Белоснежка и принц-стесняшка

Сердечный приступ, таки доконавший Шуичи, сильно ударил по психике Каэде. Ещё бы: она ведь, можно сказать, своими руками привела любимого к ужасно мучительной смерти! Каэде, конечно, толком не успела ничего понять: вот она умирает, вот острые иглы пронзают её бездыханное тело... вот Шуичи придавил её к земле под каким-то хрустальным куполом, вот Гонта растягивает их в разные стороны, а вот Кируми со слезами на глазах качает головой: увы, она не в силах помочь Шуичи... Каэде определённо напилась бы, но - увы! - чёртов Монокума на видео употребляет в гордом одиночестве, а с другими запасами делиться не собирается! Стук в двери прервал депрессивные размышления пианистки. Не дожидаясь ответа, в комнату ворвался деятельный вихрь безумия. - Каэде! Проснись и пой! Я, конечно не медведь, но у меня для тебя кое-что есть. - Кокичи? Ты разве не задохнулся? - Ни-хи-хи, зло бессмертно! - Да? Тогда иди куда шёл, не до тебя сейчас, извини. - Ни-хи-хи, ни за что не уйду! Каэде, вставай давай! Я несу тебе сча-а-астье! - Какое, чёрт возьми, счастье? - устало скривилась Каэде. - Кокичи, если тебе не над кем издеваться, может, лучше поешь, например? - Да, именно! Я ради тебя отказался от вкуснейшего завтрака, а это противоречит моим злодейским... тьфу, это всё уже было! Ну дава-а-ай! Ну пошли-и-и-и! - Ла-а-а-адно, - вздохнула Каэде и поднялась на ноги, всем своим видом демонстрируя, что готова ко всему. Схватив Каэде за руку, Кокичи понёсся куда-то прочь из общежития. Каэде едва поспевала за этим сосредоточием хаоса. Спустя несколько минут Каэде и Кокичи поднимались по приставленной к стене казино стремянке куда-то на крышу. Насвистывая себе под нос непростительно весёлый мотив, Кокичи чуть ли не маршем отправился к противоположному краю крыши. Смирившись с безумием, Каэде пожала плечами и поплелась следом. Преодолев несколько весьма скользких и опасных участков и вконец запутавшись в хитросплетениях мысли Кокичи, пианистка, наконец, увидела то, ради чего затевался сей крестовый поход. На серебряном постаменте, опутанный цепями, в лучах восходящего солнца горел всеми оттенками оранжевого хрустальный гроб.