Дождь не трожь мою любовь

Дазай бросил его. Очернил, заставил ненавидеть и чувствовать боль. Оставил как ненужную вещь, которая не имеет никакой ценности. Что чувствовать брошенной игрушке?

Кроме обиды и ярости?

Чуя чувствовал опустошённость. Словно внутри ничего нет, пусто и всё. Словно всё, что раньше имело для тебя значение внезапно потеряло ценность, затёрлось и пропало когда-то давно. Хочется уничтожить то, что тупой болью ноет внутри. Он ничего не понимает, не осознаёт и не хочет. Накахара знал, что подобное может случиться, что ебанный один процент из ста может разыграть свою партию и сыграть значимую роль, но напрасно верил, что сможет это предугадать, сможет успеть. Банально, но будет готов к этому… Однако, неожиданно его бросили, неожиданно грудь сдавило и предательские слёзы, доказывающие, что его ранили глубоко, чёрт возьми, полились горячими ручейками. Горло сжало спазмами, но парень просто из последних сил прорычал любимое ненавистное теперь имя. — Чёртов Осаму. Бутылка полетела в стену и разбилась. Осколки разлетелись. Боль фантомно кольнула и исчезла. Чуя стоял посреди комнаты и не знал, что делать. Звонить Осаму, искать по всей Йокогаме, кричать от боли… Что ему делать? Он не знал. Чуя сполз по стене и смотрел в пустоту. Он прекрасно понимал, что преследовать бывшего напарника не стоит. Бесполезно. Нет смысла. Нет надобности. Он ему не нужен… Но кто и кому теперь не будет нужен, Осаму? Чуя опёрся рукой на пол и почувствовал как потекла кровь. Горячая, алая, его кровь. Не кровь врагов, не кровь товарищей, не кровь Дазая, а его собственная. Больно. Он давно не чувствовал боли так чётко. Физическую Накахара испытывал на каждом задании. Моральную боль из-за убитых им людей он проживал за несколько минут. Его отучили быть излишне сентиментальным, только холодным и расчётливым, знать сколько стоит жизнь своя и сколько чужие, знать, что смерть от его руки самое безболезненное, что могут испытать убитые. И только этой мыслью замыливать своё отражение в чужих стеклянных глазах. Только этим заталкивать боль внутрь и запирать. Но чувствовать боль он не перестал. Просто она была фоновой. А сейчас была острой и яркой. Её не проигнорируешь. Её не спрячешь и не скроешь. Она есть, она с ним и с ней надо что-то делать. — Молодец, скумбрия. Поиграл в парня и смылся? — Чуя усмехнулся. Осаму как-то намекнул ему, что планирует исчезнуть из мафии. И это воспоминание дало о себе знать только сейчас! Тогда парень подумал, что тот глупо шутит. — Оказывается, это была не шутка, а чёртово предупреждение! Да пошёл ты к чёрту, ебанный Осаму Дазай! Накахара встряхнул головой и посмотрел на их совместную фотографию на стене. Она была сделана неделю назад. Они сидели на крыше и Дазай предложил сделать селфи, потому что на тот момент Чуя «выглядел не так уродливо, как обычно». «Уродец» сначала отвесил оплеуху, а потом согласился на фотку. Только сейчас парень заметил, что вещи напарника пропали. Стало пусто. — Меня не было здесь с раннего утра… Теперь понятно, почему опоздал… Собирал свои вещи… Потому меня и не отпускали с работы, чтобы я раньше времени это не обнаружил. Хорошо сработано, вчера разложил меня на всех поверхностях, чтобы уйти без сожалений. Накахара почувствовал себя опороченным, грязным и ничтожным. Словно шлюху из борделя, его использовали и бросили. Он прекрасно знал, что их «недоотношения» долго не продержатся, потому что завязаны не на взаимоуважении и любви, а на ссорах и горячем сексе. Прогремел взрыв. Чуя заметил это спустя 20 секунд и усмехнулся. Он лениво подошёл к окну и обнаружил свою машину, которая горела и разваливалась, прямо как его сердце, которое тоже чернело и плавилось.Его не соберешь. Только если купить новое? Накахара взял фотографию со стола и выкинул в окно, прямиком в центр небольшого пожара, грустно улыбаясь и не сдерживая солёные горячие слёзы, которые скатывались и скатывались, спускаясь по острому подбородку и срывались вниз, на пол, разбиваясь и впитываясь в ковёр. Внутри пусто, больно и завывает ветер, но мысль в голове крутилась лишь одна: «Не прощать. Не видеть. Не любить.»

***

Дазай возвращается с очередного задания. С задания, на котором требовалось играть роль «доброго полицейского». Ему тошно, потому что он не чувствует удовлетворения от спасённых жизней, от своего нового ученика, от начальства, от новой жизни… Он не может сдержать обещание, но пытается из последних сил не скулить от желания застрелиться лишь бы не идти туда. Детективное агентство стало новым пристанищем, но не его домом. Люди там были чужими и глупыми, они лишь вызывали небольшое умиление и желание их не видеть. Он умел играть роли, но последние четыре года он испытывал, что не может и не хочет. Осаму прекрасно понимал куда его тянет и почему. И если бы он получил какой-то знак, он бы сорвался и вернулся туда, откуда сбежал, вернулся бы к тому, кого оставил, но кого полюбил, несмотря на то, что не видит его уже давно. Дазай знал, что в портовой мафии его примут, но что-то его удерживало на месте, ощущение, что если он придёт туда просто так и ничего не получит, его душило. Осаму такое не любил. Потому и не торопился, ему хватает знать, что в скором времени он туда вернётся. Он просто не знает как долго будет тянуться это «скорое время». Звонок. Ненавистная трель мобильника и имя Куникиды тошнотой отозвалось в мужчине. — Не-е-ет. Как же раздражает. Дазай терпит все задания, терпит коллег, терпит всё ради обещания. «Толк исполнения обещания, когда этого человека нет? Чуя должен был оставаться в приоритете.» Только эти мысли были в его голове, когда он отвечал на звонок. -Да, Куникидушка? Неужели соскучился? Мы же расстались два часа назад. Возможно, ты влюбился? Раз даже два часа без меня не можешь, — Натянутая улыбка и слащавый голосок- основа его образа. Он придурковатый, но умный нечеловек. — Прекрати нести ересь, пока я тебя не убил! Есть де… — Куникида, ты прямо зубная фея! Я давно мечтал умереть. Как мило, что ты готов мне помочь! — Дазай нагло прерывает коллегу и скалится, когда слышит недовольный вдох, тот самый, чтобы набрать воздуха и начать орать. — Осаму Дазай, ты!.. Вдруг голос прерывается и Осаму слышит выстрел и знакомый голос Ацуши, который говорит, что нечаянно выстрелил. Мужчина пользуется случаем и сбрасывает трубку. Он уже не вывозит всё это. Тот кто раньше отнимал чужие жизни теперь спасает их? Смешно. Звонок. -Да чёртов Куникида, когда же ты успокоишься! — Дазай слушает! — Осаму в ярости отвечает на звонок и сжимает телефон. — Дазай Осаму, пропал Чуя Накахара. Ты нужен мафии. Мори на том конце провода говорил отрешенно, будто просто поздоровался с подопечным спустя три года. — Что?..