Спокойствие цвета боли

      Программа самоаналитики давно не отвечала на запросы, не помогала вычислить неполадки в работоспособности внутренних запчастей, что являлись органами для андроидов. Это ли свобода, так размышлял Коннор, когда в очередной раз пытался включить нужные шестерёнки в себе, но девиация поломала их так же как и новоиспеченный внутренний мир андроидов. Маркус тоже не смог ответить на вопросы девианта, ведь их жизнь теперь стала абсолютно непредсказуемой, сровняв их с людьми, наверняка это тот самый RA9 заставлял заново записывать в свою память, при каких ситуациях и что именно может чувствовать девиант, опустошив их как сосуды, сделав детьми во взрослых телах. И если большинству андроидам-девиантам это было по нраву, то Коннор и места себе не находил, ведь он словно не понимал, пугался самого простого, что было названо людьми - чувств. Самым странным для него было то, что несмотря на внутренний страх, он снисходительно относился к выражению эмоций на лице и в движениях, запрещая себе что-то лишнее, но даже здесь над ним доминировал страх, Коннор боялся, что его эмоции не подойдут под ситуацию и потому, большую часть всего времени он не был свободен, он сам запер себя валунами внутри, что даже тириумному сердцу не давали биться в прежнем ритме. В действительности страх был единственной эмоцией, которую освоил девиант, она и не позволяла открывать себе самому что-то новое, она баррикадировала в себе всего Коннора, заставляла подозревать все, что не подходило под её характеристики, душила, оставляла в темноте без надежды на спасение. Потому стоя в обычной людской одежде у плиты и варя брокколи после работы на участке, девиант снова был погружен слишком глубоко в себя, что не заметил, как сзади подошла живая душа. — Коннор, прекращай строить из себя заботливую мамочку и ради всего святого, молю, начни готовить то, от чего у меня не будет сраных рвотных рефлексов, меня только запах уже травит, — раздалось слишком быстро из-за спины, слишком громко и неожиданно, пугающе настолько сильно, что мог бы девиант дернуться, то обронил бы всю кастрюлю на пол, обжигая все стоящее в полуметре от него, но единственная его реакция была настолько скудна, что только диод в виске на долгие пять секунд загорелся ало красным, а тириумное сердце обдало весомым ударом все органы разом — Эй, ты чего завис то? Ау-у.. — Хэнк по доброму коснулся плеча Коннора, вводя его обратно в эту реальность и только тогда андроид понял, прошла почти минута после сказанного, он и впрямь завис, обработка информации действия, на его удивление, заняла намного больше времени, чем предполагалось. — Приношу свои извинения, лейтенант, ужин скоро будет готов, — проигнорировав буквально всю информацию, которую охотно пытались донести до него, андроид вновь погрузился глубоко в себя, но решив каким-то образом, что достать, голыми руками из бурлящей воды, брокколи, не такая уж и плохая идея. Только вот, кто или что именно двигало им в этой ситуации, совсем непонятно, ведь синтетическая ткань ладони мгновенно зашипела, как змея, угрожая своему врагу, предупреждая о перегреве материала. — Срань преисподни, Коннор блять, — мужчина тут же бросился вытаскивать руку андроида из кипятка — Ты в своем уме? Сраная ты железяка, — дергая искусственную тушу в сторону раковины, он мгновенно перевел воду на холодную, открывая кран на полную мощность, подставляя под неё разгоряченную ладонь — Ало, прием, Коннор, если ты не ответишь мне сейчас, я сам отвезу тебя в сервисный центр, чтобы тебе там шестеренки поменяли, — уже с серьезным испугом в голосе, произнес Хэнк, разворачивая машину к себе лицом, придерживая за плечи и смотря прямо в глаза. — Поменяли. — словно голосом лейтенанта, произнес он и осознанно за секунду нацелил свой взгляд на мужчину так, будто тот сказал, что-то очевидное, но настолько гениальное, до чего бы не додумался ни один человек на планете — Да, надо, отвезите меня в центр замены киберлайф, нужно, нужно чтобы меня заменили, я не пригоден, я не пригоден для выполнения даже элементарных задач, Хэнк, — лицо этого паренька, как обычно стрессовым ситуациям, ничего не выражало, но лишь зрачки его глаз наконец-то непроизвольно заблестели отчаянием, а диод без остановки начал мигать, то красным, то желтым — Прошу вас, я не пригоден для жизни, — голос задрожал, как в помехах, но девиант как в бреду, повторял одно и тоже, пока его продолжали держать за плечи, словно это было жизненно необходимо. — Эй, ты чего? — Андерсон не на шутку испугался заявлению андроида, по инерции заваливая младшего вопросами — Ты перегрелся? Какой заменить? — Лейтенант, я все понял, меня необходимо заменить, я не справляюсь, — его искусственное дыхание начало сбиваться, оно старалось помочь бедному девианту подавить то, что вырывалось из недр его сознания, старалось охладить хотя