, сидела Нельда, уставившись вдаль. Полубог, не долго думая, плюхнулся рядом, как бы случайно задев любимую, которая рассмеялась и беззлобно толкнула того в ответ. Обратив свой взгляд за край обрыва, Вестник узрел пейзаж поразительной красоты. Прямо под ними простёрлось ярко-синее озеро округлой формы, светлеющее к краям. Чистота его воды у берегов создавала впечатление, что плавающие в нём рыбы парят в воздухе, словно странные птицы. Лесок, окружающий водную гладь, быстро заканчивался, уступая место зеленеющим лугам на склонах пологих холмов, где паслись немногочисленные стада. Чуть поодаль протекала бурная речушка, окаймлённая розоватыми цветами, что распускаются по весне одними из первых. Несколько маленьких домиков, ютящихся здесь же, соединялись дорогой, что уходила вдаль прямиком в тёмно-зелёную хвойную чащу, которая настойчиво взбиралась по склонам безразличных гор, царапающих небесный свод. Каменная гряда убегала за горизонт, обходя это место по кругу, словно защищая от не прошеных гостей. Лучи Кираны, пробиваясь сквозь вершины, своим жёлтым светом добавляли волшебства, однако они напомнили Вестнику о своём отце, что заставило опустить взгляд. - Что тебя тревожит, - заметив удручённый вид возлюбленного, забеспокоилась Нельда. - Отец… - после продолжительной паузы гулко произнёс Вестник, - требует прекратить наши встречи, иначе ему придётся вмешаться. - Почему? – на её лице возникло искреннее удивление, - он против наших отношений? Разве ему не желанно счастье его сына? - Судя по всему… - задумавшись он вперился взглядом в синюю водную гладь и неожиданно вскочил, - нет! Он хочет разлучить нас ради своей прихоти?! Не бывать тому! С края обрыва дующий в спину ветер ощущался гораздо отчётливее. И, вместе с ним, до Провожающего донеслись грустные и такие пугающие слова: - Но что мы можем, кроме как повиноваться? - Можем! – развернувшись на месте он подошёл к девушке и присел перед ней, - он видит нас у этого городка, видит, что я часто ухожу из обители к тебе. Если бы мы могли встречаться не здесь… - Я могу отправиться в путешествие! – неожиданно выпалила Нельда, - я сбегу из дома и отправлюсь в странствия, в которых смогу видеться с тобой! - Хм… это может сработать. Но если мы начнём действовать сейчас же, Эфир скорее всего заподозрит неладно и раскроет наш замысел. Чтобы обхитрить его нам придётся расстаться не на долго. - На сколько? – жалобный взгляд, брошенный на любимого, вызвал у того ощутимую ломоту в груди. - Я думаю, до следующей зимы, - столь жёсткий вердикт заставил девушку опустить глаза. - Так долго? Видя изменения в её настроении, Вестник без предупреждения заключил Нельду в объятиях, таких же тёплых и уютных, как и прошлой зимой. Проведя рукой по волосам, он нащупал прямо за ней притаившийся между камней цветок вьюнка и сорвал его, после вручив ей. - Не унывай, любимая моя. У нас всё получится! За это время я смогу убедить Отца, что с головой погружен в работу и даже не вспоминаю о тебе. А после, я найду тебя, обещаю! Верь мне. *** Поначалу удручающие новости со временем приобрели более радужный окрас. Ещё раз посетив Нельду через несколько дней, Вестник принёс ей в подарок маленький невзрачный медальон округлой формы с мутно-красным камнем в центре. С помощью этой вещи через время он намеревался найти любимую, где бы она ни была, и после долгих прощаний покинул её. Вернувшись домой, она долгое время не могла прийти в себя, всюду за ней следовали тоска и одиночество, пусть и всё это время вокруг были люди. Каждую ночь она тихо плакала в подушку, стараясь не разбудить мать, а днём глубоко погружённая в себя занималась домашними делами. Со временем чувство брошенности сменилось острым желанием снова увидеться с любимым, прикоснуться к нему, ощутить то тепло, услышать его голос. Приготовления к побегу не потребовали много времени, ибо Нельда прекрасно знала, когда к ним придёт первый караван из соседних городов с множеством товаров на продажу. Пробраться на него не составит труда, нужно было только позаботиться о припасах. Через пару недель неспешных, вдумчивых приготовлений и вот, наконец, в их город приходит долгожданный для всех торговый караван, который ещё через пару дней отправился дальше по побережью на север. Забравшись в одну из ведомых повозок, в которых не было караванщиков, девушка устроилась в укромном уголке между тюками с тканями южных мастеров, когда полог резко дёрнулся и внутрь ввалился парень с маленькой котомкой в руках и коротким мечом в добротных ножнах. Он, не таясь, привалился к пустующим пока птичьим клеткам и, улыбаясь во весь рот, прошептел: - Хотела сбежать не попрощавшись? - Григор?! – удивлению Нельды не было предела, - что ты тут делаешь? - Как обычно прикрываю сестру! После долгой перепалки, он всё-таки убедил девушку, что препятствовать ему нет никакого смысла – он всё равно пойдёт с ней, аргументируя это тем, что он сам всегда хотел оставить родной берег и пустить в странствия, хоть и отговаривал от этого Алоя. К тому же этот путь наверняка был полон опасностей, от которых Нельду будет некому защитить. В общем, они договорились держаться вместе до тех пор, пока мечта всей жизни не будет достигнута. Обнаружили их очень быстро и поначалу хотели отправить назад, однако караванщиков удалось убедить довезти их до ближайшего перекрёстка, на которых обычно стояли таверны. Там к ним начала мрачно приставать тройка сомнительных личностей, которых с места согнал трактирщик, аргументируя тем, что в его заведении никаких потасовок не будет. Бугаи недовольно бурча покинули помещение, бросив на парочку злобные взгляды. Отобедав куском свежего хлеба и кружкой яблочного сидра, Григор с сестрой вышли на дорогу, где заметили странного мужчину в длинной накидке, что просто стоял и курил витиеватую трубку, глядя на раскинувшийся неподалёку лес. Мирно проследовав мимо него, брат с сестрой вошли в чащу и попали в полный чарующих звуков мир. Какофония из шелеста листьев и пения разномастных птиц успокаивали и навевали чувство безопасности. Так они шли, любуясь красивыми полянами цветов и высоченными стволами деревьев-долгожителей, пока перед ними не возник один из тех бугаёв. Он злорадно улыбался и без стеснения рассматривал Нельду, пока его дружки обошли парочку сзади и не взяли их в кольцо. Меч Григора покинул ножны, что странным образом рассмешило разбойников и они, скалясь и размахивая своими кинжалами, начали приближаться. И в этот момент стоящий впереди бандит дёрнулся, отпрянул и, развернувшись на месте, рухнул прямо на дорогу, показывая всем пару прямых стрел, вонзившихся ему в спину. Все, включая бандитов, замерли, пытаясь осознать произошедшее, и этой паузы было достаточно, чтобы ещё пара стрел с резким свистом вошла им между глаз. Нельда облегчённо вздохнула и уже хотела найти неведомого спасителя, дабы отблагодарить его, но Григор неожиданно дёрнул её за руку и бросился к ближайшему дереву. Прильнув к стволу древнего гиганта, он прижал палец к губам и начал прислушиваться. Тихий лесной фон, состоящий из легкого шелеста листвы и далёких стенаний стаек птиц, резко сменился