***
12 марта 2023 г., 10:49
Что-то было не так.
Дилюк, тщательно протирая стаканы за барной стойкой, украдкой посматривал в сторону развеселой компании рыцарей Ордо Фавониус. На первый взгляд казалось, что попойка шла как обычно: Кэйа балагурил, громко смеялся и щедро угощал своих подчиненных выпивкой. Но отчего же тогда где-то за ребрами свербело и тянуло смутное беспокойство? Грызущее ощущение неправильности происходящего никак не утихало, заставляя раз за разом бросать взгляды в сторону рыцарей. В конце концов, одна из обязанностей хозяина таверны — следить за порядком. В том числе и за тем, чтобы гости не мешали друг другу.
Наконец Дилюк понял, что не давало ему покоя: Кэйа не пил. Щедро подливал другим, но не себе. Прикладывался к своему бокалу, но тот за весь вечер опустел едва ли на треть. Этого не замечали лишь потому, что капитан кавалерии Ордо Фавониус был мастером пускать пыль в глаза и водить всех окружающих за нос. Можно было даже не сомневаться, что наутро его подчиненные будут уверены, что сэр Альберих пил больше всех, и в этом, кажется, и была цель этой попойки. Иначе зачем Кэйе с громким смехом сетовать на то, что в ближайшие дни он будет страдать с похмелья и на службе не появится?
Чтобы выяснить причину, Дилюку пришлось пару раз лично отнести заказ за столик местных пьянчуг, совершенно случайно пройдя мимо компании рыцарей. Вернее, мимо одного конкретного рыцаря. И результаты расследования не радовали. Пришлось даже внести существенные коррективы в свои планы на вечер.
Кэйа был нездоров, что и пытался скрыть. Довольно успешно: заметить это Дилюку удалось лишь по легкой испарине, выступившей на висках и шее, едва ощутимой дрожи в пальцах, чуть побледневшему лицу. Подметить эти мелочи мог только тот, кто очень хорошо знал капитана кавалерии. А болел Кэйа редко, но всегда тяжело, к тому же предпочитая не лечиться, а просто отлежаться несколько дней. Вот к чему эта имитация попойки и разговоры про ее последствия: чтобы Джинн и Лиза ничего не заподозрили, чтобы не начали волноваться и искать. Чтобы не показывать свою слабость, верно?
— Мы закрываемся, — объявил Дилюк в положенное время. Разумеется, рыцари Ордо Фавониус поднялись со своих мест одни из последних. — Сэр Кэйа, могу я попросить вас задержаться и оценить новую позицию в меню? Это не займет много времени.
— Разумеется, мастер Дилюк, — Кэйа шутливо поклонился, жестом отпустил своих бездельников и опустился на свой стул. Будь он в порядке, то продолжил бы болтать без умолку. Возможно, даже почуял бы подвох и не преминул об этом сообщить. Но рыбка заглотила наживку, а значит, Кэйа определенно был не в порядке.
— Пей, — кружка с глухим стуком опустилась на дубовую столешницу. Дилюк сложил руки на груди, всем видом показывая, что да, собирается стоять над душой и контролировать, но сетований на свою грубость не дождался. Похоже, все еще хуже, чем он думал: Кэйа только мазнул по нему нечитаемым взглядом и потянулся за кружкой.
— Молоко с медом? Серьезно? И чем же я заслужил такую немилость? — Кэйа расхохотался, откинувшись на спинку стула. Но быстро посерьезнел, взглянул уже куда более внимательно, настороженно. Наверняка уже продумывал пути отступления.
— Пей, — с нажимом повторил Дилюк, хмуря брови. — И рассказывай. Неужели думал, что я не замечу?
— Надеялся, что у владельца таверны есть дела поважнее, — Кэйа таки съязвил, но без обычного задора. На его лице все заметнее проступала усталость, словно больше не оставалось сил притворяться. Волосы липли ко лбу, лихорадочный румянец понемногу проступал на щеках, заметный даже на смуглой коже. — Ничего серьезного. Всего лишь перемерз утром на Драконьем хребте.
Вот, значит, как… Ранним утром в Мондштадте пригревало солнце, но ближе к полудню погода резко сменилась на холодный затяжной дождь с пронизывающим до костей северным ветром. Кэйа, задержавшись на Драконьем хребте дольше положенного, наверняка рассчитывал отогреться под теплыми солнечными лучами по дороге в город, но продрог еще больше.
— Почему не завернул на винокурню? — Дилюк нахмурился еще сильнее, сжимая кулаки. Он знал ответ. Кэйа нахально вламывался на винокурню только когда кого-то сопровождал: о своих людях он заботился куда больше, чем о себе. Изредка мог воспользоваться гостеприимством Аделинды, когда хозяин поместья отсутствовал. Но сегодня Дилюк собирался в город только к вечеру, а значит… — Думал, что я откажу в помощи тому, кто в ней нуждается?
— Я не знаю, чего от тебя ожидать, — с ошеломляющей искренностью ответил Кэйя. Его взгляд, на миг ставший пронизывающе-тоскливым, полным застарелой боли, словно кричал: «я не ожидал, что ты вышвырнешь меня из дома, что ты поднимешь на меня меч». Возможно, это только показалось, но такое же застарелое чувство вины шевельнулось в душе, заныло. Подняла голову и обида: «а я не ожидал, что ты окажешься предателем и шпионом».
