О неожиданных явлениях

Очередное соприкосновение губ слишком быстро переросло в чувственный поцелуй. Ирина медленно скользила ладонями по спине Анатолия, норовя забраться под темно-синюю футболку. Ей давно не было так хорошо и спокойно. — По грани ходишь, — хрипло прошептал он, разорвав поцелуй, — хочешь провести весь день в постели? Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять учащённое сердцебиение. Поерзала на смятой простыни, ощущая себя в приятном плену. — Когда это тебя пугала такая перспектива? — Ирина нежно провела ногтями по его шее. — Ну, с такой прекрасной женщиной я готов провести в постели больше одного дня, — Анатолий наклонился к ней, начиная оставлять поцелуи на острой скуле. Ладонью медленно вёл по бедру, пробираясь под короткий шелковый халат. Соприкоснувшись с теплой кожей, не изменил траекторию. Ирина прикрыла глаза, выдохнула, наслаждаясь своим положением. Раз за разом чувствовать на своем теле сильные руки Анатолия было сродни наркотическому опьянению. Каждый раз он открывал в ней что-то новое. — А у тебя были какие-то другие планы? — Прошептала ему на ухо, слегка сжав ткань домашней футболки. — Вообще-то да, — Анатолий опёрся на руках и внимательно посмотрел в её глаза. — М, даже так, — Она тихо засмеялась, погладила его по волосам. — Я вся во внимании. — Вечером мы с тобой пойдем в ресторан. Ты не боишься высоты? — Он лег на бок, подпер голову рукой и посмотрел на неё. — Что это за ресторан такой? — Ирина, хитро улыбнулась, забралась под одеяло — стало немного холодно. — Седьмое небо. Слышала когда-нибудь? Её глаза расширились. Конечно же, слышала. Но никогда там не была — сначала это было слишком дорого, потом случился пожар, последующий за ним ремонт, а дальше не было повода и компании. — Слышала… Но это дорого, — села на постели. Анатолий аккуратно ослабил кокон из одеяла, открыв себе нужный обзор. Ирина, проследив его взгляд, усмехнулась и запахнула халат. — А сегодня четырнадцатое февраля. Между прочим, — взял её за руку, переплел пальцы, — день всех влюбленных. — Надо же, — она поправила его волосы, — никогда бы не подумала, что ты такой сентиментальный… — А ты многого обо мне не знаешь, — с усмешкой бросил Анатолий и потянул ее на себя, желая вновь припасть к губам. Ирина снова засмеялась, повинуясь его действиям. Невыносимо приятно оказалось вот так просто лежать в постели и целоваться, постепенно накаляя атмосферу, но не переходить черту — мучить друг друга для того, чтобы в скором времени получить справедливое наказание. Даже недостаток кислорода не становился большой проблемой. Отношения, начавшиеся чуть меньше двух месяцев назад, кажущиеся изначально попыткой убежать от реальности, крепли с каждым днём. Идиллию прервал звук раскрывшейся двери. Ирина, дёрнувшись, резко натянула одеяло до подбородка, хотя в этом не было нужды — халат был максимально закрытым. — Тебя что, стучать в детстве не научили?! — Раздраженно поинтересовался Анатолий. — А это вопросы к тому, кто меня воспитывал, — хмыкнул его сын и, оценив обстановку, направился к кровати, попутно вытаскивая что-то из сумки, обременяющей его плечо. Ирина кашлянула, прикусила нижнюю губу, почувствовала, как щёки залило краской. Выдохнула, стараясь избавиться от этого. Старалась соблюдать максимальную непринужденность — не хотелось лишних ссор. Артёму бы, конечно, за такое высказала. — Так, тебя ничего не смущает?! Анатолий-младший посмотрел на отца, пожал плечами. — Мне нужно получить допуск на операцию, — щелкнул ручкой, — Ирина Алексеевна, вы сами сказали, чтобы я искал вас везде, где только можно. Вот я и нашел, — взглядом прошелся по комнате, выискивая что-то твердое для того, чтобы подложить под бумагу. Анатолий с изумлением наблюдал за действиями сына. Обычно тихий и покладистый, сейчас был… Был копией своего отца в молодости. — А что за операция? — Серьезно поинтересовалась Ирина, заведя светлые прядки за уши. — Да, кстати. Тебе уже можно самостоятельно оперировать? — Можно, папа. Но только с разрешения Ирины Алексеевны. А операция пустяковая. Вот, —протянул книгу, на которой лежала бумага, а также ручку. Анатолий скользнул взглядом по напечатанным буквам, но ответить ему помешала размашистая подпись Ирины. — Ступайте, — проговорила с деланным спокойствием, — и обязательно сообщите мне об итоге операции! — Разумеется, — тот кивнул и через пару секунд испарился из комнаты. Ирина прикрыла глаза, чувствуя, как щёки заливает краской. Анатолий махнул рукой, прислушался. Как только понял, что входная дверь закрылась, тяжело вздохнул. С одной стороны, его несколько удивляло отношение сына к новым отношениям отца — Анатолий-младший воспринял это с меньшим скепсисом, чем мог бы. Но с другой… Взаимопонимание до конца достигнуто не было. Однако нужные зерна были посеяны. — Вообще не понимаю, — проворчала Ирина, подорвалась с постели, ещё туже затянула пояс халата, — у него же дежурство должно было быть! И двери… Как школьники, честное слово! — А я-то тут причём? — Возмутился Анатолий, наблюдая за её суетой. — Могла бы уже дать ему самостоятельно оперировать, не было бы всего этого… — Было! И ты это прекрасно понимаешь. Атмосфера уединения и романтики развеялась слишком быстро.

