Мой «Валентин»

Понедельник — день тяжёлый. Но учитывая, что у многих он уходит на раскачку, вторник вполне может оказаться хуже: осознание неизбежной рабочей недели уже пришло, а до выходных — ещё четыре дня. Чун Юнь, сонно залипавший в столовую салфетницу — попивая кофе со сливками — думает о чём-то подобном. Даже не удосуживаясь обратить внимание на дату в смартфоне под рукой. Для лучшего заряда бодрости ему прописан влетающий на кухню, любимый Син Цю — крепко обнимающий из-за спины и невесомо целующий в щёчку. — Утречка! — бодро приветствует, увлажняя плечо бойфренду каплями с наспех вытертых, влажных волос: в отличие от него, Син каждый день принимает душ. — Как настрой на день? Что-то близкое к «не умереть от хронического недосыпа», — мрачно отвечает Чун себе, а потом — и своему парню: — Досидеть до конца пар на кофеиновом топливе и не заснуть. — Чашка кофе уже им допита, а бодрости — всё равно ни в одном глазу. Но к употреблению классического эспрессо он всё равно не был готов. — А у тебя какой-то особенный? Впрочем, вопрос о планах — как и не свойственное его бойфренду хорошее настроение с утра — заставляет Чуна насторожиться. «Я что-то упускаю из виду» — Ну-у, например… — наигранно протягивает Син Цю и на одном дыхании — произносит. — Сходить вечером в кино по случаю сегодняшнего праздника. Чун Юнь не успевает взяться за полную чашку с кофе в момент фразы — тем самым, избавляя себя от риска пролить горячую жидкость на голые ступни от внезапного осознания: «Праздника? Твою ж мать…» Человек — существо изворотливое: если рискует на чём-то попасться — начинает импровизировать, врать, ищет пути отхода. — Э-это само собой: день святого Валентина же!.. — натужно улыбается Чун, нервно усмехаясь, и меняет тему. — Но ведь до кино у нас обоих универ. Как будешь бороться со сном в аудитории? Как и он сам, Син Цю предпочитал пить кофе, разбавленный сливками либо молоком, а не чистый эспрессо — ставил вкусовые ощущения выше получения большего периода бодрости. И имел простые ответы на вопросы, подобные прозвучавшему: — Никак, я ему поддамся, — пожимает плечами, принимая из рук бойфренда свой кофе. — Сядем за последние столы, ты прикроешь меня учебниками и отмазками от нудных преподов. Чун знал, что Син Цю тянуло к знаниям — просто воротило от скучных мужчин средних лет, читающих лекцию по бумажке. Говоря в их защиту — они прекрасно понимали свои способности к захвату общего внимания, потому, в большинстве своём, и закрывали глаза на очевидные попытки студентов на галёрке вкусить дополнительные полчаса сна на утренних парах. — Ага, размечтался, — фыркает Чун Юнь, показательно вздёргивая нос. — Захрапишь — первым укажу на тебя. Он, конечно, блефовал: когда Син Цю мог обратить на себя внимание присутствующих таким образом, он начинал пинать его куда угодно — лишь бы тот перестал. Если не получалось в локоть и бок — приходилось бить в висок, тем самым будя наглеца. — Давай, пей кофе. Будем делить груз сонливости на двоих, — командует Сину, надеясь, что неловких ситуаций за сегодняшние четыре пары будет по минимуму. — А потом... сходим в кино. «По ходу — что-нибудь придумаю», — решает Чун касательно своего подарка к четырнадцатому февраля, помня, что пребывал на «финансовой мели».