Дилюк молчал, не в силах подобрать слова. Кэйа так же молча осушил кружку молока и решительно поднялся:
— Я еще в состоянии добраться до казарм. Не стоит волноваться, — он шагнул вперед и в сторону с присущей ему грацией, собираясь обогнуть Дилюка, но наткнулся на выставленную в сторону руку.
— Я тебя не отпускал. Мы оба знаем, что в казармы ты не пойдешь, — не для того так старательно заметал следы.
— У меня есть квартира в западной части города, — Кэйа предпринял попытку поднырнуть под преградившую путь руку, но тут уже Дилюк сделал шаг наперерез, настойчиво не позволяя сбежать, и парировал:
— В которой никто тебя не ждет, чтобы позаботиться. В которой не то что еды и лекарств — даже нормального одеяла нет, — потому что обладатели Крио элемента гораздо устойчивее к холоду и редко мерзнут, чем не забывают хвастать при случае.
— И что с того? Тебя это не касается, — Кэйа смотрел устало и немного зло. Его можно было понять: хотел поскорее добраться до своего логова, как раненый зверь, чтобы свернуться там клубком и лежать до тех пор, пока не станет легче. Но Дилюк хорошо помнил, как в детстве Кэйю лихорадило, как он метался в горячечном бреду, а потом стучал зубами в ознобе, как не мог удержать в трясущихся руках стакан воды… Никто не должен проходить через подобное в одиночку.
— Заботиться о клиентах — моя работа, — сообщил Дилюк не терпящим возражения тоном и приглашающим жестом указал в сторону лестницы, ведущей на второй этаж: — Сам пойдешь или мне тащить тебя силой? — он ждал, что Кэйа в самом деле будет упорствовать до последнего, что его придется закинуть на плечо, как мешок, и нести в комнату. Но, похоже, капитан кавалерии все же умел принимать взвешенные, благоразумные решения. Кэйа, поиграв в гляделки пару минут, все же подчинился и молча пошел наверх. Оставалось лишь проследовать за ним, привычно держаться со стороны закрытого повязкой глаза, чтобы не перекрывать обзор.
В мансарде «Доли ангелов» имелась комната для работников, которым иногда приходилось оставаться на ночь, а также комната самого Дилюка. Не такая роскошная, как на винокурне, но достаточно комфортная, чтобы провести в ней пару ночей. В шкафу имелось все необходимое, в том числе и несколько смен одежды, а раз в неделю приезжали горничные с винокурни, чтобы сменить белье. Отдельным бонусом была примыкающая небольшая ванная комната — на тот случай, если после одного из тайных ночных рейдов придется смывать с себя кровь и обрабатывать раны. Не самое худшее место для того, чтобы отлежаться.
— Раздевайся и ложись. Останешься тут, пока не оклемаешься, — Дилюк впихнул в руки Кэйе нательные штаны, ночную рубаху и второе одеяло. — Я скоро вернусь.
Нужно было прибраться в таверне, а потом сходить в Собор Барбатоса, чтобы попросить у сестры Виктории целебный сбор от жара и лихорадки. Дилюк четко придерживался плана, который составил, пока считал минуты до времени закрытия таверны, и лишь на обратном пути понял, что кое-что упустил. Незапертое окно, через которое Полуночный Герой отправлялся патрулировать окрестности города.
Нет, Дилюк не бежал. Он лишь немного ускорил шаг и вовсе не запыхался. Даже постучал в дверь комнаты перед тем, как войти, хоть и ожидал, что внутри уже никого нет. Но Кэйа был там, закопавшийся с головой под два одеяла, и сердце защемило: все-таки доверяет. Все-таки не ушел, позволил о себе позаботиться.
— Я принес лекарство. Выпей и постарайся уснуть, — Дилюк поставил кружку на низенький столик рядом с кроватью и сел на стул рядом, наблюдая, как Кэйа нехотя подтягивается на кровати, устраиваясь полулежа, и послушно тянется за отваром. Его заметно знобило. Вот же идиот… Допрыгался. — В следующий раз… Даже не думай тащиться в город в ненастье. Двери винокурни «Рассвет» всегда открыты для тебя.
Как бы далеко не развела их судьба, сколько бы разногласий ни было между ними, Дилюк больше не захлопнет двери перед тем, кого когда-то считал братом. Перед тем, кого не смог разлюбить, несмотря на всю боль предательства.
Губы Кэйи тронула слабая улыбка — тень от его обычной, яркой и насквозь фальшивой, — теплая, искренняя и потому особенно ценная. Так он улыбался, когда не играл, не прятался за маской.
— Я рассмотрю ваше предложение, мастер Дилюк, — но раньше, чем тот успел закипеть от такого ответа, негромко и так же искренне, как улыбался, добавил: — Спасибо. Я действительно это ценю.
Дилюк никогда бы не признался, что такого Кэйю готов был терпеть в своей постели не только пока тот болен, но и всю жизнь.
