Признание поперек горла и карты

Пока музыка тихо играла фоном, Цзинь Лин раскладывал только что купленные карты. Он пересчитал их, убедился, что их тридцать шесть, и передал Оуян Цзычженю. Парень принял карты и начал перемешивать. За его ловкими движениями было тяжело следить, а сам он даже не смотрел на колоду в руках. Он окинул взглядом ребят и ухмыльнулся. — Ну что, кому первому погадать? — спросил Цзычжень, наконец опустив взгляд на карты. Все трое переглянулись. Сычжуй и Цзинъи, быстро переговорив глазами, покосились на Цзинь Лина. Тот попеременно поворачивался то вправо, в сторону Сычжуя, то в лево, в сторону Цзинъи. Идея, без сомнений, принадлежала ему, но он не хотел быть первым. Не то что бы он смущался. Он даже не верил в эти «колдовские штучки», о которых теперь часто грезит Оуян, не считал их чем-то существенным. Он боялся лишь того, что придется называть имя тех, на кого он будет гадать. Потому что одно слишком глубоко засело в сознании Жуланя. Лань Сычжуй все также сидел справа, слегка опустив голову и спрятав глаза. Его пальцы находились в опасной близости от руки младшего Цзиня, заставляя юношу немного нервничать. Внезапные порывы сплести пальцы слишком часто ударяли Цзинь Лину в голову, но он невозмутимо подавлял их, не желая давать кому-либо знать о своей слабости. Слабости в лице этого миловидного парня с длинными темными волосами, которые Жулань никогда не видел распущенными, в белой кофте и черных носках с зайцами. Цзинь Жулань считал их забавными, но никогда не признавал. Каждый раз говорил, что они чересчур детские для ответственного шестнадцатилетнего парня, что выглядят глупо и не подходят, но если бы это сказал кто-либо другой, Цзинь Лин бы не мешкаясь заступился и мог бы даже влезть в драку. Его дядя бы этого не одобрил, мама и папа тоже, но он не очень заботился об этом. В его голове случалось помутнение всякий раз, когда Лань Сычжуй раскрывал рот, смотрел в его сторону или проходил мимо. Хотелось бесконечно долго созерцать прекрасного юношу, что сидел подле, но он не подавал виду. Боялся, что Сычжуй узнает, отвернется и прекратит общаться. Боялся, что Цзычжень и Цзинъи уйдут следом. Что он опять останется один. — Выбор пал на молодую госпожу, — хихикнул Лань Цзинъи, наклоняясь вбок, чтобы увернуться от руки Цзинь Лина. — Не злись так, мы все равно будем гадать всем. Младший насупился и фыркнул в сторону, резко повернув голову в сторону и задев хвостом Цзинъи. Цзычжень виновато пожал плечами, после чего выложил перед Цзинь Лином прямо на покрывале четырех валетов. Он поднял на него взгляд. — Смотри, у нас четыре валета разной масти. Ты должен загадать на каждого из них человека. Боишься забыть — запиши в телефоне. Он у тебя как раз под рукой. Цзинь Лин потянулся к своему мобильному, по-быстрому зашел в заметки и тут же впал в ступор. Он не знал, кого записать. Не мог же он везде писать «Лань Сычжуй»? Тем более что это гадание они затеяли веселья ради, не стоит сильно беспокоиться о том, кто в итоге выпадет. Цзинь Лин на каждой новой строчке поставил значок каждой масти и снова задумался. Первыми были пики. Для них он решил взять девочку из параллельного класса. Старшеклассники всегда звали ее А-Цин, для них она была «своя». Буйная, активная, громкая — она не очень нравилась Цзинь Жуланю, да и он никогда не с ней не разговаривал толком. В детстве они пару раз играли вместе на площадке, но на этом их дружба и завершилась. Дальше были крести. Цзинь Лин, не задумываясь, записал на них свою одноклассницу. Минчжу была старостой класса, всегда радовала других. Казалось, что она была просто идеальной, но вот юноше она не нравилась. Возможно из-за того, что была иногда слишком заносчива. Но Цзинь Лин все равно внес ее в список. «Это все равно просто забавы ради, — думал он, хмурясь. — Просто развлечение, не надо придавать этому столько значения» Следующими стали бубны. Жуланю не хотелось слишком задумываться, поэтому он сразу записал «Сюэ Чэнмэй». Этот старшеклассник