***

— Будешь моим Валентином? — неожиданно раздаётся за ухом у ожидавшего возле зала Чуна. Несколько минут прошло с окончания сеанса с полнометражным аниме-ромкомом про президента студсовета и его заместителя, что никак не хотели признаваться друг другу в любви. «Смешно, но местами затянуто», коротко резюмировал Чун Юнь, теряя из виду выбежавшего раньше бойфренда. — Чего? Ты где вообще... купил такое?.. Обычно, после таких слов, партнёры дарят своим возлюбленным что-то в форме, упаковке — либо с ассоциацией — на сердце. Син, однако, подходит к этому вопросу со стороны ассоциаций на своего любимого — и вручает тому плюшевое мороженое на палочке, вызывая недоумённый отпад челюсти. — Магазин детских игрушек этажом ниже, — сообщает, искря радостью в улыбке. — Кассиру сказал, что для младшего брата, который «очень любит мороженое». Его подарок был искренним. Неправдивым же комментарием к нему — просто хотел подразнить обидчивого бойфренда. — Охренеть. Как. Смешно, — с едким сарказмом отвечает Чун. Тем не менее, к подарку — тут же привязывается. — Чёрт с тобой. Спасибо... Помимо благодарности к Син Цю он чувствует себя должником ему во всех смыслах: что два билета, что плюшевое мороженое опустошили кошелёк Сина для него — а он ещё ничего не вручил ему в ответ. О чём тот будто нарочно напоминает. — Не за что. Теперь — я не то чтобы настаиваю, но можно узнать, будет ли что-то для ме... — Прекращай валять дурака, — резко прерывает его, отводя в сторону от выходившего людского потока. — Ты же ещё с утра понял, что сегодняшняя дата вылетела у меня из головы. Его утреннее замешательство можно было не заметить только в аниме-комедии: наигранная интонация, бегающий взгляд, дрожь в голосе — свою забывчивость Чун выдал с потрохами. — Возможно, — уходит Син Цю от прямого ответа, но демонстрирует свою наблюдательность в другом моменте: — А ещё я заметил, что вместо того чтобы смотреть фильм ты что-то увлечённо печатал в своём планшете. Это как-то связано... с твоим подарком для меня? В установившейся между ними паузе Чун от волнения сглатывает слюну. Но отнекиваться, размахивая перед догадливым бойфрендом руками, не видит смысла: во время фильма он действительно готовил для него подарок. — Ну-у... Ты ведь любишь читать? Купили здоровенный книжный шкаф к твоему дню рождения в прошлом году, — вспоминает Чун и, прочистив горло, подводит к своему подарку. — Вот я и подумал — зная твою склонность к придумыванию и проворачиванию всяких жутких пошлостей... В общем, вот. На разблокированным экране планшета — объёмный текст на белом фоне с заголовком «Их любовь в день святого Валентина». И под «любовью» — как успевает понять неспешно скролливший рассказ (он же «фанфик-ориджинал») Син Цю — имелось в виду совсем не вручение букетов и поцелуи в губы, а процесс, что спустя некоторое время следовал в отношениях двух любивший друг друга людей после. — Да ладно! — с восторгом восклицает он и, по мнению Чуна, начинает бросаться странными терминами. — Целый мини-PWP-слэш — для меня?! — Тише, блин! — шикает начинающий автор поневоле, с опаской оглядываясь на равнодушные к ним толпы людей. — Из всего, что ты сказал — понял только «целый» и «для меня». И причём здесь вообще PvP? — Чун Юнь был далёк от культуры фикрайтерства и чуть более близок к культуре гейминга. — Обычная порнушка на скорую руку. Прочитаешь, когда приедем домой. Он уже хочет убрать планшет в сумку — но встречает решительный протест Син Цю, с вероломным отбиранием своего девайса. — Ну уж нет. Сейчас, Чун, сейчас, — заявляет, едва в янтарных глазах зажигаются огоньки пошлого интереса. — Пойдём в туалет. И — схватив своего бойфренда за запястье — ведёт того к двери со знаком Марса на стальной табличке. — Ч-чего?! — громко возмущается Чун Юнь, ещё минуту назад сам просивший Син Цю быть потише. — Ты, твою мать, издеваешься?!