басовитым выкриком: - Вылазьте! Деваться вам все равно некуда. Тихо ругнувшись, парень начал судорожно искать варианты бегства, но не придумал ничего лучше, чем просто рвануть прямо, надеясь, что неведомый стрелок не достанет их за тенью дерева. Но только они высунулись, как в землю перед ними воткнулась стрела. - Ну и чего ты удумал? Медленно развернувшись, Григор узрел того самого мужчину в накидке, что совсем недавно курил возле таверны. Стоя на пригорке с непонятным устройством в руках, он хитро щурился из под капюшона, будто оценивая товар на рынке. Вдруг прямо ему на макушку упала капля, что заставило его насторожиться и оглядеть ветки прямо над ним. - Кажись, быть дождю… - задумчиво протянул стрелок, наблюдая за всё большим и большим количеством капель, что ниспадали с далёких крон, - айда за мной, ребятня. А то мокнуть неохота. Мужчина резво собрал выпущенные стрелы, после чего похлопал по карманам поверженных бандитов и, видимо не найдя искомого, в сердцах пнул бездыханное тело. Он не брал их на прицел и не вёл как пленных. Наоборот, лишь махнул рукой и зашагал по дороге прочь, чем неслабо удивил Нельду и Григора, осторожными зверьками уставившимися на опасного хищника. Любопытство взяло верх, и они нагнали своего спасителя в тот самый момент, когда он нырнул в ближайшие колючие заросли. Продраться сквозь эту преграду было крайне сложно, но они справились и оказались под сводами неглубокой выемки в скале, где был разбит импровизированный лагерь. В скрывавшемся за уступом костре тлели угли, а в дальнем конце на нескольких старых деревянных ящиках было оборудовано спальное место. Скинув с себя накидку, мужчина бросил в угли какой-то белёсый порошок, от которого пламя неожиданно разгорелось. Получив молчаливое приглашение, брат с сестрой подошли к огню. Мужчина, оказавшийся уже совсем не молодым, представился Митром и в непринуждённой манере поведал им, что давно выслеживает грабителей на этом тракте, стараясь поддерживать, таким образом, порядок в этих лесах. В свою очередь Григор рассказал ему свою историю без утайки и попросил проводить их до ближайшего города. После нескольких странноватых шуток, Митр всё же согласился, но при условии, что выдвинутся они после дождя, а уже в городе они обратятся к некоему Алейну. Мол, этот человек может помочь на жизненном пути любым заблудшим душам. На том и договорились, после чего Митр, нисколько не смущаясь, начал травить разные истории, что приключались с ним, и по их характеру было понятно, что рассказчик явно любит приукрасить. Рассказал он им и своей давней жизни в деревне с любящей женой и парой озорных карапузов, что в один миг оборвалась во время набега бандитов из прилегающего леса. Помрачнев, он поведал, как погибла вся его семья, а родной дом вместе с хозяйством был сожжён. Потеряв всё, что у него было, он хотел было броситься со скалы, но рядом оказался какой-то бродяга, что уговорил его дойти до города, где познакомил со странным человеком по имени Алейн. От подробностей Митр воздержался, хитро улыбнувшись и сказав: - Сами всё увидите. Дождь лил до самой темноты и не решившись покидать укрытие вместе с детьми ночью, мужчина объявил отбой и встал на ночную вахту, предупредив, что и Григору придётся постоять на посту. *** Город располагался в долине между двух высоких холмов, покрытых зелёным кустарником с редкими вкраплениями деревьев. Ветер гулял среди них, не встречая никаких преград, однако в долине он выл от злости на непреодолимые каменные стены, украшенные витиеватым разноцветным орнаментом. Высота этих стен была такой, что за ними не было видно городских зданий, кроме сторожевых башен, которых было многовато для города подобных размеров. На воротах странного вида троицу даже не подумали задерживать, и уже внутри Григор понял насколько он ошибался. Спускаясь с холма, он совсем не обратил внимания, что сама долина под углом уходит далеко на запад, скрывая от глаз путников истинные размеры этого селения. Видевший до этого лишь родную рыбацкую гавань, парень был поражён, как столько людей могут жить в одном месте. По улицам постоянно сновали горожане, создавая самые настоящие потоки и течения, как в открытом море. Пару раз их случайно толкнули, но сразу же извинились, отчего Нельда восхитилась вежливостью местных, а Митр как-то напрягся, настороженно оглядываясь по сторонам. Пришлось изрядно попетлять, чтобы найти нужный переулок, оказавшись в котором Митр заметно расслабился и разговорился, хотя до этого молчал в тряпочку. - Видели бы вы это место лет семь назад! Захолустный оборонительный форт с десятком хлипеньких лачуг, которые к тому же ветром сносило раз в неделю. А потом здесь обосновался Алейн со своими парнями! Быстро они навели тут порядок и старосту местного сместили! А когда сюда торговцы потянулись да ремесленники всякие, отстроили стены. Таперча они уже внутренними стали, а внешние совсем недавно закончили. Некоторые говорят, мол, не без помощи каких-то мутных богов, но за это я не ведаю… - отыскав нужный поворот, за которым стояла пара здоровенных лбов, перегораживая проход от стены до стены, Митр перекинулся с ними парой слов и был пропущен дальше, - а когда царь прознал о том, что тут всё процветает, решил к рукам себе это всё прибрать. Бои тогда были страшные, как сейчас помню! Но уж больно хорошо парни Алейна тут окопались, да и местные его поддерживали, так что солнцеликому пришлось на сделку с ним пойти… Подойдя к низенькой дверце, Мирт остановился, глянув куда-то вверх. - А что за сделка? – поинтересовалась Нельда, старательно придерживая подол собственного платья от вездесущей грязи. - Тише ты! - неожиданно прошипел стрелок, - здесь не принято об этом болтать, так что я вам этого не говорил, усекли? Когда брат с сестрой дружно кивнули, Митр отворил дверь, и гостям предстало зрелище небывалого празднества. Здесь располагалась таверна с обширным залом и большим количеством столов, за которыми восседали десятки разномастных горожан. Они ели, пили, разговаривали, смеялись и пели какие-то весёлые песни. Кто-то умудрился забраться на стол и начать отплясывать на нём, пока не прибежала тучная женщина с длинным полотенцем и не спустила его обратно на землю чуть ли не головой вперёд. Вокруг царила атмосфера безудержного веселья, а в воздухе витали ароматы сидра, пряных настоек, пота и свежего хлеба. И всё это разом навалилось на двух деревенских жителей, что волею судеб оказались здесь, и заставило прямо таки застыть на месте. - Не дрейфь, молодежь! – Митр задорно хохотнул и запихнул парочку внутрь, - здесь вас не обидят! Пройдя вглубь зала, попутно здороваясь с какими-то своими знакомыми, он усадил Григора и Нельду за свободный стол и наказал ждать, пока не вернётся, бросив трактирщику, чтобы накормил детей с дороги. Ждать пришлось недолго, хотя это время показалось бесконечным, ибо стоило Митру скрыться в ближайшем дверном проёме, к ним тут же подсели два явно перебравших с настойкой типа и начали задавать массу разнообразных вопросов, видимо стараясь познакомиться. Не найдя чего им ответить, парочка гостей начала раздражать местных выпивох, и