Divide et impera

— Чонгук, я привёз твой костюм, — Хосок аккуратно просачивается в тренировочный зал, по середине которого располагается огромный ринг. В помещении с высокими потолками витает прохладный воздух из открытого окна и негромкий, но давящий на любящие классику уши Хосока тяжёлый рок. Чонгук как и обычно, замотав руки в громоздкие перчатки, бьет уже на грани жизни и смерти чёрную грушу, что та от силы ударов подпрыгивает каждый раз. Чонгук даже не поворачивается на своего первого советника и правую руку, продолжая в такт битам наносить груше четкие и поставленные удары. Его голый и рельефный торс с правой стороны обвивает огромный ворон, крылья которого уходят на спину и грудь. Хосок, совсем не обиженный таким радушным приемом, проходит мимо ринга и кладёт упакованный в чехол новый костюм на завтрашний банкет на скамейку. Присаживается рядом с ним, складывая руки в замок поверх коленей. Чонгук ударяет последний раз, когда песня заканчивается, и останавливает грушу запястьями, переводя дыхание. Он склоняет голову, что мокрые пряди смоляных волос ниспадают на глаза, а некоторые капли пота застывают на выбритых висках. Когда Чонгук, схватив с верёвок ринга полотенце, накидывает его на плечи, Хосок подаёт ему бутылку с водой, которую тот принимает и тут же делает пару глотков, не поднося горлышко к губам. — Глянь костюм. Ты оценишь, — кивает на чехол Хосок, а Чонгук молча тянет свободную руку, двумя пальцами, словно брезгливо, отодвигает ткань чехла, абсолютно равнодушным взглядом оглядывая виднеющийся ворот. — И что это за дрянь? Хосок поджимает губы и кидает взгляд на застывшего у входа Тэхена, который кривит губы и безмолвно шепчет: «а я же говорил.» Тот глава охраны альфы столько же, сколько и Хосок его заместитель. Поэтому он ничуть не удивляется, что их обман так быстро раскрыли. Поистине рекордное время. — Хороший костюм, — пробует убедить его Хосок, но Чонгук резко тянет костюм из чехла и кидает к ногам. Коричневая ткань тяжёлым грузом падает вниз, прослеживаясь печальным взглядом Хосока. — Его делал другой человек, — говорит, а в помещении температура падает, что даже стоящий далеко Тэхен ёжится. Тэхен, которого Чонгук однажды заставил биться с ним. — Да тот же дизайнер, который делал и прошлые твои костюмы, — все ещё враньем пытается убедить его Хосок, на что получает взгляд, в котором застыла сама смерть. Он словно дает последнее предупреждение поджавшему губы Хосоку, чтобы тот перестал врать. Альфа за все прожитые тридцать два года не переносит две вещи: вранье в лицо и неподчинение. — Он знает, что я ненавижу коричневый, знает, что ненавижу бисер и нашивки. Он никогда не делает из такой ткани, а каждый его стежок идеально ровный. Так что перестань нести херню, пока я не отправил тебя в отставку. Сожги эту дрянь и найди мне прошлого моего дизайнера. Хочу лично с ним переговорить. Чонгук идеалист и перфекционист до невозможности. Наверное, именно поэтому в его окружении лучшие из лучших. Много кто хотел работать у главы Газпрома — сердца континента. Но проходили строжайший отбор лишь один процент. Чонгук любит идеализм и этого же требует от своих подчиненных. Угодить самому влиятельному после президента человеку было почти невозможно. Но случайно найденный дизайнер смог по всем параметрам, покорив альфу еще своим первым костюмом.