***

Ирина не могла оторваться от большого окна. Ночная Москва с высоты птичьего полета была слишком прекрасна, чтобы отвлекаться на какие-то разговоры. Им очень повезло с погодой, несмотря на середину февраля — и близко не было снегопада. В целом, вечер удался получше сумбурного дня. Ирина даже стойко выдержала просьбу Анатолия встать на участок стеклянного пола, даже посмотрела вниз, стараясь не вспоминать при этом всевозможные несчастные случаи, с которым сталкивалась по работе. Как же было хорошо выдохнуть, когда они оказались, наконец, в светлом зале. Теперь можно было устроиться возле окна и наблюдать за проплывающем мимо городом. — Ирина Алексеевна, — Анатолий накрыл её ладонь своей и легонько провёл подушечкой пальца по костяшке, — ты десерт будешь? — А? — Она перевела на него взгляд и снисходительно улыбнулась. — Толь, ты время видел? Какой десерт? Нет! Он сощурился и усмехнулся. — Никогда не поверю, что ты так блюдешь фигуру. Потом будешь жалеть. Ирина долго смотрела в его глаза. До сих пор не привыкла к тому, что за ней могут так красиво ухаживать. Говорить комплименты, дарить подарки, избавлять от части обязанностей, не вешать на неё свои проблемы. Кажется, обоюдная, никем не отрицаемая влюбленность крепла с каждым днём. Подошедший официант вынудил Анатолия сделать выбор. И он его сделал, всё также смотря в глаза Ирины, не моргая. — Павлову. Та дернулась, услышав свою фамилию, потратила несколько секунд на осознание. — Ты дурак? — Проговорила, когда официант покинул их. — А что такое, Ирина Алексеевна? У них нет кальвадоса. Придётся довольствоваться Павловой. — Знаешь, — она лукаво улыбнулась, подперев подбородок свободную ладонью. — Было бы неплохо, если бы ты довольствовался Павловой всякий раз вместо алкоголя. — Тогда Павловой, — медленно проговорил он, окидывая её гипнотическим взглядом, — придётся постоянно быть в шаговой доступности. Ирина прикусила нижнюю губу, продолжая легонько сжимать ладонь Анатолия. Выдержанная атмосфера романтики приносила свои плоды — провоцировала на разные реакции. — Боюсь, тогда вам, Анатолий Борисович, придётся записаться в нашу команду по футболу. Знаете… Долго на десертах не протянешь. Костюмчик станет мал. Он усмехнулся, продолжая смотреть на неё. Ещё пытался подавить резко появившееся желание поцеловать её прямо сейчас. И сделать это не как обычно, а с нежностью. — А у меня есть еще очень много способов, как уменьшить влияние десерта на количество дырок в ремне, — улыбнулся, — главное, чтобы Павлова всегда была… Под рукой. — Мы же всё ещё про десерт? — Конечно. — Ударение в десерте ставится на предпоследний слог, — лукаво улыбаясь, сообщила Ирина, — в кальвадосе кстати на последнем. По лицу Анатолия стало понятно — минутка знаний оказалась некстати. Через пару секунд они рассмеялись.

