Неудавшийся инкуб

Мрачный коридор, что, казалось бы, не должен был существовать в этом замке, наполненном золотым светом солнца, куда ни глянь, скрывал в себе два мужских силуэта, стоящих в провокационной позе, где один держал другого за талию, а другой упирался в чужую грудь, пытаясь отстраниться подальше. Тяжело дыша через раз, я пыталась успокоить своё чёртово сердце, что билось со скоростью света от одного взгляда на чужое лицо, находящееся в десяти сантиметрах от моего. Глаза то и дело соскальзывали на чужие губы, а руки, предательски дрожащие, то и дело тянулись к лицу, желая скрыть его от чужого жадного взгляда. Мне было жарко, всё лицо пекло огнём стыда, казалось, будто бы я вмиг сменила свою нынешнюю прекрасную внешность на прошлую, которую всегда считала уродливой, а на меня смотрит сам Аполлон воплоти, не кривясь от отвращения и презрения. Господин Юй стоял чуть склонившись в мою сторону, пристально наблюдая за моим лицом, подмечая каждую деталь, каждое изменение в эмоциях. Он держал в руках мою ленту для волос, которую стянул минутами ранее, когда я тащила нас в этот тёмный уголок, дабы воспрепятствовать чужому позору. Его лицо было полностью спокойно и только глаза не скрывали чужого желания, страсти, что была направлена на меня. Впервые, без воздействия моей ауры, что было… Странно? Нет, подобное было попросту невозможно при наших-то отношениях, где я всегда выступала в качестве молчаливого фаната, а он в роли благословенного идола. Как я вообще оказалась в этой ситуации? Пожалуй, стоило начать с самого начала. Нет, не с моего зарождения на земле, хотя, мне кажется, все проблемы пришли именно оттуда. Стоит взять отрезок с моего прихода в этот волшебный мир, который с самого начала принял меня не слишком дружелюбно, едва ли не скормив первой же твари, что уж говорить о дальнейших моих путешествиях в этом мире. Когда я оправилась от своего шока, перед едва ли не наступившей вновь смертью, то попросту не знала, что мне делать дальше, ведь все планы на жизнь в мире попросту улетучились, а в голове моей начали появляется менее радужные перспективы на будущее, так как я наконец прочувствовала существование неизвестных тварей, готовых не то что убить меня, скорее запытать до состояния человеческой палки. И это поставило меня в ступор, который мог бы продлиться и неделю, до тех пор, пока я бы не умерла от голода, если бы милая Система не предложила подходящий мне вариант, который бы со стопроцентной вероятности дал бы мне возможность выжить, если я буду ему содействовать, а именно — она предложила задания, которые бы давали мне баллы. Да, это не слишком отличалось от прошлого варианта, если бы не одно но: теперь задания будут делится на обычные, масштабные, обязательные и тому подобное. И да, это напоминало систему, некоторых фанфиков, но это было тем, что мне подходило на тот момент. Правда… Я не прочитала тогда условия переключения на подобную систему заданий… И поэтому, чёрт возьми, я и оказалась в этом месте! Ибо в момент, когда наша умная Никита вышла из состояния меланхолии и решила, что всё, мол, настало время для свободного плавания, премилейшая сообщила ей, что название у той появилось не просто так и попросту послала такую умную меня в далёкое эротическое пешее. А то что оно было эротическим, я уверилась на собственном опыте, когда разозлившись на данную несправедливость, попросту наплевала на важное задание и его последствия, а потом оказалась среди рабов и рабынь, которых везли в бордель. Но об этом позже, ведь надо ещё сказать о том, как я добиралась до деревеньки, находящейся в, всего лишь, тысяче километров, от моего места попадания. Да-да, всего лишь, а то что у меня дёргалось веко уже на трети пути от собственного нытья — это так, мелочь. В конце я и вовсе уже ползла на уверениях Системы о том, что все усилия того стоят, ведь меня ждёт тёплая постелька, а еда будет горячей и без червей, а оказавшись в заброшенной деревеньке, где от силы было всего два жителя… М-м-м-м, прекрасно. Мой крик боли тогда слышала не только пожилая пара, но и сами небожители, готовые поменять свою веру на христианство и перекреститься от греха подальше. И чтоб вы знали, я тогда не остановилась там на недельку, чтобы отдохнуть. Я даже на вечер там не осталась и, движимая гневом, преодолела к утру около ста километров на своих двоих бегом до города, принадлежавшего купцам Чэнь, которые едва ли не убили меня, сперва приняв за демона. В целом, тогда мой путь снова чуть не окончился, если бы не помощь Системы и её указания по смене внешности, дабы я сменила свои два зелёных фонарика и смуглый