Время любви

Ромео всегда был влюбчивым. Это знали все клоны, да и его подчинённые так-же. Он влюблялся, ухаживал, возможно спал, и бросал, найдя другой объект любви и обожания. Но эта влюблённость точно отличалась. Это было что-то новое, что-то чудное, чужое… При одном взгляде на того блондина всё внутри замирало. Горло сжимало что-то, не давая сказать ни слова, или же только ляпнул дурость. Феликс смотря на Короля не понимал, почему тот с ним вдруг начал вести себя по другому. Вначале это пугало, после начало забавлять. Но, в целом, ему было всё равно, он не имел привычки надеяться на пустые надежды. Пока, однажды на собрании, не случилось это… — А я знаю в кого влюблён Ромео! — закричал Вару, гаденько хихикая. Сердце розоволосого чуть не встало. Другие же с интересом смотрели на Пикового. — Вару! Ты прочитал мой дневник?! — взвизгнул Король Червов, хмурясь, на что Валет Пик лишь расхохотался. Его Король был готов провалиться сквозь землю. Ну вот опять этот клоун что-то учудил, сколько можно?! — «О, моя любовь!», — начал говорить Пятый. Все затихли, кто в ужасе, кто с интересом. — «Твои карие глаза, полонят меня! Тону я в них, словно в карамели. Они всё, что спасает меня. Они то, что убивает меня, когда смотришь ты на них, а не на меня…». — Заткнись! — заорал Ромео, по его щекам текли слёзы. Феликс в смешанных чувствах смотрел то на него, то на Вару. Пик был готов сейчас же врезать Валету. Ну уж нет, это переходило все черты дозволенного и нет! Но Пиковый словно и не услышав Ромео, продолжил: — «Я бы отдал тебе всё, но я тебе не нужен. Ты солнце, что греет моё сердце. Ты сладкое, которое нельзя, но так хочется. Прости, как не слышу я тебя, смотря на твои уста. Они так манят меня. Молю, не убивай меня тем, что не любишь…». — Красиво, — прошептал Габриэль, пошевелив ушами. Данте слабо улыбнулся, но с жалостью смотрел на Червого Короля, который в ужасе смотрел на Вару. — «Жаль, что мы далеко друг от друга, хоть и так близко. В твоём сердце, наверное, кто-то другой, но точно не я. Прости, моё солнце, что оставляю тебя. Но я больше не смогу, или с тобой, или без тебя буду умирать», — Вару сделал остановку, чтобы отдышаться. — «О, любовь, о, свет ты мой, с тобой я хочу быть навсегда, с тобой мне не страшны ни беды ни печали. Люблю тебя, мой Валет». Ромео в ужасе посмотрел на Феликса, тот смотрел на него в ответ. Карамельные глаза о которых он писал сейчас отражали непонимание, некий страх и надежду. Король посмотрел на остальных беглым взглядом. Все смотрели на него. В большинстве во взгляде читалось сожаление, но Вару и Габриэль смотрели на него с восхищением. Всё же, строки были красивыми и довольно романтичными. Отступив назад, розововолосый развернулся и убежал. Тишина всё так-же стояла. Даже сам Вару молчал. Первым пришёл в себя Феликс. Он вскочил и побежал за своим Королём. — Предлагаю расходиться, — выдавил с себя Куромаку, вставая. Другие с ним молча согласились, так-же вставая. Пик сжал запястье Валета, и потащил в свою империю. Тот молча шёл за ним, смотря в пол. Возможно, его сегодняшняя выходка была плохой идеей.

***

Ромео съехал по двери, рыдая. На душе была словно чёрная дыра от поступка Вару. Как он мог такое сделать?! Ладно, если бы просто взял дневник и шантажировал, но… Вот это зачитывание перед всеми… Особенно перед ним, Феликсом. Сердце болело и хотелось выть от несправедливости. Он не хотел вот так признаваться. Не хотел, чтобы его чувства выставили на обозрение всем. Не хотел, чтобы после того, как прозвучало бы его «признание» все смотрели на него с жалостью. Не хотел, вот так реветь в одиночестве. Он вообще не хотел бы после такого реветь. Вдруг в дверь постучались и Ромео затих, думая, что это кто-то с поданных. Но нет. Это кто-то, кого он явно не был готов сейчас видеть. Блондин с карамельными глазами, милыми веснушками и самой красивой улыбкой, стоял за дверью и обеспокоенно сейчас спрашивал: — Ромео, ты как? Всё хорошо? Я слышал всхлипы… — он вправду волновался. Ромео хотелось биться головой о стену, от мыслей, что он даже рад тому, что Феликс беспокоится за него. — Я… Всё хорошо, да… Не переживай, солнышко… Зачем ты пришёл? — поинтересовался Король, вытирая слёзы. В таком ужасном состоянии его никто не должен был видеть. Никто. — То… То, что сказал Вару, правда? Те строки, которые он проговорил и… Это правда? — в голосе блондина была слышна надежда, отчаяние и страх. Король Червей молчал. Что убивало далеко не его одного. Феликс молча и терпеливо ждал ответ. Горло с каждой секундой сжималось от страха услышать это «Нет, это была шутка». — Не молчи, пожалуйста, — прошептал Феликс, садясь, иначе точно бы упал. Ромео взглотнул, решаясь все же ответить. — Да… Он прав. Всё, что он сказал, всё до единой буквы было в моём дневнике. Я… — он вновь затих. — Я люблю тебя, Феликс. Опять повисла тишина, уже со стороны Феликса. По его щекам начали течь слёзы. Он не мог даже думать о том, чтобы когда нибудь услышать это от своего Короля. Но это случилось и надо бы отреагировать. — Откроешь? — вдруг прошептал блондин. Немного поразмыслив, кусая во время этого губы, Ромео всё же открыл дверь. Валет тут же обнял его. — Я тоже люблю тебя! Я… Ты… Ты самое, самое дорогое, что у меня есть! — по щекам Валета текли слезы. — Я бы очень хотел быть с тобой! Я хотел сознаться тебе в чувствах, правда, но я и не надеялся на то, что ты ответишь… — Прости, — выдал вдруг Король. — Прости, если вёл себя как полный кретин. Прости, если игнорировал тебя делая больно. Прости, если говорил, что-то, что расстраивало тебя. Прости, если своими действиями делал тебе какую либо боль… Феликс посмотрел на Ромео. В его глазах была радость и любовь. Он широко улыбался, тихо хихикая. — Ты тот, кто показал мне, что любовь нужна так-же как и доброта. Тот, кто показал, что как и радость, так и любовь может приносить слёзы и боль. Тот, кто показал, что быть другим тоже нормально, — прошептал блондин. — Я правда думаю, что люблю тебя. — А я тебя больше, — игриво прошептал Ромео за, что получил по спине. Розоволосый расхохотался, притягивая блондина поближе, утыкаясь ему в волосы. Теперь-то всё будет хорошо, да… Всё будет просто отлично.