дело уже начало принимать угрожающий оборот, когда из ниоткуда за их спинами возникла фигура в знакомой накидке и, положа руки им на плечи, что-то прошептала им прямо на ухо. Мужики резко встали, вежливо извинились и быстро покинули сие заведение. - Не обращайте внимания, - хитро подмигнув спутникам, заговорил Митр, - он вас уже ждёт, айда за мной. Место, куда они попали после нескольких лестничных пролётов, было похоже на рабочий кабинет старосты в их родном городке, только шире и с более высокими потолками. Посреди зала, увешенного несколькими знамёнами и гобеленами, стоял длинный овальный стол, за которым восседал поджарый мужчина в диковинном костюме с множеством карманов и парой кинжалов на поясе. На лице его виднелся прямой шрам, проходящий от лба до правой скулы, а волосы были тронуты сединой, что создавало сильное впечатление, что перед ними сидит старый мудрый воин, повидавший множество битв. - Прошу, - махнув рукой на два ближайших к нему стула, хозяин навис над пустой тарелкой прямо перед ним и сложил ладони в замок, - нужно кое-что с вами обсудить. *** Хозяин, представившийся тем самым Алейном, коротко расспросил гостей о целях их путешествия и, усмехнувшись наивным порой даже детским мечтам, предложил им свою помощь. Как оказалось, в паладины не брали мальчишек, не владеющих основами ближнего боя, так что в столице ему пока что делать нечего. Он предложил остановиться здесь, пока Григор будет обучаться у местных мастеров. В замен ему придётся некоторое время поработать на Алейна. Нельде же он предложил работу в таверне, на что она ответила категорическим отказом. Усмехнувшись, хозяин махнул рукой и отправил парочку к Митру, который проводит их куда надо. А когда гости удалились, он отметил про себя, что у девочки явно много тайн, делиться которыми она совсем не торопилась. Тренировочный лагерь оказался буквально посреди плотной центральной городской застройки. Ровная площадка была уставлена деревянными мишенями, столбами с подвешенными на них соломенными мешками и небольшой конной площадкой. Григор показал себя как способного ученика с задатками мастера фехтования. Нельда же, неожиданно для всех, впечатлила инструкторов меткой стрельбой из походного лука. Митр, недолго думая, вручил ей свой личный арбалет, который показался девушке слишком громоздким и неудобным, и поэтому ей так и не удалось попасть по мишени, разбросав болты по всему двору. Рассмеявшись, Митр забрал у неё своё оружие, тихо пробормотав: - Ну, лук, значит лук… С этого дня и начались изнурительные тренировки, длившиеся несколько месяцев. Дни они проводили на этой площадке, оттачивая мастерство, а ночи – в комнатке над таверной. Брат обычно без сил валился на койку и сразу же отрубался, а вот Нельде не спалось. Её то и дело посещали тревожные мысли о любимом. Как он там? Всё ли у него хорошо?.. Частыми гостями стали печаль и тоска, причём бывало они накатывали столь сильно, что грудь буквально разрывало, а плач приходилось сдерживать, утыкаясь в подушку. Разумом она понимала, что эта разлука когда-то закончится и они снова будут вместе, но сердце рвалось к любимому прямо сейчас, не глядя ни на какие преграды и не внимая уговорам. Постепенно их стали брать на простые дела, вроде охраны торговцев или сопровождение караванов. Григор всё крепчал и матерел, меч в его руках танцевал, словно гимнастка с южного побережья, постепенно он освоил верховую езду, хоть это и далось ему с большим трудом. А вот его сестра полюбила верховые поездки и начала показывать высокий результат, когда попробовала стрелять из лука на скаку. Через время Алейн, убедившись, что ученики уже почти не уступали лучшим из его бойцов, предложил последнее поручение, после которого их долг будет уплачен. В городе, что лежит на востоке, жил один человек, который приложил множество усилий, чтобы торговцы Алейна не могли приезжать на местные базары. Нужно было отправить его к Эфиру и сделать это незаметно. Григор согласился, ни сколько не колеблясь, Нельда же смутилась странным желаниям их наставника, но всё же не решилась бросить брата одного. Путь туда не доставил никаких трудностей, и вот они с братом в тёплых вечерних сумерках выслеживают нужного человека, что возвращался домой по покрытым мраком узким улочкам. Низенький, полноватый мужичок с длинной, заплетённой в косу бородой, с маленькими поросячьими глазками и странноватой ухмылкой на лице вызывал внутри лишь лёгкое чувство отвращения, не более. Дойдя до калитки, ведущей в уютный внутренний дворик двухэтажного дома, он украдкой оглянулся и, не обнаружив никого вокруг, отстучал по дереву специальный сигнал, после чего дверь отворилась. Наблюдавшая за его действиями с соседней крыши парочка чуть не прыснула от смеха над столь убогой системой безопасности – специально выделенный человек стоял у калитки и отпирал засов после особого стука. Тем временем из распахнутого окна второго этажа послышались радостные крики ребятни. Ватага небогато одетых сорванцов чуть не повалила принёсшего сладкие подарки гостя, который тут же ввязался к какую-то игру и начал неуклюже бегать по комнате, словно бы сам вдруг превратился в ребёнка. Через время кто-то тихонько окликнул мужичка и он извинившись перед детьми удалился из поля зрения, после чего вновь появился во дворике, но уже в сопровождении молодой женщины в немного выцветшей накидке. Они, тихо о чём-то разговаривая, медленно обошли дворик по кругу и уселись на скромного вида скамейку. - Идеальная мишень, - возбуждённо прошептал Григор, - сможешь достать его отсюда. После всех тренировок у Алейна, она была почти уверена, что попасть ему прямо в голову не составит труда и, решительно кивнув брату, она уже натянула тетиву, когда странное, непонятное ощущение заставило замереть. Это не был сигнал об опасности от хорошо натренированного шестого чувства, скорее обыкновенная догадка, мысль, которая возникла где-то на границе подсознания и не давала покоя. Что-то тут явно было не так. Сумерки потихоньку переходили в ночь и гомон толпы с соседней широкой улицы уже успел стихнуть, из-за чего тихие голоса из дворика стали различимы: - Господин, поймите, им больше никто больше не хочет помогать. Министры… - Не волнуйся, Тая, - голос мужичка звучал томно и тягуче, немного отдавая скрипучими нотками, - предоставь министрат мне. - Я не смею… - Ничего страшного, - он с улыбкой поднял руку, - то, чем вы здесь заняты, очень важно, и это должны понимать все, в том числе и министры. У меня найдутся нужные аргументы, чтобы поддержать столь уникальное место как ваш приют. Возникшие в душе сомнения усилились и, Нельда медленно расслабила натяжение лука, проигнорировав возмущение брата. - Спасибо вам, господин… - Не стоит благодарности, - мужичок медленно поднялся и взял женщину за руку, - в конце концов, мы должны нести добро друг другу, всеми силами стараться помочь, особенно в таких тяжёлых ситуациях как у вас. Нельда опустила лук и прильнула к крыше, не отрывая взгляд от выходящую из калитки цель. - Ты что творишь, - донеслось злобное шипение слева, - мы же упустим его! Девушка не обращала никакого