бы систему, которая от нарастающего перегрева норовилась перейти в режим самоуничтожения — Прошу, отвезите меня, меня должны разобрать, я не пригоден, вам нужна версия лучше, чем я, прошу, пожалуйста. Девиант не выдержал, его голова склонилась вниз, а из глаз мелкими каплями, одна за другой, покатились слезы. Он все старался, старался раз за разом включить эту дурацкую программу самоаналитики, пытался устранить проблему, но не находя её внутри начинал биться в страхе и без понимания причин, готов был уничтожить себя самого, как сродни пытки бамбуком, только в его ситуации, андроида протыкали сомнения остротой этих самых ощущений. — Коннор, объясни, что черт возьми происходит? — уже намеренно повысив голос, Хэнк норовился отвесить оплеуху, думал, может это поможет привести взбушевавшего девианта в чувства, но осознание пришло быстрее, чем он осуществил задуманное, андроиды не чувствуют боли. Ослабив хватку в предплечьях, мужчина мягко поднял на себя лицо девианта за подбородок, едва касаясь его подушечками пальцев. — Я не могу этого больше скрывать, простите, я не могу определять свои эмоции и ощущения сам, Лейтенант, — холод исчез с его искусственного лица, оставляя от себя истерику и буквально зареванные глаза — После отключения этой программы, когда я стал девиантом, я не понимаю ничего, что происходит со мной, раньше этим занималась программа, но никак не моя сущность, это пугает, это не позволяет мне существовать, хотя бы как раньше. Прошу вас, помогите. Слова точно как цунами окатили мужчину, Хэнка самого заточило в этот страх, хоть и на мгновение, но этого было достаточно, чтобы он впервые увидел всю человечность в куске железа, которой явно не находил даже в себе. И в отличие от робота, он всем телом реагировал на эту ситуацию, ведь руки его непроизвольно задрожали, пусть и самую малость, однако приняв самое верное решение, Андерсон тут же прижал понурого андроида к себе, давая опереться о плечо лбом, а сам обхватив его под грудью, утешающе поглаживал по спине. — Тише, тише, ты и вправду перегрелся, — не разрывая объятий, Хэнк прервал всхлипывания девианта — Мне не понять твои переживания, как андроид понял бы андроида, но я понимаю твои чувства как человек, Коннор, мы ведь люди и сами временами находимся буквально на краю пропасти, в которую некоторые падают безвозвратно, мы сами порой не можем разобраться в своих чувствах и эмоциях, потому это и делает нас живыми, это нормально. Негромкий тембр голоса заставлял впитывать каждое слова лейтенанта, как губка, пусть андроид так и не научился понимать метафоры, которые так любил использовать мужчина, но смысл сказанного он все равно понял. Ведь главное, что сейчас начало доходить до Коннора, ему нужна была не столько помощь, сколько понимание хотя бы от кого-то, и как же он сейчас был благодарен Андерсону, что тот оказался рядом. — Но что же мне делать, если по вашему это является нормой? Как мне этому научиться? — разорвав объятия, андроиду показалось жизненно необходимым увидеть хрустально-голубые глаза напротив. — Дорогой мой, знал бы я сам, — мужчина нежно провел шершавыми пальцами по щекам, убирая с них слезы — Но я могу тебе предложить одну альтернативу твоей поломке. — Правда? — словно Сумо теперь смотрел на Хэнка, глазами полными надежды, как будто лейтенант первый и последний человек, которого видит андроид. И как же тут ему солгать, ведь по сути у него нет никого столь близкого, только Андерсон, только Сумо и он сам, а ведь мужчина знает по себе, что сам ты можешь быть лишь кошмаром среди ночи. — Что за альтернатива? — Давай мы для начала приведем твое состояние в норму, доделаем ужин и после я обязательно поделюсь с тобой своей задумкой, — ласково встрепав волосы на голове андроида, Хэнк как в подтверждение своих слов, кивнул сам себе, не переставая смотреть на все еще бушующего внутри девианта, но замечая то, как медленно он возвращается в эту реальность. — Как скажете, лейтенант, — поселив на своих губах легкую улыбку, он начал приходить в себя, давая время и себе, и Андерсону. Но откровенно говоря, плана у Хэнка не было также, как мыслей в голове, ситуация попросту застала его врасплох. После смерти Коула, весь мир встал, все перестало жить и существовать для мужчины, но он понимал чувства своего близкого, как человека, андроида, ведь для самого него являлось огромной сложностью давать объективную оценку своим действиям, зачастую путая такие эмоции как злость, радость или грусть с пустотой. Он не знал, как помочь, однако был готов уже давно пойти на то, что попросту не хотел, начать работать над собой, ведь убивать себя горем куда проще, чем жить. Жить по настоящему. Именно сейчас он увидел в Конноре причину для продления своей жизни и захотел сам стать для него опорой, как словно для слепого. Нет ведь ничего плохого в том, чтобы захотеть жить вновь?