цвет кожи на нечто более нормальное, для здешних жителей, то есть на чёрные глаза и ненормально бледную кожу, из-за чего меня, когда я вышла из переулка, стали принимать за странную молодую госпожу, до странного высокую. Их даже не смущало моё телосложение и отсутствие груди! Они всё твердили: «молодая госпожа Линь вновь учудила…», «молодая госпожа Линь вновь надела мужские одежды…» — и это спустя огромное количество времени, которое я провела в том городке, пытаясь быть тише воды, ниже травы, мирно следуя указаниям Системы. Тогда я, благодаря ей, выбилась в более-менее приличное общество, играя на чужих поражениях и тупизне, которая, видимо, существовала не просто в одном регионе, в котором развивались события новеллы «Расцвет сил великого небожителя», чьё название никак не совпадало с содержанием, но и прогрессировала по всей стране, раз уж актёрская игра здешних интриганов была на уровне — «Я слышала, что она посмеялась над вами, госпожа! Му-хе-хе, эта тупая тварь просто не знает, что я её ненавижу-, что, госпожа, вам что-то послышалось? Наверно это на улице слуги кричат». И только благодаря подобным моментам и очень говорящим чужим лицам я и смогла стать среднячковой служкой, которая работала у четы Чэнь и их дочери, Чэнь Хуа, которая уже через три года забрала меня с собой, когда вышла замуж за какого-то рандомного мужчину в соседнем городе. Правда, дальнейшего сюжета этой комедийной истории мы уже не узнаем, ибо именно в тот момент мне пришло в голову взбрыкнуть и сбежать посреди ночи с очередным моим поклонником. Как его звали, я, буду честной, в душе уже не чаю, ибо его лицо расплылось среди множества моих случайных ухажёров, которые не спешили уходить, таскаясь за моим ханьфу как маленькие утята, увидевшие маму впервые. Все они не отличались каким-то особым уродством или тупостью, что я их как-то между собой выделяла — в целом, были нормальными. Единственное, что было в них неправильно — это их слепота в зоне моего пола. Никого не смущал мой рост, хотя я была выше некоторых из них, не смущал их и мой низкий голос, то что я была сильнее многих… Они ничего из этого не замечали, называя меня «милой» и… Да никак больше! У них на уме было как запрограммировано это слово. Никто меня даже странной не называл. Даже мои недовраги были со мною обходительны, отчего их отношение ко мне более походило на ухаживания. Тогда я, даже находясь в некоем тормознутом состоянии, понимала, что что-то не так, если не с ними, то уж точно со мной, отчего и пытала Систему на эту тему более двух недель, прежде чем она наконец сдалась и сказала, мол, то-то и так сяк, в общем, ты, Никита, должна помнить, что являешься ныне сукку-, а, чёрт, инкубом, и теперь флюиды на постоянке будешь испускать, как какой-то цветочек маня к себе пчёлок. И эти самые «пчёлки» не зависели от пола, ведь мои феромоны, ощущая искажение в моих предпочтениях с телом, менялись каждый раз, когда я общалась то с девушками, то с мужчинами. Что это значило для меня? Ну, не считая того, что я, чёрт возьми, была чем-то вроде искусственного белого лотоса, то это меняло как минимум моё отношение к моим открытым поклонникам, ведь те, оказывается, были не просто хорошими людьми, а попросту извращенцами, гнавшимися за мной как за мимолётным влечением. Скажите, отчего же ты так категорична? Так я же, блять, сама и стала свидетелем подтверждения подобному, когда увидела сцену, где парень убеждал девушку, мол, да, она не такая красивая как я, но и он не кабель, чтобы бегать за каждой. К слову, тот парень меня часом ранее недвусмысленно звал на свидание (и тут я ошибиться не могла, ведь у меня в помощниках была Система, читающая чужие эмоции), а когда я согласилась, он меня чуть в ближайшем переулке не раздел, прежде чем сбежать от случайного шороха, который издал зайка, спрятавшийся за ящиками. Почему же я постоянно соглашалась на подобные «прогулки»? Ну, во-первых, мне было интересно и смешно, думать над тем, что они когда-нибудь найдут доказательства тому, что я парень. А во-вторых… Знали бы вы, как бьёт по мозгам самое обычное желание сексуальных желаний у инкуба… Боже, я реально думала, что сойду с ума и кинусь на ближайшего прохожего поклонника, что так соблазнительно испускал интерес ко мне. И нет, я никогда не была нимфоманкой или что-то вроде того. Меня это даже не волновало никогда, я считала себя «нормальной» в этом плане, а тут… Тут мне приходилось самой… Кхм, совершать неправомерные действия, дабы успокоить свою вновь взыгравшую сущность, пока Система смеялась надо мной, строча огромные таблицы полные всего двумя буквами смеха. А