частенько выбешивал его, так еще и с А-Цин постоянно ссорился, из-за чего содрогалась вся школа. Их успокаивал только один их молодых учителей, Сяо Синчэнь. Удивительно, но оба баламута — А-Цин и Сюэ Чэнмэй — всегда слушались его, хотя обычные уговоры на них не действовали. Последние остались лишь черви. У Цзинь Лина в голове был лишь один человек, который мог бы ассоциировался с этой мастью. К его имени он даже приписал пару сердечек. — Записал? Отлично, — Оуян Цзычжень дал карты Цзинъи. — Помешай, пожалуйста. Клади рубашкой вверх, чтобы не было видно, какой это валет. Я еще раз перемешаю остальные, и мы начнем. Троица внимательно следила за каждым движением Оуяна, слушая его толкования различных карт. Цзинь Лин немного напрягся, когда на первую карту ему выпало много детей без любви и денег. Он сразу понял, что уберет ее. Остальные были значительно лучше, поэтому он их оставил. Следующей выбыла карта, на которой было мало любви, зато много денег и два ребенка. Осталось всего два валета. На первый ему выпало немного любви, много денег, конфликты и бездетность. Он нахмурился и принялся слушать про вторую карту. На той было много любви, бесконфликтность, достаточно денег и один ребенок. Цокнув, Цзинь Лин произнес: — Ну и к чему тут думать? Ответ очевиден, — он указал на первую карту. — Убираем эту. — Отлично, мы закончили, — улыбнулся Оуян Цзычжень, раскладывая валеты рубашкой вверх. — Теперь переворачиваем по одному и будем смотреть. — О, молодая госпожа покажет, каких людей загадала? — Цзинъи придвинулся ближе, сминая под собой покрывало, что Цзинь Лин так старательно заправлял утром. — Не покажу, — Цзинь Жулань легонько ткнул его в плечо, намекая, чтобы тот перестал, иначе он действительно начнет драться. — Давайте смотреть, — предложил Сычжуй. Он впервые что-то сказал за те восемь минут, которые были потрачены на гадание. Цзинь Лин нервно сглотнул. Сычжуй же не прочитает его мысли, не узнает, что на одну карту был загадан он. Он же не почувствует этого, мысли не оставляют никакой энергии. По крайней мере так думает Цзинь Лин. Первыми на выбывание были бубны. Юноша облегченно вздохнул, потому что Чэнмэя он недолюбливал. Остальные парни уловили его вздох и переглянулись. Оуян перевернул следующую — пики. Цзинь Лин снова напрягся. Он, несомненно, был рад тому, что А-Цин не была выше по порядку, иначе бы он очень удивился. Но впереди могли быть всего лишь две карты. Следующими были крести. Цзинь Лин не верил своим глазам. Ему было все равно, что на втором месте стояла Минчжу. Для него имело значение лишь то, кто именно стоял на первом месте. Последняя карты была перевернута. — Ну что, дашь проверить? — настаивал Цзинъи, наклоняясь ближе к Цзинь Лину. — Давай свои заметки. Жулань оттолкнул его и Лань упал назад. Оуян придержал его так, чтобы Цзинъи не скатился в итоге на пол. Лань Сычжуй удивленно охнул, заставляя юношу застыть на месте. Цзинь Лин всегда придавал большое значение своим личным вещам, но никогда он раньше не начинал пинаться и толкаться по этому поводу. Пользуясь паузой в движениях, Цзинъи выхватил телефон из руки младшего Цзиня и разблокировал экран. Но парень сразу среагировал, потянув Цзинъи на себя и забирая телефон себе обратно. Лань оказался прямо на Цзинь Лине. Он усмехнулся и сел на место. — Раз ты так не хочешь, то не надо, — он развел руками. — Предлагаю больше не гадать, — сказал Сычжуй, кладя руку на плечо Цзычженя. — Мы можем сыграть во что-нибудь, если хотите. Оуян поник. Он хотел сделать расклады всем его друзьям, потому что гадание было его страстью уже пару месяцев. В итоге пришлось отложить карты, аккуратно сложив их в стопку. Цзинь Лин разозлился сам на себя. Он повел себя грубо, но Цзинъи все-таки напросился. Если бы он увидел, что на той масти, на которую была нагадана любовь всей жизни Цзинь Лина, был записан Сычжуй, он бы сразу рассказал тому. И тогда пришлось бы объясняться. Долго объясняться, рассказать о чувствах, быть отвергнутым. Стоило