Тьма, иди ко мне

Локи был условно свободен — мог беспрепятственно бродить по дворцу, натыкаясь на отряды воинов, строевым шагом марширующих по галереям. Мог обходить знакомые с детства покои, пытаясь отыскать то главное, утрату чего он так долго воспоминал, лелея обиду — свой дом. Но дом почему-то не находился. Зато был Асгард — встревоженный, даже испуганный, Асгард, сладкий, как ванахеймский персик, в который так и хотелось вцепиться зубами, оторвать мякоть, чтобы сок тек по подбородку. Оставалось только выбрать, с какой стороны он вкуснее, с какого бока — румянее. Одно не давало Локи покоя — он был один, как лосось в пустыне. Армии Малекита, обступившие Асгард, не отказались бы заполучить в союзники бывшего принца, но точно не для того, чтобы положить Золотой город к его ногам. А Локи решительно нечего было предложить такого, чтобы Малекит пополз к нему на коленях, дабы облобызать его божественные пятки. Бог без верующих, принц без подданных, у него нет армии, и Халка у него тоже нет. Но норны и сами не знают, что за узор они плетут, так что всё может измениться. Потому Локи наблюдал. Особенно интересовал сводный братишка — ходил мрачный, не только разговоров, а даже и взглядом встречаться избегал. Потому Локи возликовал, завидев на галерее алый плащ — стоял Тор задумчиво, опершись на каменный парапет, уставившись вдаль. — О чем думаешь, Наследник? Когда порадуешь Всеотца смертными внучатами? — Локи широко улыбнулся. Тор даже головы не повернул, наоборот, дёрнулся, словно хотел бежать от бывшего родственника, но Локи накрыл его руку своей, удержал. Тор спрятал глаза, сглотнул, произнес глухо: — Не надо… Она умирает… — Она же смертная, наследник. Они только тем и занимаются, что умирают. Надо было асинью брать тогда. Сиф, например, ничем не убьешь… — но Тор не дал ему развить мысль о преимуществах бессмертных дев — схватил за плечи и заговорил быстро и путано, периодически встряхивая Локи, как копилку. Во всём Асгарде некому было рассказать, какая она, Джейн, смелая, хоть и боится сейчас — себя боится; а у нее жизнь и так очень короткая, совсем; и силы обычные для смертной, а она борется, сдерживает ту пакость, что внутрь нее пробралась. А асы сказали: «Нет» — не можем лечить, не хотим, риск. Не для Джейн, на неё уже не смотрят, как на живую, для Девяти миров риск — вот так просто решили, что её жизнь можно не учитывать. А что делать, что? Сидеть и ждать, когда у неё силы закончатся, чтобы убить — первым, сразу, или в Мидгард вернуть и забыть? Отец бы мог… Её даже не спрятать… Локи не ждал такой отчаянной откровенности. Видимо, совсем Наследник потерялся. Что хоть могло такого поселиться в этой смертной? Маленькая, худенькая, ручки тоненькие — разве что какой-нибудь низший дух мог польститься на такое тело. С другой стороны, такого духа любая асинья прогнала бы одним движением бровей, даже не заметив. — А давай, я посмотрю твою красотку. Только ты её предупреди, чтобы не дралась. Тор взглянул пристально — а глаза больные, несчастные, как у потерянного щенка. — Если ты причинишь ей хоть какой-то вред… — Ты убьёшь меня, — закончил Локи беспечно, — ты мне это уже обещал. В покоях Тора занавеси были плотно задернуты, свет шёл только от камина. Локи поискал глазами объект исследований. В темном углу завозились, к нему метнулась Джейн. Тор перехватил, обнял, что-то зашептал, уткнувшись в её волосы, погладил по руке. Лязгнул об пол выпавший из пальцев кинжал — надо же. Однако ничего особенного в смертной не было — ни низких духов, ни иных посторонних субстанций. Обычная человеческая дева, испуганная, хоть и бросается на богов с ножами. — Тор, знаешь, я думаю, Всеотец сильно преувеличил… — Локи протянул руку, коснулся плеча смертной, та обернулась, в лицо плеснуло алым светом, ощутимо ударило в грудь, растеклось по венам… — О, как дело повернулось… — пробормотал Локи себе под нос. Смертная защищалась силой, которой у неё не могло быть ни при каких обстоятельствах. Локи узнал её — эту силу, в Бездне всё было ею. Она дремала там, перетекала сама в себя, поглощая и создавая миры. Сначала Локи тоже называл её тьмой, пока не понял, что изначальная и вечная сила не знает добра и зла, может быть, она вообще ничего не знает из того, что доступно разуму аса. Она не хочет убивать или порождать, просто в процессе её существования происходит и то, и другое. Можно принять в себя её часть, можно вообще слиться с ней и исчезнуть — она вряд ли заметит. — Я могу избавить тебя от Тьмы, — сказал Локи, — но ты должна перестать бояться… Он объяснял обоим, но обращался исключительно к Джейн. Сначала она цеплялась за руку Тора, потом успокоилась, вставляла какие-то термины, возможно, даже имеющие отношение к сути дела. И когда смертная, сглотнув, сказала тоненьким голосом, что она готова попробовать, ведь: «это надо как-то вытащить, Тор, если бы это было опасно, он бы не предлагал, потому что он же погибнет в первую очередь, понимаешь?» — Локи ликовал и только улыбнулся в ответ на очередное предупреждение: «Если ты сделаешь ей хотя бы что-то плохое, я…». — Знаю, Тор, знаю. Главное — никого не впускай. Захлопнулась массивная