Chained Wings

«Это похоже на аплодисменты?» Голос Уилбура был низким. Он так изменился по сравнению с тем, каким его помнил Дрим. Он тосковал по своему вассалу целую вечность после его смерти. Он хотел возродить его как своего Ангела. Понятие между ними, как между Богом и вассалом, осталось бы в пещерах оврага, в котором оно было вымолено. В ту ночь, когда он показал Уилбуру свои крылья. В ту ночь, когда прошлый президент преклонил колени у его ног и умолял стать его. Дрим сумел вернуть его из глубин его личного ада. Клетка Пандоры, которую он создал и назвал с юмором, подобающим богам. Он думал, что она будет разрушена его Ангелом. Он думал, что вернет себе свое убежище. Уилбур Сут, вассал Дрима. Ангел — Бог Творения. Дрим приготовился поприветствовать своего старого партнера. Чтобы приветствовать его возвращение к жизни должным образом после того, как будет обеспечена его безопасность. Вместо этого появился Уилбур с Томми наготове. Они спорили. Они подрались. Уилбур отправил Томми в путь, и Дрим подумал, что ситуация изменится, но этого не произошло. Томми ушел с победой на своем лживом языке, а Дрима поразил его вассал. Его Ангел выглядел раненым. В его голосе звучало предательство. А теперь Дрим стоял на коленях перед раскаленным обсидианом, его крылья были сложены за спиной, а на запястьях висели цепи. Его Ангел выглядел маниакально. Что-то сломалось в его глазах, но Дрим не знал что. Он уже проверял свою способность к оживлению, чтобы обеспечить безопасность Уилбура, когда он вернет своего Ангела. Он бесчисленное количество раз спрашивал Богиню смерти, вернется ли он целым и невредимым после столь долгого пребывания на станции Лимбо. Его вассал должен был быть в порядке. Его Ангел должен был быть в безопасности. А вместо этого они оказались здесь. Дрим был закован в те же кандалы, что и много лет назад человек, объявивший себя императором. То же самое, от чего его освободил Уилбур. Дрим вспомнил свою молитву той ночью. Он вспомнил, как его вассал держал его. Как он спас его. Уилбур ходил вокруг него кругами. Он любовался работой своего Бога, стоя на коленях, в то время как его крылья старались не задеть покрытую слезами землю из обсидиана, по которой они шли. Вопрос только усилил тошноту, поднимавшуюся в его горле. «Что?» «Молитвы». Уилбур сделал паузу. Он посмотрел на него. Его глаза уловили отблеск лавы. Это заставило безумие сиять. Это заставило сердце Дрима разбиться вдребезги. «У тебя их так много, что ты не сможешь услышать их все». Он схватил его за воротник. Он вывернул рубашку и притянул его ближе. Его вассал, его Ангел, и вот как они пали. «Ты так и не услышал мою». В его голосе звучали страдания. Тон, который невозможно было подделать. Дрим почувствовал, как его душа потянулась к его Ангелу, но он почувствовал, как тот закрылся от него. «Уилбур…» «Скажи мне, Дрим». Он отшвырнул его. Дрим был его Богом. Его партнером. «Мои крики из ада звучали в твоих ушах как аплодисменты?» Уилбур был мертв. Мертвые не молятся. Не так. Не так, как они делали это, когда были живы. Любая молитва мертвеца была бы передана самой Богине. Мать Уилбура должна была его услышать. Она должна была его услышать. Если она услышала его, то почему не сказала Дриму, что его ангел плачет по нему. «Уилбур…» «Ты слышишь мольбы в поклонении». Он не слушал его. Уилбур не собирался его слушать. Дрим был в ловушке, а единственный человек, который мог спасти его сейчас, был слишком далеко. «Я знаю, что ты слышишь мольбы и просьбы. Ты уже рассказывал мне о них раньше, помнишь?» В ущелье Погтопии Дрим давал Уилбуру посмотреть на свои крылья. Он спросил его, можно ли ему распушить перья и пробежаться по