Цзинь Жуланю подумать об этом, как брови сошлись на переносице, руки напряглись и взгляд слегка потемнел. Ну уж нет, он не даст всему пропасть просто так. — Цзинь Лин, что-то не так? — Сычжуй мягко обратился к нему, потянувшись рукой к щеке юноши. — Ты расстроился? Не бери в голову, это просто гадание. Оно может и не сбыться. — Еще как сбудется! — выпалил Цзинъи, хищно щурясь. — Цзычжень все правильно нагадал, вот увидишь. — А почему ты так уверен, а? — огрызнулся Цзинь, спрыгивая с кровати, заставляя ее слегка качнуться. — Потому что гадания Цзычженя сбываются, — он подсел ближе у Оуяну и облокотился на него. — Хочешь, проверим? Пусть он погадает мне, а потом мы узнаем, прав он или нет. — Цзинъи, я думаю, что не стоит, — вмешался Сычжуй. Но Цзинь Лин уже вскипел. Да как мог Цзинъи говорить такие вещи! Эти глупые гадания — детские забавы, они не могут сбываться. Они необоснованны, абсурдны, Цзинь Лин не верит в них. Он знает, что не сбудется, потому что Сычжуй не ответит ему взаимностью. — Все, я, пожалуй, выйду, — выдохнул Жулань, открывая дверь на балкон. — Попозже вернусь. Он всегда выходил на балкон, когда злился. Когда его наказывали, когда он получал плохие оценки, когда Цзинъи в общем чате снова нес чепуху, когда Сычжуй в очередной раз не отвечал на сообщение сразу. Прохладный ветер ударил парню в лицо, колебля тонкие прядки. Цзинь Лин прикрыл глаза и облокотился на перила. Надо успокоиться, привести мысли в порядок. Его плеча коснулась теплая ладонь. Цзинь Жулань вздрогнул и машинально обернулся, чуть не стукнувшись лбом с Сычжуем. Парень был очень, очень близко, заставляя Цзинь Лина сделать шаг назад. Но шагать некуда, позади перила, поэтому он просто уперся в них спиной, крепко вцепившись. Лань Сычжуй, видимо, испугался, поэтому схватил запястье парня и потянул на себя, чтоб тот точно не упал. Жулань попал в объятия Юаня. Он попытался отстраниться, но Лань сомкнул руки за его спиной и не пускал. — Ты напугал меня, — пролепетал Сычжуй, губами чуть ли не касаясь уха Цзинь Лина. — Уже подумал, что ты упадешь назад. — Не упал бы, — фыркнул Жулань, но отстраняться не стал, просто уперся локтями в грудь юноши. — Ты чего? Пусти меня. Сычжуй ослабил хватку, бросив негромкое «прости». Он продолжал смотреть на Цзинь Лина, но парень не мог выдержать его мягкого взгляда, поэтому отвел глаза в сторону. Этот Лань просто сводил с ума! Выводил из себя! Но это было до жути приятно. Каждый раз содрогаться от его касаний, чувствовать рядом, слышать, как он дышит. Умиляться его мимолетным улыбкам, но не подавать виду. Случайно встречаться взглядом и тут же смущаться, ощущая, как алеют щеки и трепещет сердце в груди. Писать глупые сообщения глубокой ночью, надеясь, что на утро они забудутся… Слишком, ну уж слишком это похоже на какой-то подростковый сериал! И Цзинь Лину это нравилось. — Ты замерзнешь, возвращайся в комнату, — Сычжуй, не спуская глаз с юноши, протянул ему руку. — Давай, идем. Цзинь Лин взглянул на нее. По какой-то причине, каждый раз, когда перед ним оказывалась ладонь Юаня, он начинал нервничать. Хватался за края своей одежды, предметы вокруг, чтобы скрыть свое волнение, которое так легко можно было понять по его рукам, рыскающим везде. Лань пару раз метнул взгляд на свою ладонь, сжал пальцы и убрал руку. — Я еще не успокоился, не пойду, — ответил Жулань, снова отворачиваясь и устремляя взгляд в бездну деревьев двора. — Цзинь Лин, ты не хочешь об этом поговорить? — голос парня звучит настолько мягко, что становится неприятно. — Я всегда готов тебя послушать. — Нет нужды, — он фыркнул куда-то в сторону, вздохнув, — мне не о чем сказать… — Ты уверен? — Лань Сычжуй слишком хорошо его знал — он уловил нотки светлой лжи практически сразу. Цзинь Лин вскипел. Ну почему он такой проницательный? Никогда ничего не оставляет без внимания. Чуткий до жути. — Ничего особенного, — он навалился на перила, отставляя ноги чуть-чуть назад, чтобы Юань не подумал, что он упадет. Все равно