золотая дверь. Локи обернулся — смертная сидела на краю огромного ложа, нервно сжимая ворот широкого платья. Она казалась совсем маленькой, даже ноги не доставали до пола, как у ребёнка, и лицо было такое сосредоточенное и серьезное, какое бывает у детей, когда они стараются скрыть страх и казаться взрослыми. Пожалуй, это было даже трогательно. Но Локи хотел увидеть другое — Силу, которая таилась в этом ненадёжном теле, распылённую, рассеянную в каждой клетке. Огромную, слепую силу, которая по неведомой причине сейчас была завязана на эмоции этой незначительной смертной. «А ведь, если жахнет в полную силу, именно эта Джейн и не пострадает — сила сохранит свою временную оболочку». Ему представилась смертная, сидящая на горе пепла, в который обратился Асгард. Локи положил ладони ей на колени, взглянул в глаза: — Ты знаешь, какой провод резать первым, красный или зелёный? — хрипло спросила Джейн. — Страх держит её, — прошептал Локи, — твои мысли держат её, тебе надо забыть… Смертная кивнула и послушно легла, вытянув руки вдоль тела. Лицо её было строгим, как перед экзаменом. Локи наклонился над ней, пальцами провёл по шее, расстегнул застёжку платья под горлом, потом на груди, и, наконец, высвободил тело из одежд. Теперь Джейн лежала, светясь бледной наготой, среди вороха золотых и серебряных тканей, и выглядела ещё более хрупкой. «Где же ты, покажись, ответь» — Локи знал, что Сила не отзовётся, но мысленно говорил с ней, как с животным, которое предстоит выманить. Он подул на пальцы, улыбнулся, глядя, как их покрывает тонкая корка льда, наклонился к груди Джейн, вдохнул её запах — приятный, тёплый, живой, обвел льдинкой вокруг соска. Напряглись мышцы под тонкой кожей, капля оттаявшей воды щекотно побежала по телу, цепляясь за почти невидимые волоски. Локи проверил — лицо смертной стало ещё более сосредоточенным. «Да расслабься же ты», — досадливо подумал он и прочертил плачущим льдом линию от груди, по животу и ниже, к беззащитному, гладкому лобку. Смертная непроизвольно сжала бёдра, задержала дыхание, попыталась отстраниться, отползти, так что Локи пришлось положить руку ей на живот, останавливая. И тут же он почувствовал слабое, едва уловимое движение — там, где-то в глубине тела. Сила отозвалась, дала себя ощутить, найти. Все произошло одновременно: Локи нетерпеливо потянул к себе Тьму, забыв об осторожности; испуганно закричала Джейн, вскинула руку, плеснула в пространство огненной вспышкой. Удар пришёлся в солнечное сплетение, мгновение бог огня чувствовал, что его легкие и сердце прилипли к позвоночнику и сейчас лопнут, а потом Тьма растеклась по венам долгожданным вознаграждением. Однако, стало понятно, почему никто из асов, и Один в том числе, не рискнули разминировать невесту Наследника. — Это было похоже на плазму, — прошептала Джейн. Локи взглянул в её полные ужаса глаза и понял, что если она испугается ещё немного сильнее, Асгард может и не устоять. — Ты же учёная, — спросил Локи, Джейн покивала. — Ты можешь рассчитать что-нибудь про эту плазму? — Только очень приблизительно... Например, скорость… — Считай скорость. Джейн сосредоточенно прищурила глаза. «Только не испугайся снова», — мысленно попросил Локи. Вожделенная Сила пряталась, дразнила, влекла сильнее, чем самая прекрасная дева. Его руки источали жар, который даже асиньи называли томительным — он волнами вливался в тело смертной, в покоях распространился терпкий аромат ванских роз и мороза — Локи с неудовольствием подумал, что для полного покорения этой девы хватило бы и половины применённых эффектов. Джейн слабо застонала и сжала бёдрами его руку. И тут же Сила отделилась от сознания смертной и откликнулась на зов бога. Сначала тонкие клубящиеся лучи потянулись к его пальцам, раздвигая кожу на животе и груди девы, а потом Сила стала вырываться мощно, потоками, обволакивая и проникая в кровь. «Сколько же тебя здесь, — задыхаясь, удивился Локи краешком сознания, и тут же ощутил, что поток иссякает. Перед ним лежала Джейн — дрожащая, мокрая от пота, бормочущая что-то, словно в бреду, вполне целая. Локи одобрительно похлопал её по бедру, довольный, как Фенрир, проглотивший солнце. Смертная сжалась, закрыла лицо руками, заплакала. Локи вышел из покоев, рывком распахнув двери. Увидел отчаянные глаза Тора и не удержался: — Знаешь, на твоем месте я бы серьёзно подумал о Сиф. Она намного перспективнее, как жена. Да и долговечнее. И зашагал по коридору прочь. Всеотец застал Локи на балконе в самом созерцательном настроении. — Ты оставил ее в живых? — поинтересовался он. — Ради чего? Локи улыбнулся: — Мне показалось, что смертная невестка оживляет твои отношения с Тором. — Я так и думал. Они помолчали, наблюдая багровый закат. — Всеотец, скажи, — заговорил Локи, — почему ты не взял Силу себе. Ты же мог. — Кусочек, малый кусочек изначальной Силы, — уточнил Один и продолжил: — Мне он не был нужен. Мне не были нужны ни он, ни она. Неоправданный риск. — И ты все еще уверен, что именно Тор — достойный наследник? — Иногда ты меня разочаровываешь, Локи. Тор будет правителем Асгарда, а это совсем не то же самое, что Всеотец, ты этого так и не понял.