внимания на стенания брата, глубоко погрузившись в раздумья и при этом не сводя взгляда с нескладной полноватой фигуры резво шагающей по переулку. Грязно ругнувшись, Григор вырвал у сестры лук и, стараясь как следует прицелиться, с тихим звоном тетивы отправил стрелу в полёт. Нельда даже не старалась помешать брату, ибо не надо было быть предсказателем, чтобы угадать результат этой отчаянной выходки. Стрела, подхваченная порывом ветра, ожидаемо отклонилась и, проткнув чью-то простынь, сушащуюся на верёвке, затерялась в дорожной пыли. Всю дорогу до занятого ими угла в захолустной таверне Григор злобно пыхтел и бурчал что-то себе под нос, на что погружённая в свои думы девушка не обращала никакого внимания. Только когда дверь комнаты закрылась, она подняла ладонь, опережая готовые сорваться с губ брата слова, и произнесла: - Он не плохой человек… - Да какая разница?! – лицо его налилось багрянцем, а глаза казалось, вот-вот выпрыгнут из орбит, - это наша задача! Ничто более не важно! - Если он погибнет, детей ждёт ужасная участь. - Это что, твои дети?! Или может, ты знаешь их родителей? Нет! Это беспризорники, к тому же в чужом городе! - О них больше некому позаботиться… - Может им и не нужна ничья забота? - А если нужна? - Значит, о них позаботятся те, что постарше! А если нет, что ж, пусть боги решают их судьбу! Нельда взглянула на распалившегося брата глазами, в которых стали заметны слёзы: - А ты себя значит, богом возомнил? Вершителем судеб?! - Нет. Я лишь делаю свою работу. - Так значит, твоя работа убивать ни в чём неповинных детей? - Хватит! – Григор рубанул ладонью и, глянув на готовую сорваться сестру, отошёл в угол. Отдышавшись он, не поворачиваясь к ней, вкрадчиво произнёс, - если не собираешься помогать, тогда отойди в сторону и не мешай. Слова входили в подкорку, словно забиваемые тюремщиком гвозди, забирались глубоко внутрь, обжигая сознание. Тяжёлый ком подкатил к горлу, перекрывая доступ воздуха, но Нельда, дёрнув головой, запретила себе плакать. Вместо этого она, молча, встала с не застеленной койки и, хлопнув дверью вышла прочь. Горечь, боль и досада слились в одно большое тяжёлое месиво где-то в районе сердца, мешая адекватно мыслить и как бы отдаляя её от собственного тела, которое действовало автоматически. Вот она вышла из таверны, вскочила на верного коня и направила его в сторону ворот. Она не думала о каких бы то ни было последствиях для себя или для брата. Мириться с изменениями в родном человеке, которого она знала с самого рождения, не было никаких сил. Возникшая в его взгляде жестокость и жажда крови ужасала и отталкивала. Конь нёс её прочь из этого города одним ему известным путём довольно долго, пока из-за холма не выплыл до боли знакомый орнамент стены. Не в силах представить, как она явится к Алейну и сокрушившись своему фиаско продолжит служить его кровожадной воле, она пустила верного скакуна галопом прочь от этой обители, теперь вызывающей лишь отвращение. Долго она плутала по извилистым тропам лежащего на юге леса. И неизменно, каждым вечером, устраиваясь на ночлег она рассуждала о своём будущем. У неё не было никакого плана или даже мысли о том, что ей делать дальше, лишь скромная надежда ютилась где-то глубоко внутри. Надежда на то, что её любимый придет, наконец, к ней и принесёт покой мечущейся внутри душе. На шестой день скитаний ей на пути попался небольшой торговый караван, прибившись к которому девушка через время прибыла в маленькую деревеньку. И там, у живописного горного озера, которое со всех сторон обступали величавые каменные пики, её посетило удивительное спокойствие. Сидя на крупном валуне, она не могла оторвать взгляд от созерцания природного великолепия. Угрюмый лес обступал водную гладь со всех сторон, скрывая в своей глубине изредка покрикивающих птиц. Облака, проплывая мимо этой природной чаши, бросали свои меланхоличнее взгляды внутрь, но горы старательно скрывали от этих чужаков свои сокровища. Сим не впечатлённые, они лишь отводили глаза, и, не сбавляя скорости, неслись дальше по своим делам. Иногда водную гладь нарушали редкие всплески немногочисленных косяков местных рыбёшек или прилетевший издалека ветерок, но они не могла нарушить истинное спокойствие, что дарило это место. Увлечённая созерцанием, девушка далеко не сразу обратила внимание на медленно приближающиеся тяжелые шаги из-за спины. А обернувшись, не смогла сдержать возникшей на лице улыбки и побежавших из глаз слёз счастья. - Ты вернулся! - По-другому и быть не могло, - раздался хорошо знакомый хор нескольких голосов, быстро соединившихся в один единственный. Глава 6 «Роковая ошибка» Они были вместе! Наконец, спустя столь долгое время! И пускай он говорил, что прошло совсем немного, Нельда ощущала эту разлуку, как бездонную пропасть между двумя светлыми умиротворёнными берегами. Вестник поведал ей, как ему приходилось являться на поклон к Всевышнему, как он всеми силами старался добраться до самых сокровенных тайн, но всякий раз его сын успешно создавал впечатление их отсутсвия и полной отрешённости. Как томными тихими ночами в башне Смерти всматривался в небесную бездну, представляя свою любимую, и каждый раз трепетал, когда долг призывал его спуститься в мир смертных. Как его дух содрогался, когда там внизу среди множества людей ему мерещился утончённый и столь любимый силуэт. Ожидание терзало его, но разумом он понимал, что это необходимо. В конце концов Эфиру наскучили бессмысленные беседы с покладистым сыном, чему Вестник был в тайне ужасно рад, ибо это было добрым знаком. Выждав ещё немного времени, он наконец решился спуститься вниз и, дабы проверить следит ли за ним око Всевышнего, учинил несколько странных происшествий в городах смертных. И облегчённо вздохнув, когда отец никак не отреагировал на действия своего подопечного, начал недолгие поиски своей любимой, быстро увенчавшиеся успехом. С этого момента в их жизни начались невиданно счастливые дни. Нельда продолжила своё неспешное путешествие, а Вестник часто спускался к ней из Эфириума. И в эти счастливые моменты они много разговаривали. Нельда рассказывала о своих путешествиях и немногочисленных курьёзах на службе у Алейна, Провожающий говорил о разнообразных неведомых землях, где ему приходилось бывать. Впечатлённая рассказами девушка захотела посетить все эти удивительные места, несмотря на то, что путь до них будет чрезвычайно долгим. Это не могло испугать девушку, которая, наконец, обрела счастье в объятиях любимого. Единственное, что не давало ей покоя всё это время, тот факт, что она так ни разу не видела его лица. Не решившись спрашивать его прямо, в один из совместных вечеров на берегу безымянной горной речки, обдуваемая озорными порывами свежего ветра, она завела пространный разговор о полубогах и их наставниках. Столь неожиданный интерес несколько озадачила Вестника, но он всё же отвечал на вопросы любимой, которые с каждым разом становились всё страннее, пока она не озвучила тот, единственный, из-за которого и затевалась вся эта беседа: - Скажи, а зачем Вестники носят маски? К этому моменту он уже догадался, куда всё