почувствовал призрачное касание, пронесшееся рядом с талией. — Я просто похож на дядю, злюсь от всего. — Ну что же ты, — Лань подошел и оперся на перила, всматриваясь в ту же самую даль, куда направлен туманный взгляд Цзиня. — Вы в этом различаетесь, на самом деле. Цзинь Лин посмотрел на него с горькой усмешкой, словно говоря «и почему ты так думаешь?» — Твой дядя не стал бы выходить на балкон, чтобы успокоиться. — И что бы он сделал? — Накричал бы на кого-нибудь. Был бы тут мой папа, он точно бы поссорился с ним. И пригрозил бы Феей. Тогда отец бы бросил грозный взгляд и, поднимая папу на руки, унес бы из квартиры. — Ты еще забыл, что моя мама потом позвонит им всем и пригласит на ужин. — Точно, ты прав, — Юань усмехнулся, поворачивая голову к нему. — А твой папа бы непременно потом пожаловался бы твоей маме, что она просто так кормит так много ртов. — А на вопрос о том, стоит ли ей прекратить, он не ответит. Потому что ему тоже нравится проводить время со всеми нами. Цзинь Лин улыбнулся. Их семьи дружили с самого детства, они знали практически все друг о друге. Приятно иметь такого человека, который в моменты мимолетной тоски или замешательства может помочь словами или даже просто присутствием. — Сычжуй, — голос Цзинь Лина звучал приглушенно, так как он зарылся в ткань своих рукавов. — Я хочу кое-что тебе все же рассказать. — Я слушаю тебя, Цзинь Лин. Признание застряло в горле. Как сказать ему? Какие слова использовать? Как не спугнуть? Что можно было такого сделать, чтобы дать ему понять без словесных выражений, на которые Цзинь Лину явно не хватало смелости? — Ты… Повернись ко мне и закрой глаза. — Что? Для чего- — Просто сделай, о чем я попросил, пожалуйста, — он сгорал от стыда, пытался скрыть румяные щеки и дрожь в конечностях, поэтому не хотел, чтобы Сычжуй смотрел. Лань послушно закрыл глаза. Ресницы едва ощутимо дрожали, когда Жулань сделал шаг и приблизился. Лицо Юаня находилось всего в паре сантиметров, губы сомкнуты и изображают легкую полуулыбку, смущая до чертиков. «Не открывай глаза, пока я тебе не скажу, — шепчет парень, аккуратно опуская руки на воротник стоящего напротив, отчего тот слегка дергается». Шумно выдохнув, Цзинь Лин быстро притягивает к себе Сычжуя за одежду и легко и непринужденно касается его губ своими. Он уже отпускает юношу, тяжело дыша от вмиг нахлынувшей робости, и готовится бежать, как Сычжуй притягивает его обратно. Нежно берет за подбородок и, не открывая глаз, впивается в порозовевшие губы Цзинь Лина. Сначала Цзинь не хотел отвечать, но конечности стали ватой от наслаждения и какого-то другого чувства, расползавшегося от самой груди, поэтому он просто-напросто обмяк в объятиях Ланя. Напор лишь усиливался, Сычжуй вылизывал его губы, призывая открыть рот и впустить его горячий язык внутрь, чтобы обласкать полностью. Легкий стон неожиданно сорвался с уст Жуланя, когда Сычжуй преодолел преграду и протолкнул язык, вызывая волну мурашек. В грудной клетке тесно у обоих, сердца бешено стучат, кровь с жутким стуком пульсирует так громко, что становится немного страшно. В этот самый момент Цзинь Лин недоумевает, почему, черт возьми, это так приятно, и почему, чтоб его, этого Лань Сычжуя, он так классно целуется?! Настолько хорошо, что остановиться невозможно. Только когда сам Сычжуй отстраняется, оставляя пару невесомых поцелуев на щеках, он приходит в себя, все еще следуя за его движениями. — Ты где так научился целоваться? — не удерживается Цзинь Лин, надувая щеки. — А где ты так научился признаваться в любви, А-Лин? — Юань усмехается, заключая парня в объятия. — Не твое дело. И вообще, ты с чего это вдруг меня зовешь А-Лином? Я же не разрешал еще… — Ладно, хорошо, буду звать тебя любимым, пойдет? — Уж лучше А-Лин, — заворчал Жулань, прижимаясь к Сычжую. — Надеюсь, что ты теперь будешь мне помогать улучшать навыки в поцелуях. Уверен, что я могу лучше. — Обязательно. «И не только в этом, — чуть было вслух не сказал Цзинь Лин, но вовремя прикусил язык».