Такая разная любовь.

Ссора родителей и продолжающиеся еще несколько часов крики за закрытыми дверьми стали для Аластора привычным делом. Мальчик любил свою маму и никогда не понимал, почему она все еще терпит этого мужчину, который гордо именует себя его отцом. Он был… отвратительным. Жалкий, стремящийся доказать, что он лучше, выбирая для этих целей тех, кто был слабее него. Аластор был благодарен всем богам, что даже внешне почти не похож на него. Единственное полезное за всю жизнь, что он сделал, мальчик сжимал сейчас в своих руках. Старая потрепанная игрушка, купленная на какой-то распродаже. Небольшой белый паучок, за которым мальчик ухаживал очень тщательно и называл своим ангелом. Если кто-то просил взять его, то Аластор всегда отказывал. Как бы сильно он ни любил свою маму, но даже ей он не позволит прикоснуться к своему ангелочку. «Энджел.» Он был его спасением во всех смыслах и его самой сокровенной тайной. Мальчик закрывался у себя в комнате, садился на кровать и притягивал игрушку к себе поближе, а затем закрывал глаза. Пока он жмурился, крики родителей на фоне становились все тише, а сердце начинало биться все быстрее. А затем нежные руки в количестве двух пар обвивались вокруг него сзади, и Аластор не мог не улыбнуться. Энджел всегда приходил, когда его звали. Совсем не маленький, как тогда, когда он сжимал его в своих руках. Наоборот, высокий, но такой же белоснежный и пушистый, он являлся, чтобы защитить мальчика, подбодрить. Одной его улыбки всегда было достаточно, чтобы перевернуть весь мир Аластора с ног на голову. — Не слушай их, Ал, — паучок, больше похожий уже на человека, кладет голову ему на плечо. Если раньше Аластор прижимал его к себе, то теперь, когда игрушка из его рук пропала, Энджел обнимал его сам. — Когда-нибудь ты вырастешь, и тебе не нужно будет мириться с этим, — пообещал ему его ангел. Аластор не боялся его. Он и сам не мог сказать, когда это произошло, когда игрушка в его руках стала превращаться в столь красивое и непостижимое его уму существо, но это никогда не пугало его. Напротив, мальчик почти сразу ощутил, что хочет узнать его лучше, хочет, чтобы его ангел приходил к нему как можно чаще, но тот появлялся только тогда, когда никого вокруг не было. Впрочем, если бы у Аластора была возможность показать Энджела кому-нибудь еще, он бы отказался. Делить своего ангела он не собирался ни с кем. — Когда-нибудь им самим надоест, — фыркнул мальчик, действительно уже привыкший к вечным теркам родителей. Он с радостью бы защитил маму от этого мужчины, чтобы тот перестал на нее кричать, но сейчас лучше было бы не лезть. Последний раз, когда он попытался это сделать, на него ругалась даже мама. Казалось бы, он просто хотел защитить то, что ему дорого, но этого никто не хотел понимать и принимать. — Хэй, давай включим радио? — Аластор даже не ощутил, чтобы кровать скрипнула под паучком, когда тот перегнулся и вскочил на ноги перед ним. Его улыбка была широкой и такой заразительной, что он не мог устоять. Сам мальчик, не вставая, протянул руку к прикроватной тумбочке, где стояло старое, но так полюбившееся ему радио. Немного настроив его, он поймал музыкальную волну и включил на минимальной громкости, чтобы за дверью никто не услышал. Тем не менее, музыка в его голове звучала намного громче. Мальчик представлял, что находится в каком-то мюзикле, все вокруг него плясало и мерцало. — Так намного лучше, Ал! Схватив Аластора за руку, Энджел помог ему встать на ноги, и вместе они закружились по комнате. Сердце мальчика пускалось в пляс, музыка делала все намного легче, но что-то подсказывало ему, что не только в ней было дело. Паук был выше Аластора, но это никогда не имело значения. Его пушистый мех соприкасался с кожей мальчика, запах чего-то сладкого приятно ударял в нос. Сам факт близости с этим ангелочком заставлял его трепетать. Наверное, будь Аластор постарше, он назвал бы это каким-нибудь возвышенным и красивым словом, придумал бы кучу терминов и возвел все в Абсолют, но сейчас он мог назвать это только влюбленностью. Его ангел был рядом, когда ему плохо и когда хорошо, и Аластор не раздумывая мог подарить ему свое сердце и променять весь мир, лишь бы быть всегда рядом. **** Женщина средних лет устало присела на стул. Ее немного трясло после ссоры с мужем, но когда мужчина ушел, хлопнув дверью, в квартире наконец-то стало спокойнее, а в душе женщины наступила гармония с собой. Она не должна была радоваться тому, что ее муж уходит ночью из дома, но когда его не было, то ей становилось лучше. Они давно уже не любили друг друга, и этот брак был лишь попыткой вытянуть что-то, чего уже давно нет. Ни чувств, ни эмоций, никакого тепла и уюта, только сплошное разочарование. Возможно, всем будет лучше, когда они подпишут бумаги и разойдутся, но первым сделать этот шаг никто из них не решался. Устало вздохнув, женщина прислушалась к доносившимся из квартиры звукам. Ее сын должен был сейчас сидеть в своей комнате один, но она отчетливо слышала чьи-то еще голоса, и по ее спине пробежались мурашки. Сглотнув вязкую слюну, женщина поднялась на ноги и тихо направилась в сторону комнаты сына. Та оказалась не заперта, и ей не составило труда слегка приоткрыть дверь. Из комнаты жутким шумом раздавалось шипение радио, словно ее мальчик даже не пытался настроить его на нужную волну, а специально выбрал только звук помех. Толкнув дверь, чтобы открыть ее шире, женщина подавила удивленный возглас. Ее сын стоял посреди комнаты с жуткой улыбкой, слегка склонив голову на бок, и обнимал потрепанную и страшную игрушку паука, которую она все пыталась выкинуть. Это был подарок ее мужа, и она до сих пор не понимала, зачем он купил мальчику этого зубастого страшилу, но еще больше она не понимала, почему сам мальчик так привязался к этой игрушке. Даже сейчас он стоял и бережно обнимал её, словно это было самое ценное в его жизни. Его пустой холодный взгляд смотрел куда-то в сторону, он даже не видел того, что в его комнате появился кто-то посторонний, он просто стоял и улыбался. Сердце женщины рухнуло куда-то вниз, когда она осторожно закрыла дверь и заплакала. Ей нужно было понять раньше, а теперь, она была совершенно бессильна. Каким бы странным ни был ее мальчик, она все равно любила его.