это время клонила Нельда, однако всё равно не сумел скрыть смущения. Медленно потерев руки, он бросил взгляд вдаль и ответил: - Отец говорил, что в ней наша сила. И ещё она защищает нас… - От чего? - Он сказал, - голос полубога слегка дрогнул, и он опустил глаза, - так нам не придётся испытывать ужасные чувства, что одолевают людей в моменты своей гибели или потери близких. - То есть не позволяет тебе чувствовать? Вестник лишь пожал плечами. - Но ведь получается, эта маска не позволяет тебе познать и радости смертной жизни, счастье, любовь… - Я понимаю, что ты хочешь, - даже не смотря на сидячее положение, фигура Вестника значительно возвышалась над Нельдой, - но я боюсь. Её удивлению не было предела. Факт того, что столь могущественная сущность вообще может чего-то бояться никак не желал откладываться в голове. Он резко встал и в смятении побрёл к кромке воды, что отделяла землю от бушующих ледяных порогов. Прикоснувшись к поверхности небольшой заводи, он пронаблюдал, как расходящиеся во все стороны кольца искажают очертания выглядывающей из под капюшона маски. - Что тебя пугает? – раздался из-за спины нежный голос, сопровождаемый легким прикосновением утончённой ладони на его плече. - Я ведь никогда её не снимал, - не поднимая взгляда, пробормотал Вестник, с неохотой раскрывая собственную душу, - это запрещено волей Всевышнего. И я не знаю, что ты увидишь, вдруг там прячется пугающий лик, порицаемый всеми живыми существами?! Вдруг я настолько ужасен, что ты разлюбишь меня… Решительно развернув его к себе, она приложила руку к тому месту, где под маской пряталась щека и заговорила твёрдым, насколько, это возможно, голосом: - Ничто не заставит меня разлюбить! Ты смысл моей жизни, сама её суть, помни это всегда и больше так никогда не говори. Пожалуйста, верь мне… Её голос, столь нежный и притягательный, задевал какие-то особые глубинные струны. Тепло разливалось по телу, убеждая его самого, что готов отдать ей весь мир, будь на то её воля. Всеобъемлющая, бесконечная, словно вселенский простор, любовь рвалась наружу, сдерживаемая лишь одной преградой. И этот момент максимального доверия и близости, он позволил снять ту личину, что была его собственным лицом всё то время, что он помнил. Поначалу девушка, словно маленький зверёк, украдкой бросила взгляд под маску… и застыла в недоумении. В глубине души она надеялась, что Вестник окажется сказочным красавцем, при этом справедливо готовясь к наихудшим вариантам. Но там, где должно было быть лицо полубога, из-под капюшона на неё взирала… пустота. Чёрная, словно ночь, бездна глядела на неё, а она всё никак не могла осознать, на что смотрит. Вестник, уже смирившийся с любым вердиктом своей возлюбленной, внимательно наблюдал за малейшей реакцией, возникающей на её лице. И сначала он сам впал в ступор, наблюдая, как Нельда пытается вглядеться получше, будто он находился где-то очень далеко, а не стоял к ней вплотную. И возникший в уме вопрос, едва сорвавшийся с губ, неожиданно застрял в горле, когда выражение её лица начало меняться. Глаза её расширились, брови медленно поползли вверх, а рот приоткрылся в немом крике. Не понимая, что происходит, он обратился к ней, но никакой реакции на его слова не вызвали. Печаль, тоска, боль сотен тысяч смертных лавиной пронеслись по её душе, оставляя чудовищные раны и втаптывая остатки разума всё глубже и глубже. И в ту секунду, когда выдерживать навалившийся груз не было сил, Нельда потеряла сознание, пав на руки Вестника смерти вместе с первыми каплями горестными слезами набежавших с гор туч. *** Старенький низенький дедушка в простецком фартуке медленно вышел из дверей одноэтажного каменного дома. Потирая руки, он смущённо осмотрелся и заметив сидящего на скамье рядом необычного гостя, выдохнув, решительно направился к нему. Глаз под маской не было видно, но он на своём опыте знал, какие чувства может испытывать близкий тяжело больного пациента, глядя на доктора. - Я перепробовал всё, что знаю, - особо не церемонясь, начал он, - телом она полностью здорова – дыхание и биение сердца нормальное, никаких признаков болезни. Тут дело в разуме. Он будто сломан. Она никак не реагирует на окружающий мир и людей. И даже некоторые базовые рефлексы у неё отсутствуют. Боюсь, без должного ухода, она не проживёт и пары дней. Тяжёлое и зловещее молчание из-под капюшона прервалось лишь скрипом скамьи, когда Вестник поднялся с неё и, не говоря ни слова, вошёл в дом, покинув его уже с девушкой на руках. Глаза и рот её были широко открыты, а конечности и голова свисали, словно у трупа. Он шёл, сам не понимая, куда ему теперь податься, к кому обратиться за помощью. Перебирал ногами, пока разум его метался не в силах осознать сотворенное им зло. Что же он натворил?.. Пребывая в прострации, он неожиданно обнаружил себя возле круга вознесения, и гениальная, но вместе с тем и пугающе глупая мысль пришла ему в голову. Не долго думая, он ступил в центр составленного из камней круга и в ярко-золотой вспышке света перенёсся в Эфириум. Зал вознесения встретил его блеском золотых колонн, низким гулом портальных арок и десятком недоумённых взглядов. Несколько полубогов – такие же, как он Вестники смерти, пара Несущих Его волю в компании Буревестника - безмолвно наблюдали за действиями своего брата, видимо поражённые столь уникальной ситуацией. Не обратив на них никакого внимания, чёрная фигура со смертной девушкой на руках метнулась к выходу и через несколько особо помпезных коридоров и крутых лестниц бесцеремонно ввалилась в тронный зал. Здесь не было никого, если не брать в расчет отдающий лёгким золотистым свечением силуэт, восседающий на гигантском золотом троне. - Отец! - отчаянно выкрикнул Вестник смерти, переходя на бег. - Что ты наделал? – голос Всевышнего был глух настолько, что расслышать его простому смертному было практически невозможно. Провожающий бросил полный мольбы взгляд на поднимающегося отца… и застыл на месте. - Что ты наделал?! – на этот раз полный тихой злобы тембр пронёсся по всему тронному залу, вырвавшись даже за пределы дворца. - Отец, прошу тебя… - Ты ослушался моего слова! – Эфир взмахнул рукой, вскочив с трона, - мною было потрачено столько времени, чтобы ты вернулся на истинный путь, но ты выбрал противиться самой божественной сути! - Я сделаю всё, как ты сказал, только спаси её! – тысячегласый вопль Вестника разнёсся под сводами зала, столь громко, что даже Всевышний на миг впал в ступор, однако быстро сбросил наваждение и ответил: - Ничего не хочу слышать! Отведи её к вратам и навсегда забудь о смертных чувствах, такова моя воля! Это будет тебе уроком. Всё. Вердикт вынесен. Он прекрасно знал, что переубедить отца в чём-либо было невозможно даже для древних богов, не говоря уже о нём. Но в голове не могло возникнуть и мысли о том, чтобы собственноручно отправить свою любовь в безвременную пустоту, навсегда попрощавшись с тем единственным живым существом, что видело в нём не исполнителя чужой воли и не жуткого зловещего монстра, забирающего жизни. Так ненавидимые Эфиром чувства наполнили всё естество Вестника до краёв, и он в порыве