🪡🪡🪡

Чонгук не ожидает увидеть хрупкого двадцатичетырехлетнего омегу, который ещё ходит в университет на фото в деле, которое ему собрал Хосок. Все это время он носил костюмы, которые были сделаны этими тонкими пальчиками, которые привыкли к уколам игл и боли. Чонгук не может оторвать взгляд от его профиля в Инстаграмм, рассматривая экстравагантные макияжи на таком детском личике. И такие выразительные рысьи глаза смотрелись еще более маняще. Давится собственной же слюной, из всего изобилия разглядев черно-белую фотографию, на которой его дизайнер нагло демонстрирует свою идеальную задницу. Чонгуку вмиг хочется содрать с него всю мешающую одежду, прижать к стене самого дорогого номера лучшего отеля и долго втрахивать в белые накрахмаленные простыни. Его пальчики шьют такие шедевры, удовольствие доставляют, наверное, также. Чонгук точно не ожидает впасть в ступор, когда входит в просторную студию дизайнера, в которую он поехал сразу же, как только Хосок скинул адрес. Его охрана по взмаху руки осталась ожидать своего босса снаружи. Округлая комната хранила лёгкий беспорядок, много манекенов с новыми наработками, готовыми костюмами и разбросанные по мраморному полу листы с эскизами. Альфа поднимает один у своих ног и хмыкает, узнав в эскизе свой прошлый костюм. Листок сам выпадает из его пальцев, когда из-за угла на роликах выезжает невысокий паренёк с белоснежной копной волос. Взгляд Чонгука сразу падает на его оголенные ноги и ультракороткие шорты, еле прикрывающие аппетитные ягодицы. Тот лавирует меж манекенов и даже не замечает незваного гостя, полностью увлеченный в работу и напевающий «богемскую рапсодию» себе под нос. Только когда Чонгук делает шаг, парень резко ухватывается за столб, чтобы не упасть, но его ноги все равно уезжают вперёд. Чонгук, смотря сверху вниз, подает свою руку и затаивает дыхание, когда Юнги поднимает свои рысьи глаза. Чонгук тонет в пучине магмы, плавится и разлагается. Юнги руку не принимает, хмурится и поднимается сам, придерживаясь за манекены. — Посторонним сюда вход воспрещён, — Юнги отряхивает ладони и нагло отворачивается от мужчины. Чонгук в интересе склоняет голову чуть вбок, толкая руки в карманы. — Ты делал мне костюм, — сразу бьет своей неформальностью обращения, вызывая у Юнги лишь усмешку. — Я много кому делал костюмы, — огрызается омега, кинув на мужчину смеющийся взгляд. Он соврёт, если скажет, что вошедший альфа не заинтересовал его с первого слова. Чонгук принес в студию Юнги не только поток свежего воздуха, смешанного с духами от «Boss», но и свой природный одурманивающий аромат. Омега сразу же и непроизвольно ведет носом вслед запаху. Словно выжали самый сочный грейпфрут, посыпали листьями бергамота и залили крепким алкоголем. Он был высоким, намного выше маленького Юнги, а его взгляд залезал под кожу, словно тонкая игла. — Я не обязан помнить всех своих клиентов. Врет, потому что невозможно не знать того, кого ночами разглядывал на журналах, с мерной лентой представлял его объемы и под душем тихо стонал его имя. А в костюмах, которые носил Чонгук на новых шоу было все от Юнги, даже капли его спермы, которые никто и никогда не увидит. — Меня ты обязан помнить, — Чонгук делает ещё шаг, а Юнги дёргается от его тона, схватившись за край стола. — С какой такой радости? — омега собирает себя в руки и гордо вскидывает голову, пока Чонгук двигается все ближе и ближе. — Прошлый костюм мне принесли не твоего авторства. Я пришёл вернуть то, что ты мне задолжал, — в реальности он выглядел еще более маняще, чем на фото. Омега перед ним был чистым созданием бога, который не поскупился своей щедростью, когда создавал его. Его тонкая шея, жемчужная кожа, чуть вьющиеся белоснежные волосы и глаза, в которых разливалась магма. — Ах, да, — наигранно вздыхает Юнги, заглядывая прямо в антрацитовые радужки. — Я отказал твоему помощнику. У меня много других заказов. — Я уже сказал, что мои заказы ты должен выполнять в первую очередь, — тянется к его лебединой шее, а Юнги крепко сжимает зубы, лишь бы не застонать последней блядью. Коленки съезжаются, он будто школьник в прилив. Чонгук действует исчерпывающе. Он загоняет Юнги в угол, руками преграждает пути к отступлению. Юнги упирается задницей о стол, почти раскладывается на нем под взглядом альфы. — А я уже ответил, что с чего бы это. Я делаю все заказы в порядке живой очереди, твой помощник пришёл позже. Так что попрошу убрать свои руки и свалить отсюда. Или я вызову охрану, — Юнги смело обхватывает сильное запястье альфы и даже не дергается, когда Чонгук показывает белоснежный ряд зубов. От концентрации феромонов этого альфы хотелось вопить, но Юнги знает, что потом будет жалеть. — Твоя охрана мне подчиняется, — скалится Чонгук, когда Юнги громко хмыкает, не показывая своего страха. — Я хочу, чтобы ты делал костюмы только мне. — А я яхту хочу и что дальше? — закипает Юнги и отталкивает мужчину от себя, уперевшись в его будто стальную грудь. Чонгук утирает губы, будто только что грязно целовался и хмыкает, посылая последний взгляд. — В следующий раз мы будет говорить по-другому, раз по-хорошему ты не хочешь, сахарочек, — он, развернувшись, машет рукой сглотнувшему ком улетающего от него запаха Юнги. Чонгук уходит, а омега не придаёт словам особое значение, хоть в душе и начинает тихо тлеть паника. Потому что не каждый день ему угрожает самый влиятельный человек континента.