ним, чтобы убедиться, что они прямые и безопасные. Дрим разрешил. Хотя бы потому, что он знал, что отец этого человека был Ангелом Богини, который практически вырастил его. Уилбур был внимателен, когда задавал ему вопросы о его божественности. Он спрашивал его о том, как он действует. Каковы его силы и способности. Он спрашивал его, как он может помочь ему, как он может служить ему. Дрим и раньше видел преданных поклонников. Конечно, ему было много веков. Он знал, как определить, когда человек верен, а когда нет. Тогда он объяснил ему, как работают молитвы. Он научил его, как важно молиться богам, которым поклоняешься. Как они с Техно часто использовали молитвы для общения друг с другом. Дрим все рассказал Уилбуру. Его вассал, его обещанный Ангел. Он исповедовался ему так же, как смертные исповедуются в своих грехах. Дрим видел его веру. То, что он и сейчас видит его веру, было ножом в его сердце. «Уилбур, послушай меня…» «Назови мне хоть одну причину, по которой я должен это сделать?» Дрим почувствовал, что у него болят колени, но не смел пошевелиться. Уилбур приковал его в этой позе не просто так. Уилбур поставил его на колени с определенной целью. Меньшее, что он мог сделать, это подчиниться ему, даже если он знал, что цепи порвутся, если он сильно захочет. Дриму причиняли боль, били, ставили синяки, вырезали, сжигали. Но он все еще был Богом. Он был больше, чем творения смертных. Уилбур тоже знал это. Сколько бы ненависти и гнева ни пылало в нем. Как бы он ни заставил его встать на колени в центре камеры, Уилбур все же не отрезал его от его мира. Он все еще оставлял его в сознании. Он позволил ему почувствовать свой мир. Его творения. Его самого. Дрим не был ослеплен, как раньше. Он все еще мог видеть, все еще мог чувствовать. «Потому что я мог бы разорвать эти цепи, если бы захотел». «Тогда почему ты этого не сделал?» «Потому что ты надел их на меня». Он наблюдал, как Уилбур сделал паузу. Наблюдал, как его Ангел мгновение смотрел на него, прежде чем опуститься на колени перед его лицом. Он смотрел, как Уилбур принимает его. Он смотрел, как он восхищается крыльями, которые дугой свисали с его спины, и напряжением его мышц. Он смотрел, как он рассматривает следы, которые оставила на нем тюрьма без его молитвы. Голос Уилбура смягчился. «Ты выглядишь израненным». Дрим почувствовал, как его сердце дрогнуло от нежности в тоне Уилбура. Он видел, как тот поднял руку и прижал ее к его щеке. Он почувствовал, как он провел большим пальцем по его щеке и прижал его к себе. А Дрим? Гордый, бесстрашный, впечатляющий, бог, которым он был, он позволил себе расплавиться от его прикосновения. Он прижался лицом к руке Уилбура и позволил своему Ангелу обнять его. Он вдохнул его и позволил себе успокоиться от ощущения его близости. Бог и Ангелы были связаны. Связаны не только своей силой. Ангел жил по благословению своего Бога. Фил был бессмертен как Ангел Богини Смерти, но если кто-то из них отречется друг от друга, это будет разрушительно. У Фила оставалась только одна жизнь, и если бы он потерял ее, то оказался бы под ее защитой, как и любой другой покровитель. Ангел был избран Богом из-за их веры и поклонения. Они были самыми преданными. Они были теми, у кого была возможность остаться навечно со своим Богом. Они были редки. И Уилбур был его. «Ты мой». «Я твой». Прошептанные слова из освещенного свечами оврага, когда Уилбур впервые оказался у его ног, поклявшись быть его вассалом. Поклялся быть его. Дрим помнил это чувство. Он помнил, как свет отражался от каштановых волос и превращал их в полные раскаленные угли. Он помнил, как свет мерцал страстью в глазах Уилбура и заставлял его выглядеть таким