злобной решимости, молча, развернулся и удалился прочь из этого ненавистного ему места. Нет, конечно же, он не смог исполнить поручение отца. Вместо этого, сквозь арку зала вознесения он перенёсся туда, где он мог рассчитывать на хоть какую-то помощь. Город меж двух высоких холмов с резным узором на крепостных стенах встретил нежданного гостя гулким эхом оживлённой торговли где-то на центральном рынке и удивлённым молчанием всех встречающихся ему на пути людей. Дойдя до хорошо знакомого места, он был неожиданно остановлен энергичным выкриком откуда-то сверху: - Вестник смерти! Какая честь лицезреть тебя, - лестные и немного заискивающие речи лились с маленького балкончика, откуда на него без особого смущения взирал хозяин этого нечестивого места, - чем обязан столь неожиданным визитом? У нас, насколько мне известно, все живы и здоровы. - Мне нужен Григор, - пугающий многоголосый рык разнёсся по округе источая злобу, однако от слуха бывалого разбойника не ускользнула едва заметная горестная нотка. А в купе с лежащей на его руках недвижимой, но всё же хорошо знакомой фигурой ситуация становилась ещё интереснее. Более не говоря не слова, он махнул рукой своим стражникам и скрылся в глубинах второго этажа. Со всей возможной осторожностью, Провожающего отвели в небольшую комнатку с единственной кроватью, на которую полубог возложил свою любимую. Не прошло и минуты, как внутрь влетел ошарашенный парень с круглыми, словно блюдца, глазами и, уставившись на сидящую подле своей сестры чёрную фигуру, глухо прорычал: - Что ты сделал?! Вестник резко повернулся к Григору, что чуть не заставило того отпрыгнуть. - Мне нужна твоя помощь, - после бесконечно долгого мгновения, произнёс ужасающе тоскливый голос, - присмотри за своей сестрой. - Что случилось?! – парень вскрикнул, когда Вестник нехотя поднялся и двинулся к выходу, - что с ней?! Остановившись и замерев на несколько секунд, он вкрадчиво произнёс, даже не подумав повернуться: - Она заболела. Позаботься о ней. - А ты куда?! - На поиски лечения. *** Его не было долго. Слишком долго. Поначалу, он посетил всех врачевателей, что были в этом городе. Получив от каждого из них один и тот же ответ, он двинулся в другие поселения. Он ходил к знаменитым на весь смертный мир докторам, посещал целителей в высокогорных деревнях, славящихся своими особыми методами. И северные шаманы и южные имамы, никто не мог дать даже слабой надежды на хоть какой-то положительный исход. Последней надеждой оставались ведьмы, живущие далеко в восточный горах, но добраться до них ему было не суждено. Перед очередным отбытием в дальний путь, Вестник решил навестить Нельду, что стало уже практически ритуалом. Явившись к вратам города, полный печальных мыслей и навалившейся безысходной грусти, он не обратил внимания на слабые изменения произошедшие в местных жителях. И лишь подойдя к таверне, он заметил какой-то странный благоговейный взгляд стражников, устремлённый в пустоту. Замерев на мгновение, он вдруг дёрнулся поражённый ужасной догадкой, ведь он уже видел подобное состояние людей и оно могло возникнуть только после встречи с одним единственным известным ему существом. Бешено влетев в ставшую Нельде домом комнатку, он не обнаружил своей любимой, а только сидящего на табурете Григора, глуповато уставившегося на едва заметный след от недавно лежавшего здесь тела. Не произнеся ни слова, Вестник смерти что было сил рванул прочь из города прямиком к кругу вознесения. На этот раз Эфириум был на удивление пуст, но обращать внимания на это у Провожающего не было ни секунды. Он словно разъярённый зверь нёсся к сияющим вызывающим экзистенциальную тошноту золотым светом вратам, где он застал радостную и одновременно ужасающую картину. Нельда стояла там, живая, невредимая. Снова её лицо было осмысленным, а в глазах горел озорной огонёк. Она стояла внимательно слушая возвышающуюся над ней золотистую фигуру, а по её коже то и дело пробегали светящиеся посмертные символы. Вестник остановился, словно бы налетел на невидимую стену, когда Эфир бросил на него полный разочарования и гнева взгляд. - Отец, подожди! – прокричал полубог единственным голосом. - Ты снова ослушался, - гулкий бас звучал будто приговор, - я надеялся, что ты одумаешься… - Я могу всё исправить! - И как же?! – в словах Всевышнего прорезалась издёвка. - Я… - судорожно стараясь найти хоть какой-то ответ, он неожиданно выдал, - …пойду в Великую Библиотеку! Кха-Асс поможет… - Кха-Асс! – рассмеялся во всю мощь своих божественных лёгких Эфир, - везде этот проклятущий Кха-Асс! - Ведь он знает ответ на любой вопрос… - Замолчи! - резкий взмах могучей ладони прервал рассуждения сына, - если у тебя не хватает мужества совершить то, что должно, значит, это сделаю я! С этими словами он настойчиво подтолкнул девушку в сторону бесконечно яркого сияния врат. Та смогла лишь виновато взглянуть на своего любимого и покорно подчиниться воле великого бога. Вестник понял, что не в силах безучастно наблюдать за этим и, ни мгновения не сомневаясь, бросился прямо на Эфира, рыча с какой-то звериной злобой. Но ему было не суждено даже прикоснуться к величественно шагающему богу. Резкий тугой порыв воздуха отбросил Вестника, повалив того спиной на помост. Не понимая произошедшего, он попытался подняться, но не смог – титаническая хватка держала его прямо за горло. - Да как ты смеешь препятствовать воле Всевышнего, - сияние из глаз отца было наполнено чистейшей яростью, - ты всего лишь проблема. Твои чувства это помеха на пути вечного существования всей вселенной! Даже не стараясь напрягаться, он поднял над собой пытающегося вырваться сына: - Думаешь, все эти запреты просто так? Думаешь мои слова это пустой звук?! – взмахом другой руки он отправил Провожающего в ещё более длительный полёт прямиком к подножию постамента, где уже начала собираться небольшая толпа безучастных наблюдателей, в которой кроме других Вестников смерти не было никого. Медленно приподнявшись, понимая, что никак не сможет помешать происходящему, он глядел на утончённую женскую фигуру медленно утопающую в ослепительных лучах света. - Хотя знаешь, - Эфир, сопровождавший её резко остановился, - у меня есть идея получше. Это будет наглядным уроком для тебя. И для всех вас! Взмахом руки Всевышний заставил символы на теле Нельды остановиться и начать набирать яркость. Она явно была напугана происходящим вокруг, но была не в силах вымолвить не слова. Всё на что она была способна, это бросить на любимого последний полный нежных чувств взгляд, прежде чем сияние символов не поглотило её целиком, превратив человеческую фигуру в подобие солнца. Щелчок пальцев разнёсся по округе чудовищно громким эхом и сияние Нельды в миг исчезло, оставив после себя лишь пустоту. - Видишь? И так будет с каждым смертным. Абсолютно все они рано или поздно умрут и будут мной поглощены! Вестник смерти глядел на пустое место, где только что был самый дорогой его душе человек и постепенно наливался до этого незнакомым, но чертовски сильным чувством. Но ему было не дано понять, что с тем самым щелчком внутри него что-то сломалось. Какая-то