🪡🪡🪡

В один из летних солнечных дней Юнги наконец заканчивает универ с красным дипломом. Он уверен, что после этого у него возрастет клиентура почти в три раза. Он стоит за сценой и ждет свою очередь, пока грузный альфа — декан его факультета назовет его имя, чтобы получить свой долгожданный диплом. На каждого студента выделялось некоторое время, чтобы похвалить его курсовую, что состояла в мини показе, да и за все успехи. Вероятно, Юнги должны хвалить до конца церемонии. Ведь благодаря ему в их вуз летом планируют подавать документы почти семьдесят процентов всех выпускников. А его курсовая, где он представил свою личную коллекцию, которую после продал одному модному дому произвела феерию чувств у всей команды комиссии. Омега слышит окончание речи декана о нынешнем студенте, оглядывает свою красную мантию на наличие складок и поправляет остроугольную квадратную шапочку с кисточкой. Но он не успевает даже пикнуть, потому что его рот резко закрывают ладонью, скидывают головной убор и надевает на идеальную укладку мешок. Юнги пытается кусаться, кричать, но его волоком прут на улицу и заталкивают, по-видимому, в какое-то авто. Юнги разъяренно рычит, материт своих похитителей. Вот это позор: вызывают лучшего ученика, а на сцене никого. Он пытается пинать сидение перед собой, но в ответ слышит лишь тихое: — Извините, господин дизайнер, у меня приказ. Почему-то после этих слов сомнений не остается в том, кто устроил весь этот цирк. Да, Юнги сейчас набирающее популярность лицо, может и конкуренты решили скинуть его со счетов, но в авто он отчетливо чувствует этот сносящий крышу запах. После встречи с альфой прошло почти четыре месяца, Юнги успел списать эти угрозы на просто привлечение внимания. Только дьяволы не бросают слова на воздух. Омегу завозят в какой-то загородный особняк, он успевает это понять по количеству потраченного времени на дорогу, а потом тащат во внутрь. Только когда его садят на мягкое кресло, только тогда снимают этот ужасный мешок. Юнги морщится от яркого света и оглядывает просторный кабинет, выполненный в строгих серых тонах. Он сидит напротив мощного дубового стола и панорамного окна, откуда открывается вид на еловый лес. Видимо, они выехали довольно далеко загород. Похититель появляется не сразу, заставляя Юнги начать выходить из себя еще тем, что его заставляют ждать при такой ситуации. Чонгук приносит с собой и свой запах, пресекая все попытки Юнги накричать на альфу. — Объяснись, — прослеживает за фигурой альфы Юнги, пока тот, неторопливо, идет к своему столу. Омега сразу отмечает свой костюм на его крупном теле. И это выглядело так, будто он сошел из сна Юнги. Наверное, ткань полностью пропахла его запахом. — Мои парни не сильно помяли тебя? Я просил их обращаться с ценным грузом максимально аккуратно, — Чонгук останавливается напротив омеги и оглядывает его медленным темным взглядом, но тон остаётся насмешливым. Он тянется к граненому стакану. — Не хочешь выпить? — Ты похитил меня, вырвал с такого важного для меня события и спокойно предлагаешь выпить?! — Юнги подскакивает, но охрана сзади одним движением сажает его обратно. Омега шумно втягивает воздух, буравя альфу взглядом исподлобья. — Ну как хочешь, — пожимает он плечами и наливает виски только себе в стакан, так же нерасторопно выпив их. — Что тебе надо от меня, мафиози? Не просто же так ты затеял покатать меня в мешке? — складывает руки на груди Юнги. — Я ведь и заяву на тебя написать могу, — смелеет омега, закидывая ногу на ногу, но этот запал как рукой снимается. Чонгук поднимает взгляд от дна стакана на омегу и смотрит долго, словно хочет спалить плоть Юнги. Но потом лишь хмыкает, ставя