.
14 февраля 2023 г., 18:11
***
Ночи в Токио были ужасными. Шум, яркие огни вывесок, выбросы, убивающие легкие и витающие в воздухе как дух мертвеца. Запрокинув голову, Аки, конечно же, замечает свисающие с края крыши короткие ножки Ангела. Он затягивается и отправляет клубы дыма вверх, развеиваться по воздуху. Аки точно знал, что Ангел уже заметил его. Наверное, сейчас он думает о том, как спрыгнуть с этой крыши так, чтобы расплющить их двоих по асфальту. Он бы точно хотел это сделать. Однако Аки не был уверен, смогут ли крылья Ангела в самый неподходящий момент раскрыться и удержать его в воздухе. Тогда бы он расстроился, и опустился рядом с Аки с поникшей головой. «Я хотел покончить со всем этим» — сказал бы Ангел. «Не думаю, что это помогло бы нам наконец-то покончить со всем этим и зажить спокойной загробной жизнью. Не уверен, что нас вообще ожидает эта желанная жизнь после. Думаю, мы просто умрем, а после ничего. Пустота, тьма и одиночество. Миллиарды лет страданий наедине со своими мыслями» — сказал бы Аки, а Ангел взглянул на него своими большими грустными глазами и промолчал. Казалось, он знал это и без его слов. Аки отбросил окурок в сторону, еще раз взглянул на крышу, и вернулся обратно в здание. Дверь скрипнула, когда он наконец-то добрался до верха. Ангел склонил голову на бок, но так и не повернулся. Аки не спешил. Он огляделся по сторонам, разглядывая раздражительно мигающие перекрестки. Достал зажигалку из кармана и закурил еще одну, присаживаясь рядом. — Сколько за сегодня? — Четырнадцать, — Аки пересчитал оставшиеся в пачке сигареты. — Если бы у тебя было в запасе четырнадцать лет и не было контрактов с демонами, ты бы давно ограничил срок своей жизни с помощью этих штук. Рука Аки скользнула на руку Ангела, и тот вздрогнул. Аки смотрит вперед, не обращая внимания на взволнованного демона. — Сколько? — тихо спросил он. — Пару месяцев, — огорченно выдохнул Ангел. — А так? Аки развернулся к Ангелу, скидывая недокуренную сигарету с крыши, и легко прикоснулся своими губами к его. Губы демона теплые и мягкие. Он неловко отвечает на поцелуй, все время пытаясь отдалиться, чтобы отдышаться, или чтобы остановить самоубийство Аки. — Больше… — Грудь Ангела быстро вздымается под тонкой тканью рубашки, расстегнутый пиджак трепещет на ветру, — Я так хочу обнять тебя, — вдруг всхлипывает демон, и его огромные глаза наполняются блестящими слезами. — Сигареты и алкоголь убивают меня куда больше, чем ты. Ангел отворачивается и утирает слезы о рукав затасканного пиджака. Аки шарит в кармане штанов и достает запутанные в узел наушники. Один из них достается Аки, второй — Ангелу. Голова Ангела аккуратно склоняется на плечо парня. Прикосновение через ткань не считается. Так можно ощущать тепло, что исходит от Аки без вреда для его жизни. — Тринадцать с половиной, — шепчет Ангел. — Лет? — Сигарет. Ты скурил последнюю на половину. — Да, тринадцати лет у меня уже давно нет. — Завидую тебе, — едва слышно бормочет Ангел, утыкаясь носом в руку Аки, вдыхая аромат его тела, — Ты насквозь пропах этими штуками. — А хотел бы пропахнуть тобой. Ангел смутился, пряча все лицо в рукаве. — Правда, иногда мне снятся сны о том, как я отдаю последние дни своей жизни ради того, чтобы прижаться к тебе всем телом. А потом… — Пожалуйста, прекрати. Я тоже думаю об этом… Иногда. Но все это закончится тем, что я останусь лежать под твоим бездыханным телом и содрогаться в рыданиях. Думаешь, таким я представляю твой последний день? — Я не хотел бы причинить тебе боль своей смертью. — Боль? Нет… Я буду рад за тебя. Ты покинешь этот ужасный мир, а вот я… Я останусь один. Снова. Люди будут как и прежде обходить меня стороной, боясь прикоснуться. Но если кто-то это сделает, то я лишь… Ангел замолчал. Этот разговор расстраивал его сильнее, чем что-либо на свете. Он понимал, что годы жизни Аки однажды будут его. Хотел ли он дальше жить с мыслями об этом? Нет. Он просто хотел бы отдать все те накопленные годы ради того, кто не боится отдать свои ради секунд вместе. — Знаешь, некоторые люди совершенно бесценно тратят свою жизнь. Некоторые даже готовы отдать ее за секунду ради попытки все исправить, но затем они исчезают, а ты остаешься. Остаешься с пониманием того, что их жертва была такой же никчемной, как и миллионы других жертв на Земле за все время ее существования. Среди всей этой бесполезности я бы выбрал умереть в твоих объятиях, чем стать еще одной забытой жертвой. Ведь ты меня не забудешь, правда? Грусть блестела в глазах Ангела, а мокрые ресницы то и дело подрагивали. — Какой же ты эгоист, — срывая голос, Ангел ударил сжатым от злости кулаком в грудь Аки. В ответ последний лишь закашлялся, перехватывая руку Ангела от очередного удара. На этот раз придерживая того за рукав. — Забавно слышать это от Демона, поглощающего чужие годы жизни. — Пытаешься меня задеть? — нахмурил свои тонкие брови Ангел. — Пытаюсь тебя понять, но не могу. Не могу представить себя на твоем месте. Ангел снова поник. Никто не может. Он сам не может. Потому что впереди его ждало так безгранично много времени, которое придется прожить с той болью, что ожидает его не в таком далеком будущем. — Ты говорил с ним? — тихо, полушепотом, говорит Ангел. — Нет. Я подумал, что не хочу знать то, что ждет нас. — А вдруг мы могли бы это исправить? — Сам то себе веришь? — Аки не груб, не жесток. Аки — это Аки. Просто смотрит на все немного шире, не добавляя к событиям и словам излишнего блеска. Все так, как есть на самом деле. — Один человек перед своей смертью сказал мне, что у падших Ангелов не может быть крыльев. Их ломают на небесах, чтобы те не могли вернуться назад. Получается, на небесах тоже живут жестокие люди? — Даже если так, они вряд ли будут нам рады, — усмехается Аки, прижимая Ангела ближе к себе. Плечи Ангела дрожат, но ему не могло быть холодно. Ведь демоны не могут ощущать холод так, как люди. Аки знает, что дрожат они от слез, которые тот тщетно пытается скрыть. Ночи в Токио просто ужасны. Ночи вообще ужасны по сути своей. Зачем нужны ночи и сны, если времени осталось так мало?