важная деталь собственного разума хрустнула и отвалилась, освобождая неудержимый поток бесстрастной чистейшей ненависти. Молниеносно вскочив, он понёсся на отца, сопровождаемый собственным звериным рыком. Он уже занёс руку для удара, которая тут же была отклонена в сторону, а увесистый тычок в спину от отошедшего в сторону противника заставил его продолжить движение и в очередной раз рухнуть на землю. - Каков наглец, - глухо усмехнулся Всевышний, беря за горло и поднимая над собой сына, - видимо тебя уже не образумить… Отчаянно брыкающемуся Вестнику никак не удавалось разжать мёртвую хватку и, он, даже не осознавая своих действий, мотнул головой, позволяя скрывавшей его лицо маске спокойно слететь. И в ту же секунду злобный взгляд Эфира резко сменился на испуганный, рука его разжалась и он повалился на спину, придавив глаза рукой. Было заметно, как их сияние начало медленно тускнеть и сменяться космической чернотой, по лицу поползи змейки сосудов того же цвета, а дыхание стало сбивчивым и частым. Поражённый и забывший на мгновение о потере любимой Вестник поднялся и тупо уставился в начавшего кататься по земле великого бога. Свет всего дворца начал подрагивать и постепенно меркнуть, уступая всё той же черноте, а по башням с характерным оглушающим треском заструились широкие трещины. - Что ты натворил?! – судорожный вопрос едва смог пробиться сквозь стенания отца, но Вестник не обратил на него никакого внимания. Поглощенный пугающим, но столь же удивительным зрелищем, он постепенно познавал свою истинную природу. Существо, которое уже с трудом можно было назвать Эфиром, медленно теряло свою силу свои знания, в которых содержались ответы на многие вопросы - на те, что терзали Вестника всё последнее время, и на те, что только предстояло задать. И в момент просветления собственного разума, ему открывалось происхождение этого мира, те события, что предшествовали воцарению порядка и установлению абсолютной власти Эфира. Он видел, как на заре существования он в сопровождении множества других богов сражался против двух великих сущностей: зловещим чёрным войном в плаще с причудливым оружием похожим на косу и с виду обычной девушкой в раскованных белоснежных одеяниях, ведущей за собой бесчисленные армии смертных. Богов смерти и любви. Видел чудовищные разрушения, что оставляли их битвы и, в конце концов, увидел их поражение и ту участь, что уготовили для них победители. Любовь была развоплощена и рассеяна по самым потаённым глубинам смертных душ. Бога смерти же расчленили на множество осколков, дабы лишить своей истинной силы, запечатали саму его суть за непроницаемыми масками своих слуг и поручили Эфиру неустанно следить за ними, как за своими собственными сыновьями. - Всё это ложь, - тысячи голосов зазвучали из-под масок всех собравшихся здесь Вестников. Маски одна за одной посыпались на землю, открывая миру подлинный лик смерти – абсолютную тьму бесконечной пустоты, - весь мир, вся вселенная построена на лжи! Эфир уже лишившийся большей части своих сил мог лишь безучастно наблюдать, как свершается то, ради предотвращения чего они приложили столько усилий. Тьма из-под капюшонов толпы Вестников постепенно становилась текучей, словно смола, и медленно начала своё упорное движение к центру, где из бесформенной непроглядной масс уже формировался человекоподобный силуэт. Покрытый странного вида дымкой, которая не исходила от него, а вопреки здравому смыслу возникала вокруг и двигалась прямо к нему. И когда чёрные плащи опали безжизненными кусками самой обыкновенной ткани, к поверженному Эфиру медленно, словно смакуя ситуацию подошла высокая фигура, источающая чёрный свет. И из этого провала в ткани мироздания на него глядели два красноватых уголька глаз, полных мстительной ненависти. - Вот мы и встретились снова, - голоса его теперь звучали со звонким, почти металлическим эхом, - и снова в той же ситуации. Иронично, не находишь. Эфир не нашёлся, чем ответить возродившемуся спустя столько времени врагу. - Я всегда был милосерден. Даже к таким слепцам, как ты, - Бог смерти, живое её воплощение медленно опустилось на корточки, опираясь на древко своего ужасающего одним видом оружия, - однако сейчас, после всего того, что совершил, не жди моего снисхождения. С этими словами он погрузил руку в лишённое золотого свечения тело, словно горячий нож в масло, и со смачным хрустом без каких-либо ухищрений вырвал из неё истекающее жидким золотом сердце. - Ты пойдёшь со мной и будешь наблюдать за тем, как уничтожаю всё, что ты создавал. Собственное сознание включилось, когда Бог смерти уже покинул Эфириум, превратившийся в собственную небрежно слепленную из серой глины копию. Башни под собственным весом медленно разрушались, обваливаясь прямо на базилику, а все кто там находился, старались спастись через арки ала вознесения. И от этого слабой, безвольной душе, что совсем недавно была могучим богом, становилось особенно печально, ибо расположенный в самом центре, под основным зданием, этот зал становился гробницей для всех кто там окажется, ведь порталы, что поддерживались силами всевышнего сейчас уже не работали. Не имея возможности даже выразит свои чувства, ему приходилось просто наблюдать за тем, как Бог смерти методично день за днём, месяц за месяцем разыскивает, пытает, а затем убивает каждого из богов, кто однажды приложил руку к фактическому убийству его любимой. Затем он увидел, как самому воплощению ужаса на ум приходит одна единственная, но по его мнению гениальная мысль. Глава 7 «Крах» Ветер налетевший со стороны серого, как и затянутое тучами небо, принёс знакомые запахи солёной воды вперемешку с трупным духом и гарью. Григор резко выдохнул и потёр нос стальной перчаткой, обернулся на своих солдат и, убедившись, что все на месте, бросил взгляд за горизонт. Туда, откуда на них медленно наступала тьма, едва разгоняемая пожарищами, которые уже некому было тушить. Десятки городов и сотни деревень были в спешном порядке оставлены, дабы сосредоточить все возможные оставшиеся силы в одной великой крепости, которая стала последним пристанищем проигрывавшего войну человечества. Здесь, подле крепостных стен собрались все, кто ещё мог держать оружие. Странно было видеть величавых и высокомерных паладинов в компании самых отъявленных воров и убийц и тут же – двух тихо о чём-то беседующих полубогов. Никто не мог и представить, что когда-нибудь все они объединятся ради одной единой цели. Дозорные на стене неожиданно подали сигнал тревоги, ударяя в небольшой металлический колокол и войны начали обговоренное заранее построение. Григору с его отрядом поручили прикрывать правый фланг, вместе с несколькими отрядами, служившими в прошлом инквизиторскому дворцу. Странное и, что уж греха таить, пугающее соседство, однако оно было не было и малой долей того страха, что несла надвигающаяся на них тьма. Грохот закрывшихся городских врат возвестил о готовности к битве всего города. И она станет последней, если им не удастся сдержать чудовищного врага. Огромное чёрное облако, похожая на пылевую бурю, медленно надвигалось на них, нагнетая и без того сильное