стакан обратно на стол. — Конечно, можешь, сахарочек. Тебя там уже ждут, — расставляет руки он, а омега ежится. — Но я хочу заключить с тобой сделку. — Я уже продал свою душу дьяволу, больше мне нечего тебе предложить, — хмыкает Юнги, скрывая свое удивление под этой мимикой. — У меня на этот счет другие мысли, — Чонгук обходит стол и облокачивается на него ягодицами с другой стороны прямо напротив Юнги. Тот в ожидании поджимает кончики пальцев ног. — Выслушаешь меня? — Будто тут у меня есть право выбора, — Юнги тихо хохочет. — Есть, — альфа пожимает плечами и кивает на дверь. — Ты всегда можешь уйти. Юнги, не раздумывая, поднимается с кресла и идет к выходу из кабинета, но амбал, стоящий у нее, мотает головой и не планирует сдвигаться с места. — Твой бегемот покажет мне пушку, если я сейчас пну его по яйцам? — Юнги поворачивается и складывает руки на груди. Чонгук же неотрывно продолжает следить за каждым движением этого острого на язык омеги. — Я бы на твоем месте не делал этого, — улыбается Чонгук, но в секунду его тон меняется. — Сядь и выслушай мое предложение. Уверяю, оно выгодное для тебя. Юнги еще некоторое время пилит взглядом амбала, а потом возвращается в кресло. — Выкладывай. К чему был этот цирк? — Сейчас ты лишь дизайнер в пределах нашей страны, да и рабочего опекуна у тебя нет. С моими связями тебя возьмут в любой модный дом, какой только пожелаешь. Никто не посмеет и слова плохого сказать про твое дело. Будешь иметь все, о чем мечтает любой омега. — Ага, — мотает ногами Юнги, заинтересовано выгнув бровь. — Ты мне мою идеальную карьеру, а я тебе что? Что ты хочешь взамен? Юнги кладет руки на колени и чуть щурится, когда альфа вновь обнажает зубы. — Хочу чтобы ты пошил мне костюм с определенными условиями. — Бесплатный сыр только в мышеловке, — парирует Юнги. — Какие условия? — Хочу, чтобы ты делал его в моей мастерской и совершенно голым. Разрешаю надеть твои очаровательные ролики. Юнги теряет дар речи от такого предложения. От одной этой мысли его член дергается, но омега маскирует свое возбуждение громким хохотом. — Слушай, мафиози, а с чего ты решил, что мне нужна посторонняя помощь? — Юнги поднимается с кресла и приближается к альфе, стараясь дышать ртом. Ему приходится задрать голову. — Я уже популярен, у меня много клиентов и забитые графики. А ты, между прочим, отвлекаешь меня от работы. Не говоря о том, что именно ты лишил меня значимого события в моей жизни. Так с чего бы мне принимать столь сомнительные условия? — Ты забываешь с кем говоришь. Одним словом я могу лишить тебя всей твоей нынешней карьеры, сахарок. Всего, что ты сейчас имеешь. — Манипулируешь? — шипит Юнги в лицо альфе, а тот резко хватает омегу за затылок, приближая его лицо к своему, что они почти касаются носами. Чонгук с ума сходит от этого контраста их кожи, запаха. Да от омеги в целом. Он был будто создан для Чонгука. — Ты меня вынуждаешь. Я редко интересуюсь кем-то, а ты меня очень заинтересовал. — Тебе никогда не отказывали, да? — хмыкает Юнги и перехватывает руку альфы, сжимая ее. — Отказывали, только сейчас эти люди, вероятно, кормят червей в земле или разлагаются в каком-то водоеме. Юнги не понимает, почему плавится в руках этого альфы, словно сыр при высокой температуре. Почему он вообще планирует согласиться? Юнги ведь не продажная шлюха, он дизайнер, черт возьми. Но этот высокий и крепкий альфа будто бы нашел алгоритм входа в мозг Юнги и сейчас сам настраивал его действия под себя. Запах Чонгука и вовсе пробирался под кожу Юнги, заражая. — Если уж и собрался меня покупать, то предложи что-то более весомое, — шепчет Юнги ему почти в губы и скалится, получая в ответ усмешку.