***

Из-за скромных размеров кабинки ему приходится стоять в максимально неудобной позе: упёршись руками в бачок унитаза (садиться и, тем более, пользоваться такими в общественных местах Чун брезговал), слушая текст собственного сочинения в игривом тоне Син Цю. — «Когда влажный язык Тони коснулся ушной мочки Питера, он почувствовал, как в штанах стремительно стало тесно»... — Всеядный любитель сложных книг и чего попроще поднимает мигом ставший серьёзным взгляд на краснеющего Чун Юня. — Можно пару вопросов? — Можно мы поедем домой? — панически предлагает в ответ тот, зная, что ещё несколько минут чтения Сином текста вслух — и соответствующий процесс произойдет и с ним. — Странно, как сюда ещё никто не зашёл! А когда зайдёт — вряд ли будет рад услышать рассказ про двух парней в постели, пока будет... — Встретившись с критическим, отвергающим его предложение, взглядом бойфренда — соглашается уступить, с расчётом покончить со всем этим побыстрее. — Ладно, какие у тебя вопросы? — Первый: почему фэндом «Марвел»? Второе: у кого из них в «штанах стало тесно»? — «Если, чёрт побери, продолжишь, то будет у меня!» — Просто по твоему местоимению не очень понятно. Чун писал, как говорят, на одном дыхании — на приливе вдохновения. Отвлекаясь от происходящего на экране — сопротивлялся понятному физиологическому процессу, пока выводил свои взрослые фантазии через клавиатуру планшета в формате DOCX. — «Марвел» здесь ни при чём, — честно признаётся. — Какие первые имена вспомнил, те и написал. А у кого «стало тесно»... — Недолго подумав, отвечает. — Очевидно же, что у Питера. Или нет?.. Читатель любительского текстового порно со стажем, Син Цю качает головой. — Необязательно. По-твоему, первым всегда возбуждается пассив? — Для убедительности — приводит Чуну пример с ними. — Когда у нас с тобой выдаётся возможность заняться чем-то похожим — думаешь, первым всегда возбуждаешься ты, а не я? Эрекция за тканью трусов у его бёдер нередко застигала Чун Юня возле умывальника — в моменты, когда либидо его парня просило с утра чего-то большего, чем обнимашки и будничные поцелуи, а он просто хотел почистить зубы. «Хм-м, а ведь правда...» — В такие моменты... мне совсем не до этого, знаешь ли, — робко оправдывается в свою защиту Чун, опуская глаза. Син, в свою очередь, не видит смысла спорить. — Действительно, — его интонация, однако, говорит как в пользу сарказма, так и в пользу искреннего согласия. — Ладно... «Мускулистая рука Тони легла на пах партнёру и обхватила горячее сосредоточение его мужской страсти»... Какое неоправданно длинное заместительное для слова из четырёх букв. Несмотря на жёсткую критику со стороны Сина и собственное осознание нелепости формулировки, Чун начинает ощущать закономерный дискомфорт. Ибо всё теперешнее говорил Син Цю, стоявший к нему в непосредственной близи — в кабинке общественного туалета — озвучивая придуманную им эротику. — Так и не читай! — раздражённо выпаливает, пытаясь вырвать планшет из рук Сина. — Нашёлся, блин, литературный критик... Пойдём уже отсюда! Но хватка того оказывается весьма крепка — в отличие от Чун Юня, любитель почитать «горяченькое» на скучных парах был горазд на чтение подобного и в других общественных местах. — Не спеши, — Син Цю выдёргивает девайс из рук бойфренда, поворачиваясь к нему спиной, и обозначает свою позицию: — В чтении PWP дома — никакого азарта. Сам виноват, что предложил прочесть его сейчас. — Я и не предлагал! — ловит его Чун на очевидной лжи. — Ты сам выхватил у меня планшет и затащил в туалет! А теперь у меня из-за тебя сто... «Сука», — вовремя останавливается, прикладывая ладонь ко рту — понимая, что за него начинают говорить гормоны. — Вот значит как? — Син Цю тянет губы в ухмылке — игриво ведёт бровью, бросая взгляд ниже пояса бойфренда. Он совсем не удивлён — более того, мог спровоцировать теперешнее целенаправленно. — То есть твоё «сосредоточение» всё-таки... Чун Юнь тут же меняется в лице. Хрустит пальцами, будто уже готов заставить Сина вычитать из тысячи семь. — Ещё раз скажешь это слово, — угрожающе цедит он, — и получишь «сосредоточение боли» на своём лице. Эффект — производит соответствующий. Син перестаёт ухмыляться, справедливого замечает: — Сам же только что сказал, — и спокойно продолжает чтение, под злобным (по-милому злобным) взглядом Чуна. — «Питер, не в силах терпеть ласки друга, повернулся и заключил губы Тони в жаркий поцелуй, приникая к его колючей бородке»... Знакомая черта внешности. Ты уверен, что позаимствовал только имена? Син Цю, тем самым, заставляет пересмотреть понимание Чуном своей симпатии к очевидным прототипам своих персонажей. «Блин, неужели, я в них вкрашился?..» — шокированно думает тот, но на словах — пытается отрицать: — Я, твою мать, не знаю! Писал на приливе вдохновения в зале с дико громким звуком — может, даже и не соображал, что пишу! Всё, с меня хватит — дочитаешь дома! В этот раз он готов вырывать свой планшет до конца — руками, ногами и даже зубами. Но Син Цю, которому наскучивает читать первую пробу пера своего бойфренда, предлагает ему тому применить четвёртый вариант: свои губы. — Мы уйдём отсюда. Но только если ты повторишь действие Питера из