напряжение, повисшее в воздухе. Полевые командиры гаркнули едва различимые приказы и копейщики, стоящие на переднем крае, выставили вперёд своё оружие, готовясь защищаться. Но вместо толп искорёженных тьмой существ, которых Григору однажды пришлось лицезреть буквально нос к носу, из остановившейся черноты показался человеческий силуэт с косой в руке. Он неспешно шёл вперёд, даже не глядя в сторону обращённый на него сотен копий. Его лицо, если так можно назвать два красных огонька посреди абсолютной тьмы, было обращено вверх, откуда через секунду ударила молния, одновременно с которой вдоль воинских порядков просвистел холодный северный шквал, смешанный с ледяной крошкой. Это не могло быть ничем иным, как знаком того, что два последних высших бога решили принять участие в битве самолично. Чёрная фигура остановилась, когда заметила в месте попадания молнии Альтура Властителя бурь в блестящих серебром лёгких доспехах и стоящего рядом с ним ледяного голема, именуемого Колиардом Покровителем северных народов. Войска одобрительно взревели, узрев появление своих богов, но тут же замолкли, когда тьма заговорила тысячью загробных голосов: - Альтур, ты думал я не настигну тебя? - Тебе, чудовищному отродью, никогда не догнать бурю! – от этих слов по рядам людей снова прокатилось одобрение, пусть уже и не такое громкое. - Всё так же слеп и высокомерен как и прежде, - задумчиво протянула тьма, - напомни мне, что вы сделали с Амадой. Как вы поступили с древней богиней любви? - О, мы долго глумились над ней, - смакуя каждое слово и наполняя его смачной злобой, распалился Альтур, - расчленяли её душу снова и снова, пока она не исчезла в миллионах осколков. Слышал бы ты её жалобные крики… - Очень хорошо, что ты не утратил память, - в многоголосье стали хорошо различимы стальные нотки, - и мне не придётся напоминать, за что вы будете расплачиваться бесконечными страданиями. С этими словами Альтур издал чудовищный по силе боевой клич и ринулся на своего древнего врага. Но стоило нанести один единственный удар, который никто и не подумал отражать или парировать, как погрузившийся во вражеское тело меч, застряв в нём, стал покрываться маленькими чёрными прожилками, которые стремительно перекинулись на запястье Властителя бурь, стремясь подняться всё выше и выше. Тут же в голове зазвучал пронзительный, вытесняющий из разума любую мысль, вопль, который он на удивление хорошо помнил. В беспамятстве он пал на колени, сжимая голову руками, и не в силах пошевелиться, безучастно наблюдая, как чернота перетекает, освобождая ставший бесполезным меч, как сама Смерть берёт короткий замах и одним точным движением вырывает из его груди покрытое множеством коротких электрических сполохов сердце. И в момент, когда наблюдавший за этим Колиард взревел и войска бросились в атаку, из-за спины Бога смерти показалось его собственное ужасающее бессмертное воинство. Так началась последняя битва обречённого на гибель человечества, в которой простому предводителю далеко не самой большой шайки бандитов по имени Григор, которому в своё время пришлось сменить убитого в бою наставника на этом поприще, выдалось столкнуться лицом к лицу с тем существом, что однажды пришло к нему в дом и беспрепятственно забрало сначала его мать, затем буквально у него на руках погибла его сестра, а затем воинство под его предводительством без особых усилий опустошило родной для него рыбацкий городок. Так он потерял всю свою семью, месть за которых сейчас затмила взор и он с диким криком, выставив вперёд верный клинок ринулся прямо на спокойно стоящую посреди кровавого побоища чёрную долговязую фигуру. И даже стоя к нападавшему боком, Богу смерти удалось резким движением отклонить широкий выпад древком своей косы, однако от второго короткого лезвия, неожиданно появившегося во второй руке Григора ему увернуться не удалось. Воронёный метал уткнулся в тело, словно в кору древнего дерева, но от ярости предводитель бандитов не обратил на этот факт никакого внимания и продолжал напирать. Удар, ещё удар, разворот, широкий мах с оттягом, серия коротких тычков... И хоть многие из отчаянных попыток достигали своей цели, никакого результата они не возымели, простой человек, пусть и не лишённый мастерства, просто по определению не могу убить саму Смерть. Чёрный силуэт, вяло отмахивающийся от тщетных попыток юнца проткнуть его, вдруг резко сократил дистанцию и, схватив за горло, подтянул к себе, так что он перестал видеть кончик своего носа, утонувший в сочащейся из-под капюшона тьме. Задержав на ней взгляд, он уже не всилах был сопротивляться и с головой проволился в эту бездну, которая двумя яркими красными глазами начала вглядываться в него. Неожиданно, он обнаружил себя на вершине холма, не далеко от хорошо знакомого почти родного городка, прячущегося от злобных ветров за красивой каменной стеной с резным узором. В полном недоумении он огляделся и понял, что совсем не одинок - рядом возвышалась треклятая чёрная фигура. Но вопреки ожиданию, ему уже совершено не хотелось нападать на него, отомстить за потерянных родных. В голове воцарился покой, которого ему уже давно не удавалось испытать. - Помнишь тот день? - зазвучал в голове величавый голос, отдающий странным благоговейным эхом, - она погибла из-за моей ошибки. Поверь я виню себ в этом не меньше твоего... Непривычно лёгкий для этого места ветер ласкал кожу, медленно смазывая окружение, будто бы на не успевшей засохнут масляной картине. - Я действительно любил её. И до сих пор люблю, пусть ты мне и не поверишь. Фигура медленно отвернулась и, не двигая ногами, поплыла прочь, в сторону превратившегося в зелёное пятно леса. Григор хотел было рвануть за ним, но не смог сдвинуться с места, и даже голос его утопал в тихом посвистывании легчайшего потока воздуха. - Пойми, у всего этого есть причина, - словно отвечая на немой его вопрос, заговорил Бог смерти со всех сторон сразу, - и она в том, что каждый из смертных одарём малой частичкой сущности Амады - воплощения истинной любви. А твоя сестра смогла подарить свою любовь самому отталкивающему обитателю этого мира. Она была необыкновенной... Небо постепенно начало темнеть, но это не было похоже на закат, возникало ощущение резкого затмения Кираны крупным телом Талаха. Тьма начала сгущаться, а окружение совершенно утратило какие либо осознанные очертания. - И чтобы восстановить её истинный облик, мне пришлось поглотить всякое живое существо, способное любить. И пусть ради этого они лишатся своих жизней, такую цену я готов отдать ради той, что является смыслом моего существования. Тебе вряд ли дано понять, но это ничего не изменит. Я лишь хочу попросить прощения за испытанное тобой горе. Григор словно бы постепенно смазывался вместе с окружением, утопая во тьме и доносящемся из неё гипнотическом голосе. Чувства начали исчезать, внутри пропало ощущение хода времени и тяжести собственного тела. Разум канул в покрывшую всё вокруг бездну и без остатка растворился в ней, вслед за последними сотнями защитников единственного на весь этот мир города, жителей которого в скором времени ждала та же участь.