потому это было чем-то вроде игрой с собственным разумом, проверкой его на прочность, тем более, что периодически в город прибывали заклинатели, которые были весьма недурны на внешний вид… Шучу, я пряталась от них, дабы они не поняли, что я являлась демоном, которого стоило бы удушить в первое же мгновение встречи. Но забудем о моих страшных приключениях на любовном фронте, ведь там и гигант ногу сломит, пытаясь разобраться в тех хреноугольниках, существовавших в усадьбе Чэнь, и перейдём к тому, где всё пошло по кривой дорожке, а точнее к моему побегу с тем ублюдком, чьё имя я забыла, а лицо вспомню и в самых сладких снах, ведь то было так прекрасно избито и исцарапано моими же руками, раз уж этот гандон взял и продал меня первому же попавшемуся торговцу рабами. Да, на моменте с побегом моя удача перестала работать, ведь я перестала следовать налаженному механизму Системы, который выстраивался более трёх лет, что я провела в том поместье, а потому и любовь столь чистая и яркая по моим долгим наблюдениям за этим человеком, который не испугался даже того, что я была мужчиной (проверяя его, я даже решилась пойти в общественную баню с другим человеком, не моего, духовно, пола), вдруг обратилась самой обычной похотью, растворившись после первой же серьёзной проблемы вставшей перед нами, а именно — у нас закончились деньги уже через четыре года странствий, последние два из которых вся романтика растворилась, вылившись в постоянные ссоры и ругань, несмотря на все мои усилия вывести всё к примирению, ведь я, как никак, привыкла к его присутствию в моей жизни. До того самого переломного момента, мы жили, перебиваясь подработками и живя скромно настолько, что нам даже сами нищие не позавидовали бы, ведь мы голодали около недели, прежде чем съесть плошку риса, и вновь забыть о существовании еды, но когда этого, кхм, выгнали с последней работы из-за его пьянства, а ко мне пришли впервые кредиторы, которые сказали, мол, так и сяк, твой муженёк задолжал нам неплохую сумму, играя в азартные игры… В тот день я уже не выдержала и перестала быть половой тряпкой, которой так удобно пользовался этот пидарас, и, дождавшись его прихода, попросту закатила скандал, а когда это переросло в драку, я использовала всю свою мелкую силу, которая осталась от запечатанной Системой (связано это было с моим прогрессом по пути к переходу в другой роман, ведь такую заметную особу как непревзойдённого, вряд ли отпустили бы легко силы прошлого романа, а вот мелкую сошку, которая и в сюжете особо не играет роли, ведь, как я поняла по объяснениям Системы, роман пошёл на новый круг, и здесь начались перерождения Фухуа, помнящего только первую жизнь, в различные тела, будь то тело его собственного незаконнорождённого сына или дочери, легко бы пропустили, даже не заметив её исчезновения), на то, чтобы не оставить живого места на столь лживом ублюдочном сучьем сыне. Правда, его состояние не помешало ему встать с кровати на следующий день, куда я его так заботливо перенесла, ведь я же хорошая жена, а после заботилась над его личиком, налаживая повязки по привычке, думая, что он ничего более не сделает не по моей воли из-за страха, и пойти к господину работорговцу, дабы дать расписку, мол, да, я разрешаю вам забрать мою жену, ведь никто так и не догадался о моём настоящем поле самостоятельно, а обычные женщины тут, как я увидела, были не то чтобы право имеющими, так сказать. И именно потому я оказалась там, где оказалась — в клетке с рабами, куда меня затащили заботливые бугаи, по размерам больше напоминающих демонов нежели я. А я, напомню, несмотря на свои размеры и силу, чуть превышающую среднестатистического рабочего, была слаба от долгого голодания, отчего напоминала больше призрака, со своими чёрными глазами и волосами и бледной кожей, через которую были видны синие вены. Сидя между трупными телами некоторых рабов и болеющими неизвестной хворью, я просидела там более дня, прежде чем нас наконец выпустили на «выгул», а если быть точнее, на выставку рабов, где нас заставили стоять с самого начала утра и до самого заката летнего солнца, пока на нас смотрели прохожие, торгуясь и дерясь за каждого отдельного раба. За меня там поставили самую высокую цену, более миллиона золотых. Естественно, «хозяин» и не ждал, что меня кто-нибудь сможет выкупить. Он попросту этого не хотел, просто проверял меня на выносливость и здоровье, ломая мою волю к жизни, прежде чем выставить меня как самый дорогой лот на аукционе, среди таких как он — отвратительных тварей, маслянисто оглядывающих чужие тела, будто бы то были не люди, а обычные игрушки.