🪡🪡🪡

Юнги точно не помнит, о чем они еще говорили, но в памяти отчётливо остался контракт, который он подписал. После Юнги не вернули назад, а поселили в какую-то комнату в этом особняке. Позже пришел заместитель Чонгука и, извиняясь за утрешний конфуз, вручил Юнги его красный диплом. Омега узнал его голос, именно он и похитил его. Хосок только виновато потупил взгляд и отдал омеге брендовую коробку. Под слоями атласных тканей лежали жемчуга. Это была целая сеть, которая, по-видимому, надевалась на одежду. Но Чонгук, вероятно, хотел видеть этот комплект на голом теле омеге. Юнги скептически оглядывает жемчуга, рассматривая некую «одежду», и подцепляет двумя пальцами записку. Она была написана идеально ровным почерком. Таким же, как и его хозяин.

«Я подумал, что жемчуг раскроет твою красоту. Надень его. Сладких снов, сахарочек.»

— Мог бы и цветы прислать, мафиози, — хмыкает Юнги и кладет записку обратно в коробку. Чонгук так и не выдвинул свой эскиз, даже что он приблизительно хочет не сказал. Наверное, это было частью их сделки. Всю ночь омега усердно рисовал эскиз, представляя в голове мощное тело, которое ему наконец удалось лицезреть в живую, а не на обложках журналов. Так представлялось намного лучше. На утро его накормили слишком вкусным завтраком, а вся прислуга в доме даже взгляд на омегу не поднимала. — И почему нет ощущения, что я заложник тут? — бурчит себе под нос Юнги, когда перед ним ставят дымящуюся тарелку с омлетом. После Юнги приводят в просторную мастерскую. Она, конечно, была «новая», никем еще не обработанная. Омега терпеть не мог эту идеальную чистоту в святилище своего творчества. Это вызывало внутренний хаос. Юнги, не задумываясь, легко сбрасывает с себя одежду, вовсе не смущаясь заставших у входа охранников. Он долго разглядывает и примеряет комплект жемчугов, но все же надевает. Прохлада материала неприятно соприкасается с кожей, по которой бегут мурашки. Чонгук, как и обещал привёз омеге его ролики, которые стояли в углу. Для костюма были подготовлены все материалы. В студии было столько всего, что Юнги почти пищит от счастья, прикрывая рот ладонями. Ему о таком разнообразии остаётся только мечтать. Чонгук не появляется через двадцать минут, поэтому Юнги решает его не ждать, включая музыку на оборудованной колонке. Он подпевает себе под нос группе «Queen», виляя бедрами в такт, пока переносит выкройку на атласную ткань цвета мокрого асфальта. В какой-то момент Юнги поворачивается взять нужные нитки и вздрагивает. На другом конце студии, положив руку под подбородок, сидел Чонгук, а охраны уже не было. Омега не знает, сколько времени он тут сидит, но по легкому запаху, витающего в студии, понимает, что недолго. Альфа разглядывает его стройное подтянутое тело, жемчуга, трепещущие от движений. — Начинать сначала не буду, ты сам опоздал, — Юнги сразу же отворачивается и гулко сглатывает. Он чувствует взгляд альфы, потому что на том месте будто кожа обугливается. Шипит, чернеет, покрывается волдырями. Юнги дёргает лопатками, будто хочет сбросить с себя этот взгляд. — Я и не просил. — Ты не сказал свои предпочтения, — Юнги в какой-то момент поджимает ягодицы, чувствуя настойчивый взгляд на своей заднице. — Я уверен, что ты их знаешь. Раньше у меня не было претензий к твоим костюмам. — Еще бы они у тебя были, — хмыкает омега, дальше продолжая работать молча. Он больше не поворачивается на Чонгука, поэтому даже точно не знает, сидит ли он там или ушел. — Хотел спросить. Ты извращенец, что ли? — пробует Юнги узнать о присутствии альфы. Некоторое время стоит тишина, и Юнги уж думает, что альфа и правда ушел, но тот неожиданно