Часть 1
12 февраля 2023 г., 18:47
— ...Таким образом, мебель вам покупать не придётся — предыдущие жильцы оставили всё как было, не повышая при этом стоимость квартиры. Потрясающее везение!
Маленький, толстый риелтор с красным лицом и блестящей лысиной бодро шагал по полупустой квартире. Семья из трёх человек послушно семенила за ним. Представительного вида высокий мужчина, в очках и костюме, спокойно выслушивал болтовню риелтора. Его жена, худая блондинка миловидной внешности, с интересом разглядывала квартиру, уже представляя, куда поставит свои обожаемые цветы. Дочь, подросток лет семнадцати, со скучающим видом смотрела на шкафы с зеркалами. В отражении стояла худая, как и мать, девушка с пирсингом брови, чёрно-фиолетовыми волосами, окрашенными в модный сплит, и таким же фиолетовым макияжем.
— Здесь находится детская, прошу, — риелтор открыл очередную дверь и в шутливом поклоне пропустил семейство вперёд. Светло-серые обои, коричневый ламинат, оформленный под дерево, в одном углу шкаф, в другом тумбочка, между ними большая кровать с серым, в цвет стен, покрывалом.
— Мне нравится. А тебе, Сонь? — простодушно сказала мать, осматривая окно, из которого открывался вид на внутренний двор у дома.
— Не отлично, но и не ужасно, — кивнув головой, ответила дочь. На самом деле комната ей понравилась, но как-то в детстве, когда они с родителями были в Турции, папа поучал, что на базарах никогда нельзя выказывать интерес к товару, иначе продавец повысит цену. Почему-то ей это запомнилось, и теперь она решила, что самое время применить свои знания.
Отец семейства, видимо, понял план дочери и с трудом сдержал улыбку. А вот риелтор обеспокоенно достал из кармана платок и протёр лысину. «Не хватало только, чтоб и эти сорвались» — подумал он.
Игнатий Петрович был достаточно заурядным риелтором, но свою работу любил. Ему нравилось рассматривать разные квартиры и то, как они были обустроены. Он любил вступать в схватку с покупателями, не желавшими заметить преимущества близкого расположения к метро или высоких потолков. Больше, чем это, он любил только получать деньги за свой труд. И всё шло хорошо до этой чёртовой квартиры. Её продавали уже четвёртый раз за год. Причём люди не объясняли причин, а лишь нервно улыбались и просили закончить со всем поскорее. Он уже готов был прийти в отчаяние, как его коллега, который работал с квартирой до него, но что-то удерживало Игнатия Петровича, и он решил бороться до конца. То ли из чувства внутреннего долга, то ли из-за намёка начальства на премию, если всё пройдёт удачно.
— Хорошо, напомните, пожалуйста, предложенную стоимость… — начал отец Сони, и Игнатий Петрович вдруг подумал, что и у заурядных риелторов бывают хорошие дни.
«Привет, дневник. Вчера был наш первый день в новой квартире. Ну, в плане того, что мы наконец-то въехали как нормальные люди, а не просто приходили как бездомные с коробками и уходили. Я очень рада, что у меня теперь своя комната. Мама говорит, что скоро мы докупим туда туалетный столик, чтобы мне было удобнее делать макияж. Круто, что они с папой поддерживают меня в этом и что разрешили проколоть бровь. До сих пор не верится, но, по-моему, мне очень идёт.
Кстати, мне приснился очень странный сон. Жутко реалистичный, прямо в мельчайших подробностях. Я была в этой комнате, сидела на том месте, где сейчас стоит тумбочка. Мебель была другая и по-другому стояла, только кровать была той же и на том же месте. Всё почему-то было чёрно-белым, как фильтр в инсте. Вдруг я увидела какую-то девушку. Она стояла у окна и красилась, параллельно записывая кому-то голосовое. Говорила что-то то ли о вечеринке, то ли о дне рождения. Потом открылась дверь, и зашла полненькая жизнерадостная женщина. Она начала что-то говорить о командировке в Югославию и о том, что уедет 12-го числа. Когда она вышла, девушка пару секунд улыбалась, но вдруг посмотрела прямо на меня. Очень злым взглядом, в упор, я даже испугалась. Причём настолько, что проснулась и ещё минуту не понимала, где нахожусь. Было темно и очень тихо. Только как будто какой-то шорох под кроватью».