Оттуда до тебя – один билет.

«Всем нам в жизни нужен кто-то, говорящий прямо, а не сочиняющий бред, не так ли? Ты мне нужен, meu William».

Ториан Ван

***

— Нет, Уильям, – останавливает парня, – Ты – Ромео Монтекки, ты не должен быть столь ответственным и сдержанным в начале, понимаешь??, – женщина подходит к молодому парню, – Сейчас ты страстный, легкомысленный и влюбчивый Ромео до встречи с Джульеттой! Став на одно колено, которое точно вся в синяках из за постоянных оплошностей во время ежедневных репетиций, Уильям все так же упрямо продолжил пытаться войти в образ своего героя. — Проговорила что-то. Светлый ангел, Во мраке на балконе надо мной, Ты реешь, как крылатый вестник неба, Над головами пораженных толп, Которые рассматривают снизу, Как он над ними по небу плывет! – кричит парню, переодетому в специальную одежду Джульетты, который сидел у сделанного за ранее балкона на сцене. — Ромео, как мне жаль, что ты Ромео!, – изо всех сил играет роль, – Отринь отца да имя измени, А если нет, меня женою сделай!, – запинаясь, – Чтобы...чтобы вместе быть навечно! — О Ториан!, – останавливает школьный оркестр и самого розововолосого, – Там не так говорится......Так, объявляю перерыв. Не расходитесь далеко только. Все в поту, обезвоженные, усталые и просто, жертвы настойчивого преподавателя. — Мaman mia je n'en peux plus!, – «артистично» упала на пол сцены, – Ну и почему мы пыхтим столько, а половина класса играют деревья? — Знаешь, Альберт там даже как дерево не справляется, – указывает большим пальцем правой руки на высокого парня, переодетого в виде дерева, который не мог найти баланс и все время шатался, – И почему это я Джульетта, а Уилл Ромео? Я же больше Ромео чем он! — Тебе просто к лицу платье, – подходит к лежащим на полу ребятам, – Возьмите, – бросает бутылки с водой, – Мы болели за то, чтобы хотя бы этот раз успешно получился, но зря. — Простите, это я..забыл чуток. — Оставалось совсем немного до танцевального мюзикла!, – возмущаясь, – Когда мы уже закончим.... — Всё, заново, пора дети! Снова встав за свои назначенные им места, все ученики на этот раз постарались, и, к их же счастью, закончили очередную изнуряющую как тело, так и душу тренировку. Объявить о спектакле, будучи являясь преподавателем другого предмета, дело самое легкое, но вот поставить всë это, учавствовать во всем этом – тяжело. Одному лишь Уильяму в какой то степени было очень радостно. Спектр его эмоций за эти несколько дней интенсивных тренировок колеблился с раздражительности, до неописуемого счастья, облегчения от того, что он жил. Да, парень наконец почувствовал, как живет. — Ты сегодня хорошо постарался, benzinho, – подбежав к розововолосому, – Наверное не удобно сидеть высоко там да ещё и по сценарию играть, да? Попрощавшись с друзьями, юноши направились домой к Вану, куда стали ходить все чаще и чаще. — Да, голова кружится сидя там, – Тори ненадолго замолкает, дабы насладиться видом измотанного, но такого настоящего возлюбленного, – Хотя, если сказать честно, то именно смотря на то, как внизу сидишь ты, я и забывал текст..... — Ну ты чего опять!?, – взволнованно, мгновенно покраснев, Уильям попытался остановить очередной поток пылких слов из уст второго, – Из за твоих слов мне кажется, что на сцене кроме меня никого и не было, дурак.. — В моих влюбленных глазах так и было, William. – словно специально, проигнорировав все ранее указанные запросы голубоглазого, Ториан продолжил «издеваться» над Уильямом, нарочно произнеся имя парня своим португальским акцентом. Ох уж эта подростковая любовь, наполненная искренностью чувств и ярчайшими эмоциями. Как говорил русский писатель Ф.М.Достоевский: «Любовь столь всесильна, что перерождает и нас самих». Так и было между Уильямом и Торианом. Он – искал яркий свет в своей тёмной пучине, иными словами, в своей жизни. А другой – нуждался в спокойном, умиротворенном «острове». Они вместе – люди, готовые меняться ради друг друга, стараться для их общего будущего.