преданным и таким полным желания, что у Дрима едва не закружилась голова от одного его присутствия. «Я был.» Он услышал, как Уилбур хмыкнул. Он почувствовал, что рука на его лице продолжает обнимать его. Он позволил своим глазам закрыться. Он верил в Уилбура. Он верил в своего Ангела. «И что может повредить Богу с такой верной молитвой?» В его голосе снова звучал гнев. Его тон был язвительным и рычащим, как у животного, загнанного в пещеру. Это заставило Дрима потянуться к нему, но он встретил стену из своей души. «Я потерял тебя». Рука на его лице замерла. Дрим имел в виду слова, которые сорвались с его губ, как благодать. Он хотел сказать, что потеря Уилбура привела его к этому. Так и было. Он уничтожил мир, который создал, потому что тот сначала уничтожил его вассала. Она смеялась во имя его жертвы и танцевала на его могиле. Дрим не мог этого допустить. Подобно Икару, он подлетел слишком близко к солнцу. Как Икар, его крылья коснулись жара его тюрьмы. Уилбур опустил руку от его лица. В этот момент Дрим почувствовал, что мир уходит из-под его ног. Он упал вперед, потеряв опору, и снова открыл глаза, чтобы увидеть обсидиан земли под ними обоими. Он был божеством, но чувствовал себя слабым без Уилбура рядом с ним. Никогда прежде он не испытывал столько чувств, силы или заботы, как когда Уилбур был рядом с ним. «Тогда почему ты покинул меня?» Дрим почувствовал, как его душа содрогнулась от этой мысли. Он знал, что Уилбур умрет. Он зажег свечи в овраге и молился Богине Смерти, чтобы ее сын вернулся домой к ней. Он наблюдал за падением Уилбура. Он видел, как его вассал разбился и сгорел от клинка своего отца. В последующие недели Дрим ходил на могилу. Он боролся с головокружением и слабостью, оставшимися после молитв Уилбура. Он снова и снова желал его и воздерживался, потому что самоубийство таким образом было желанием его вассала. «Я никогда не оставлял тебя…» Пощечина на его щеке ужалила больше, чем любая другая рана, полученная им в обсидиановом ящике, который он называл своим адом. «Ты предлагал мне утешение в молитве и ни разу не ответил мне». «Я никогда не слышал тебя». «Лжец!» Дрим почувствовал, как в его голове промелькнули слова молитвы. Вера Уилбура ярко горела в его груди. Дрим чувствовал, как она тянет его ближе, но не смел пошевелиться. Его крылья зашевелились и поднялись за ним не более чем из инстинкта, но Уилбур сделал то же самое. Руки снова схватили его лицо, и Ангел перевел взгляд на него. Светящийся зеленый цвет на фоне клубящегося коричневого. «Я молился тебе каждый день, проведенный в Лимбо. Я молился тебе. Я думал, что у тебя не хватит сил достать меня. Я думал, что ты пытаешься, но что-то пошло не так. Я думал, что ты делаешь все возможное, чтобы добраться до меня, а я не возражал». Его пальцы держали слишком крепко. У Дрима не хватало духу попытаться остановить его. «Я не против подождать тебя». В его голосе звучала боль. «Я был так счастлив, когда увидел твой рассвет. Когда я вернулся и почувствовал, как твоя магия окружает меня. Когда я почувствовала благословение, которое ты призвал, чтобы сделать меня своим Ангелом; я чувствовала это, Дрим. Я чувствовал это». Уилбур отстранился. Дриму нужно было взмахнуть крыльями, чтобы не упасть вслед за ним. «А потом Томми сказал мне, что ты потратил свое время на разрушение всего этого, вместо того чтобы прийти за мной. Он сказал мне, что ты уничтожил людей под…» «Я уничтожил их, потому что они насмехались над тобой». Он видел, как Уилбур сделал паузу. Он видел, как тот повернулся к нему лицом. Он почувствовал, как его душа дрогнула, он почувствовал, как стена Уилбура начала рушиться. «Я уничтожил их, потому что они