решение

— Уилл, посмотри на меня! Голос у Элизабет такой, словно вот-вот надорвётся, хрупкий мост треснет с концами над бездонным морем истерической боли. И, наверное, глупо медлить, словно ждать чуда со стороны, но Джек всё ещё позволяет себе подумать о том, так ли сильно ему сдалось собственное бессмертие, что, конечно же, вещь сама по себе хорошая и даже отличная — никакой тебе смерти, неизбежного старения и прочих непременных вещей… да и, цена смехотворная — всего каких-то лет десять без женщин и рома, впрочем, последний всё же важнее, а потом день свободы и вновь по кругу — десять лет раздражать всяких высокопоставленных лиц и не только своими выходками, которые теперь-то точно никто не сможет пресечь. Да только… так ли надо ли ему это однообразие? Бр-р-р-р, да ясно же, что никакого однообразия здесь нет и не будет, но кинжал и сердце он всё же подносит ближе к тёрнеровскому сынку — идея у него уже есть, ведь проклятию плевать на условности, главное то, в чей руке было зажато оружие. Да, его, пиратскую бессердечную, но чертовски обаятельную (и это даже важнее!) сволочь, при других обстоятельствах едва ли б простили даже в прокрутке самой постановки где-то там в мыслях, но ситуация сейчас попросту… такого, в общем-то, никому не пожелаешь, даже врагу. А бессмертие… да кому оно надо то бессмертие?! Уж точно не ему, он же от однобразных будней скуки загнётся. Чужой рукой нанести удар очень удобно. Пожалуй, даже лучшего плана спасения и не придумать, но в том, что это план именно спасения Джек никому никогда не сознается — засмеют, а остальные, более умные, могут думать, что захотят. Только если Элизабет вновь начнёт толкать эти речи о том, что он сущий добряк, то он за себя не ручается… Впрочем, «спасибо» слышать приятно и ему даже нравится, хотя и немного странно — что хорошего в том, чтобы получать возлюбленного раз в десять лет, однако тёрнеровского сынка едва ли б удалось спасти от смерти как-то иначе. И всё же Джек пытается (всё ещё) убедить себя в том, что сделал это лишь потому, что бессмертие ему не так уж и нужно. И дело не кроется в том, что он на самом деле ещё тот добряк. Вот совсем-совсем не кроется.