***

Дом, который находился вблизь местного озера. Дом, который выглядил довольно старо, но сразу чувствовалось «тепло». Дом, где вырос Ториан. — Мам, я дома, – зайдя в дом, сразу переобулся и дал Уильяму тапки, – Со мной Уилл, если что! — О боже, meu querido, ты уже тут?, – слышен шум на кухне, где женщина средних лет готовила какую-то стряпню, – И Уилл говоришь тут. Ну чтож, умойтесь и сядьте за стол! Сделав всë то, что приказала Миссис Ван, ребята сели за маленький, тесный, круглый стол. Было заметно, что и стол, и диван, и всему подобное были предназначены лишь для двух людей. — Сегодня наша традиционная фейжоада*, – подает на тарелки, – Получились даже лучше, чем бывало! — Фейжо...ада? – любопытно смотрит на парня, который активно прибирался тут и там. — А..если ты об этом, то.., – подошел за стол, – Его готовят в Натале, это натальская кухня. — Мне кажется, что это интерпретация рататуя?, – смотря на блюдо за столом, – Способ приготовления схож. Да и ингредиенты подобраны одного типажа. — Да, Уилл, верно подметил, – села с ними после того, как налила всем по домашнему коктейлю, – Натальская кухня является миксом предпочтений четырех разных народов, в список которых входят и, соответственно, французы. — Это коронное блюдо моей мамы, – принялся за употребление, – Ммм...é uma obra prima, mãe! – не сдержав нахлынувшие эмоции от столь вкусного ужина, парень громко, как обычно, в своей манере, произнес последние слова. — Миссис Ван, я согласен с Тори, и впрямь тает во рту. — Лишь бы вам понравилось, детишки!, – всем видом светиться от счастья, – Мeu querido, это первый из твоих друзей, кто пришел с нами поужинать..Я так счастлива, ведь теперь мой сын чувствует себя лучше тут, да? Отцу и братьям точно понравиться эта новость! — Ну..да..есть такое, мам, – признался Тори, при этом, тревожно гладя под столом свои ноги своей ладонью. После «семейного» ужина, парни помогли с посудой и направились в столь уже родную комнату розововолосого. Дверь, обклеенная кучей разных наклеек, смешных предупреждений. Комната, обжитая за все четырнадцать лет жизни там. В спешке заправленная кровать, одежда, впихнутая под кроватью, большое количество различных настенных картин, всевозможные предметы хобби. Всë это, весь этот хаос, «творческий беспорядок» так напоминал о самом хозяине комнаты, что лишь взглянув каждый его пятый друг бы сказал « Тори, ну ты даешь ». — Твоя мама такая милая, – улегся на широкую кровать, – Не то что моя тиранша. — Да ну?, – лег рядом, – Моя мама это только когда ты приходишь такая вся. — Ах да, – приподнявшись на локти, – Она упомянула про твоего отца и братьев?, – немного замявшись, но все же, из большого чувства любопытства, Уильям решился спросить, – Они не в разводе? Прости....просто...мне интересно узнавать о тебе. — Нет, что ты, – смотрит на парня, – Мои родители не разведены официально, но вместе не живут больше десяти лет. — И почему же? — Мой отец...он, – думает, – Он любил маму, они были как пара из книжек про волшебную любовь. Но, мой отец – выходец из семьи серферов. Естественно, в его крови, во всем нем живет страстная любовь к океану, к волнам и.....к берегам его родины.... Засомневавшись, парень было чуть не отошёл от затронутой темы, как его возлюбленный поспешил остановить его. — Нет, не волнуйся, – Уилл смело, без лишних движений, берет второго парня за его дрожащие руки, – Я не давлю, отнюдь, я спрашивал лишь из интереса. Не хочешь – не говори. — Глубоко вздохнув, взял себя в руки, – Как бы отец не любил мать, родной океан покидать он ради заработка не стал. Разногласия, недопонимания, ссоры, четверо детей и быт. Мать, что до этого брака проживала в США стремилась обратно переехать туда, когда как отец, родившийся в Бразилии и не уходивший с ее территорий наотрез отказался. — Это стало причиной, почему они расстались? – смотрит глазами, полными сочувствия, сопереживания и всего самого нежного. Ториан, в силу своей натуры и отсутствия любви, веры к себе, был удивлен тому, что вся нежность и любовь мира сейчас была направлена лишь на него. Да, в голубых как столь любимый Ториану океан глазах красноволосого отражалась вся искренность мира. «Такими темпами, я, будучи являясь талантливым пловцом, совсем не буду против утонуть в твоих глазах, meu William». — Нет, они не расстались, – пропустив легкий, непринужденный смешок, – Два взрослых человека решили, что не стоит держать друг друга на коротком поводке и стоит дать желанную им свободу. Вскоре, мама уехала сюда, в Орландо. — Одна? — По началу – да. Затем, через некоторое время она взяла меня, наверное, в силу моего юного возраста, – пожав плечами, – А до этого я все свое детство провел у побережья. Жил и рос рядом с океаном. — Тори...ты скучаешь по океану? – тревожно смотря на парня, в чьих глазах сейчас можно было увидеть тень одного лишь океана. — Солгу, если скажу, что нет. Я скучаю по этим волнам, по белому песку под ногами, бушующему океану, по серфингу. Когда я думаю о океане, о том самом родном побережье, – закрыв свои глаза, – Мне кажется, что я сейчас в клетке, и что покой я обрету только там. Тревожность. Она мигом пропитала до сего момента уютную комнату своими оттенками. А все потому, что Уильям видел, как Ториан скучал по океану. Что это за странные чувства, охватившее их юные разумы? — Но сейчас у тебя есть я, – крепко держа за руки парня, – Мы сможем вместе перебороть твою зависимость, невзгоды общества и обретем наше заслуженное счастье. — Да, я знаю, – обхватив в ответ руки парня своими шершавыми ладонями, по которым было ясно как день, что парень батрачил на этих своих хобби всю осознанную жизнь, – И поэтому полностью доверяю тебе. — Ого, тут и каноэ есть, – зацепив свой взор об не маленькое каноэ за дверью комнаты, – Ты где им пользовался? — Мы же живём у большого озера, – встав с кровати, – Было бы большим упущением не использовать там хотя бы лодку или каноэ. — Хммм, – встав следом за ним, Уильям обхватил высокого парня за его торс, – Это мне только мерещиться, или мeu bem-querer сейчас думает об одном лишь океане да озере? — Нет, что ты, – тихо, почти шепотом произнеся, Ван в ответ обхватил излюбленное им тело за талию, – Meu William, сначала ты, а потом океан. Проведя еще один влюбленный вечер в компании друг друга, парни не заметили, как уснули в объятиях друг друга.