своего фанфика. На продолжении настаивать не буду. Было бы странно ожидать от него беспрекословного послушания Чуна — тот и сам привык, что во всех ситуациях, выходить из которых Син Цю не желал, он стремился получить хотя бы утешительный приз за свою совокупную дерзость. — Конечно, не будешь! — показательно усмехается Чун Юнь, но беспрекословно следует озвученному требованию. Запустив руку в тёмно-синие волосы, проследовав к уже родной шее — приникает лбом ко лбу Сина. — Стал бы — я бы тебе точно врезал. Мы с тобой не в душе, придурок... Мгновенный выпад к его разведённым губам — и Син Цю находит затылком дверцу кабинки, прикрывая глаза и растворяясь в накатывающих ощущениях. Подняв колено — позволяет измученному Чуну притереться к нему напрягшимся пахом; чувствует жар, что вызвал в нём чтением не самых красивых строчек — но посвящённых ему. На их красную дату, как двух влюблённых друг в друга людей. Разорвав вскоре поцелуй, отстранившись от такого приятного колена Син Цю и пытаясь отдышаться — старается надеть маску хмурого равнодушия. — Ну и?.. Глаза задумчиво идут вверх — Син Цю идёт по губам языком, собирая послевкусие Чуна на них; оценивающе смакует оное. — Вполне «жарко», — своеобразно резюмирует и, переведя задвижку на двери в положение зелёного цвета, открывает перед бойфрендом дверь. — В следующий раз — условимся не бриться неделю. Хочу прочувствовать «приникание к жёсткой мужской щетине». Чун совершенно не рад, что своим «вольным сочинением» подкинул Син Цю идею: если тот действительно загорался какой-либо — капал на мозги, а иногда и показательно дулся, перед ним, лишь бы тот угодил его бойкой натуре. — Идиот, — фыркает Чун Юнь и, обойдя бойфренда, следует к умывальникам. «И как сюда, за всё это время, ни разу никто не зашёл? Как в каком-то фанфике, ей-богу. — Охлажу лицо — и поедем наконец отсюда. Естественное возбуждение удаётся сбить вместе с румянцем на щеках и пульсацией в висках — Чун хлещет себя по лицу порциями ледяной воды из рук лодочкой, и Син Цю предпринимает последнюю попытку разыграть карту закономерного секса: — Уверен, что не хочешь продолжения? — уточняет, навязчиво кладя руку ему на плечо, и встречает решительный ответ: — На всю тысячу процентов! Разочарованно вздохнув, Син не возражает. Когда Чун Юнь вытирает лицо бумажными полотенцами — грустно отмечает: — Жаль. Огорчишь хорошую девушку. — Какую ещё девушку? — вытирая руки, недоумённо косится Чун на бойфренда. — Которая нас сейчас читает, — поясняет тот, пожимая плечами, будто говорит что-то очевидное. — Думаешь, после всего произошедшего она не хотела бы нашей близости? Сперва ему кажется, что Син Цю просто шутит, но, смотря на его каменное выражение лица, — делает вывод, что нет. Следовательно — сошёл с ума, либо стал одержим злым духом. Второго быть не могло, так как сверхъестественного не существует в реальной жизни — значит первое. Но с чего Син Цю сходить с ума? «Ему что-то подмешали в Колу? В попкорн? Он купил в магазине игрушек не только плюшевое мороженое?» — лихорадочно предполагает Чун Юнь, но вскоре становится свидетелем схватившегося за живот, заливающегося смехом бойфренда. — Да шучу я, шучу! — смахивая выступившие от хохота слёзы, признаётся он — снова давая повод для Чуна позлиться. Тем не менее, свою шуточную теорию так быстро со счетов не списывает. — Но просто представь нас героями фанфика? Мы вполне привлекательны и не обделены интересными характерами, чтобы историей по нам не умилялись. Ну и не только «умилялись»... Син Цю приставляет палец к подбородку, уходя в свои читательские, не самые целомудренные грёзы — Чуну приходится «эйкать» и щёлкать пальцами перед глазами фантазёра. — Прости, задумался. — Встряхнув головой и убрав с лица самодовольную улыбку — возвращается к теме. — Решено: на свой день рождения — жду от тебя фанфик с нашим участием! Почитай в интернете какие-нибудь неплохие — без «сосредоточений» и «тесноты в штанах». Ай! Ему удаётся вывести своего бойфренда на точку кипения — и получить логичный, неприятный толчок в колено (о которое Чун Юнь ещё недавно, настойчиво притирался пахом) по пути к выходу. — Я подумаю, — расплывчато отвечает он с налётом недоброжелательности и едко-елейно произносит. — А пока — с днём святого Валентина тебя, «милый». Чун толкает рукой дверь туалета, придерживает ту для Син Цю — пропуская очередную пару парней, один из которых держал второго за запястье. — Моракс, думаю, это плохая идея... — Не переживай — «думать» от тебя потребуется меньше всего, Чайльд.