***

Анатолий, заблокировав телефон, убрал его на тумбочку, скрестил руки на животе и прикрыл глаза. Выпитый алкоголь умноженный на поздний час и возведенный в секс провоцировал сонливость. — Ира, — хриплый голос разнёсся по помещению, — ну, где ты там есть? — Иду! — Идёт она… Пока ты дойдёшь, — буркнул Анатолий, поудобнее устраиваясь на постели, — уже и утро начнётся, — почувствовал шевеление рядом с собой. Усмехнулся, вытянул руку вправо и нащупал Кота. — Тоже хозяйку ждешь, а? — Почёсывал его за ушами. — Медлительная она у… — Прикусил язык — не был уверен в правильности выбранного местоимения. Их с Ириной отношения до сих пор были хрупкими, едва осязаемыми. Они оба как будто боялись делать следующие шаги, боялись признаться в том, что привязанность крепнет, в том, что влюблены по уши. Кот устроился на груди у Анатолия и тихо замурчал. Тот улыбнулся, продолжая легонько поглаживать. Вновь вернулся к своим мыслям — конечно, постепенно вставлял кирпичики в кладку отношений. Часто забирал Ирину с работы, дарил ерундовые подарки, старался сдвигать границу их отношений, но так, чтобы не возвращаться на прежний уровень. Очень не хотелось сделать что-то не так. — Спелись? — Раздался звонкий голос. Кот недовольно мяукнул, но локацию не сменил, предпочитая довольствоваться нехитрой лаской. — Сколько ж можно… — Анатолий окинул её неодобрительным взглядом. — Торчать в ванной? Ирина хмыкнула, затем забралась под одеяло. — Сколько можно, столько и нужно, — щелкнула выключателем на ночнике, погрузила спальню во тьму. — Ну, конечно, — Анатолий посмотрел на неё. — Такое количество банок… И вот после этого ты мне еще будешь что-то про шампунь говорить, да? — Разумеется, после первой ночевки в её квартире, он не смог отыскать нужную бутылку. Ирина прыснула со смеху. — Ну, а что, — коснулась ладонью его волос, — гель для душа с ароматом клубники… Слушай, — приподнялась на локте, — волосы такие мягкие… Может тоже попробовать? Анатолий тяжело вздохнул. — Спасибо еще надо сказать, что это был не кошачий шампунь… Хотя, — вновь провёл по спине пушистого, — у него тоже шерсть мягкая. В следующий раз так и сделаю. Ирина улыбнулась, подвинулась ближе. — Спасибо. — За что? — За день, — просто ответила она, прикрыв глаза. Рядом с ним хотелось быть мягче и слабее. Даже опыт предыдущих отношений отходил на второй план. Анатолию очень сильно захотелось её поцеловать, но тревожить Кота не посмел. Ирина, впрочем, разделяла намерения. Нежно коснулась губами щеки. Гладковыбритой скулы. Подбородка. Наконец уголка губ. Взяла в плен верхнюю, вовлекая в поцелуй. Анатолий ответил, свободную руку устроил на её талии. — Спать? — Поинтересовалась Ирина через несколько секунд. — Вечернюю программу мы выполнили, — усмехнулся Анатолий, всё ещё чувствуя вкус её губ — никогда бы не подумал, что станет настолько сентиментальным. В какой момент причиной совместного сна стало желание ощущать тепло друг друга? Не лень, не усталость, не другие объяснения, а именно необходимость чувствовать кого-то рядом с собой? Обнимать, слышать слабый запах парфюма, неосознанно делить одеяло, сразу же выключать будильник… — Переезжай ко мне, — тихо проговорил Анатолий, устроив ладонь на талии Ирины, — на тебе удивительно хорошо смотрится моя футболка. Раздался нервный кашель.