заговаривает. — Я просто люблю любоваться прекрасным. Всегда хотел посмотреть, как шьются мои костюмы. Просто в этот раз меня заинтересовала не только работа автора, но и сам автор. — Ты меня видел? — задаёт соотвествующий вопрос Юнги, но в ответ получает лишь скрипнувший стул. Он понимает, что альфа за его спиной, когда чувствует своим загривком чужое горячее дыхание. Омега выдыхает медленно и совсем не может сосредоточиться, мысли уползают, как песок меж пальцев. Юнги поворачивает голову и тут же чувствует чужие губы на своих. Чонгук целует его глубоко, мокро, окольцовывает языком его нёбо и зубы. Омегу проворачивают одним движением и, подмяв его ягодицы, усаживают на стол прямо на ткань будущего костюма. Юнги тяжело дышит в поцелуй, оглаживает ладонями скулы Чонгука, скользит пальцами в темные волосы. — Ты немного запоздал со снятием мерок, — шепчет ему в поцелуй Юнги и запрокидывает голову, закатывая глаза, когда Чонгук спускается на его шею, зубами оттягивая жемчуга. Леска не выдерживает, и жемчуг рассыпается по всей комнате с громким звуком. Юнги следит за ним взглядом, а потом под давлением руки Чонгука ложится на лопатки, продолжая ногами в роликах обхватывать торс альфы. Чонгук легким движением снимает с себя пиджак, отбрасывая его в сторону, и подхватывает одну ногу Юнги. Он снимает ролик медленно, попутно даря его щиколотке легкие поцелуи. Юнги наблюдает за всем этим со стиснутыми зубами, подгребая ногтями иголки и нитки. Когда ролики тяжелым грузом падают на пол, Юнги сам чуть сползает со стола и тянется к ремню Чонгука, не отрывая взгляд от его глаз. — Я уже говорил, что полностью верю твоему острому взгляду. Юнги на это лишь хмыкает и дёргает ремень, пока Чонгук расстёгивает рубашку. — Ну а я верю, что ты сделаешь мне хорошо. — Не сомневайся, сахарок, — Чонгук дёргает рубашку, показывая Юнги часть ворона, на которого тот устремляет свой взор. — Почему именно ворон? — интересуется Юнги, но больше татуировкой ему насладиться не дают. Чонгук разворачивает омегу, укладывая на живот и подвигает за ягодицы ближе. — Потому что в средневековой христианской традиции ворон — олицетворение силы ада и дьявола, — Чонгук подставляет два пальца к губам Юнги и тот послушно их облизывает. — Значит ты олицетворяешь себя с дьяволом? — вздыхает Юнги, когда сразу два пальца входят в него, предварительно огладив чувствительные стенки кольца мышц. — Только что ты продал ему свою душу, — шепчет альфа ему в загривок, заставляя омегу поджать пальцы на ногах. Когда Чонгук заменяет пальцы членом, Юнги громко стонет его имя. — Костюм переделывать придется, — тихо стонет Юнги, ловя в маленьком зеркале их силуэты. Чонгук возвышался над ним огромной глыбой. Он сжимал его ягодицы, держал скорый и ритмичный темп, вызывая у омеги лишь высокие стоны и писки. Юнги уже тянется к своему члену, но его руку перехватывают, не дают себя коснуться. Омега шипит сквозь зубы и готов удариться лбом о стол. — Без рук, сахарок, — делает финальные толчки Чонгук и изливается прямо в омегу. — Мафиози, — стонет Юнги и кончает без чьей-либо помощи, тут же головой падая на стол. Но касается подставленной ладони альфы. Улыбается и слизывает капли пота. Омега чувствует внутри тепло и еще непонятное чувство. Они истинные. Мысль эта пронзает голову Юнги. Именно поэтому его безбожно тянуло к Чонгуку. Альфа наклоняется к спине омеги и целует вдоль позвоночника, а Юнги ничуть не сомневается в своем решении. Позже Мин Юнги берут в Диор, назвав его редким камнем и самородком. А с Чонгуком они теперь встречаются только на их личной яхте в тихой пристани.

У настоящих историй любви финала нет.