оскорбляли то, что ты сделал. Они насмехались над тем, за что ты выступал, и пренебрегали твоим телом. Уилбур, я был тем, кто похоронил тебя. Я был тем, кто нес твой труп и положил тебя на землю. Я был тем, кто оплакивал твою могилу и шептал молитвы о твоей безопасности в бездне. Я не мог слышать тебя там, но я знал, что ты останешься невредим, потому что твоя мать никогда не допустит, чтобы что-то случилось». Он чувствовал отчаяние. Его сердце билось намного быстрее, чем он считал возможным для такого человека, как он. «Я никогда раньше не выбирал Ангела, я никогда не создавал серафима, я хотел убедиться, что ты не пострадаешь от меня, когда я верну тебя, но я…» «Мечтай.» Он должен был стать Богом. Уилбур был его Ангелом, Дрим все еще был его Богом. Он все еще был сильнее. Он все еще был более могущественным. Но все же он чувствовал, что подчиняется. «Ты говоришь правду?» «Да». Его слова прозвучали с придыханием. Чем дольше он сидел со своим Ангелом, таким близким и в то же время таким недосягаемым, тем сильнее он чувствовал, как ослабевает его контроль. Слишком долго Дрим оставался без удовлетворения потребностей Бога. Называйте его эгоистом или как угодно, но ему нужно было удержать своих поклонников вместе и снова почувствовать что-то правильное. «Тогда скажи мне, чего ты хочешь». Дрим не был дураком. Он знал эхо их прошлого подобного опыта. Дрим стоял на коленях, уязвленный и окрыленный, а Уилбур наблюдал за ним со своего места. Только на этот раз их роли поменялись местами. На этот раз Дрим был бездыханным и нуждающимся. На этот раз Уилбур открыл дверь для просьбы. Дрим без колебаний принял ее. Он бы поцеловал землю своего Ангела, если бы это означало, что он сможет увидеть его полет. «Прикажи мне». Он увидел, как в глазах Уилбура зажглась искра. «Освободи себя». Дрим не терял ни секунды. Он вытянул руки и позволил цепям, державшим их на вытянутых руках, рассыпаться на хрупкие звенья. Он оставил кандалы на запястьях. Он так и остался сидеть на коленях перед Серафимом, светящимся силуэтом на фоне лавы, скопившейся под краем камеры. Дрим чувствовал себя слабым от возбуждения и недостатка участия. Ему нужен был его Ангел, чтобы снова открыть себя. Ему нужно было присутствие Уилбура, чтобы успокоить его. Ему нужно было снова почувствовать его полностью. А не эту закрытую версию, которую он использовал на допросе. «Что еще?» Он смотрел, как Уилбур ухмыляется. Он видел, как тот упал, снова опустился на колени и закрыл лицо руками. «Молись за меня». Дыхание, покинувшее его легкие, было более чем необходимо. Дрим без колебаний двинулся вперед. Он потянулся как физически, так и мысленно, чтобы схватить Уилбура и прижать его к себе. Он обхватил Ангела руками и задрапировал их своими крыльями в защитный щит. Он прижал его к себе. Он почувствовал, как Уилбур открылся, и Дрим вложил в его слова все, что мог. Все, что имело значение. Все, за что они боролись. «Мое лучшее творение. Мой ангел, мой серафим, мой вассал». Уилбур был его безопасностью. Угроза причинения вреда с обещанием доброты. Уилбур держал нож у его сердца, и Дрим верил, что он не ударит. «Позволь мне быть твоим Богом. Позволь мне наблюдать за твоим полетом и дать тебе силу и мощь, которых ты желаешь. Позволь мне защитить тебя. Позволь мне спасти тебя от того ада, в котором ты оказался раньше, и сохранить тебя в раю рядом со мной». Он почувствовал, как Уилбур прижал его к себе. Он почувствовал, как его Ангел принимает его. Он почувствовал, как его голова прижалась к его плечу. «Прости меня». «Я уже простил». Они были друг у друга. У них была их безопасность. У них были свои потребности. Вассал и его господин. Бог и его ангел.