Ненавистный дождь

Хайтам не очень любит дождливую погоду: в то время, как некоторые считают шум капель, разбивающихся о землю, расслабляющим, секретарь академии находит его несколько раздражающим – лишняя помеха, отвлекающая своим звуком от чтения. Однако, звуконепроницаемые наушники с легкостью справляются с этой проблемой, позволяя Хайтаму, удобно устроившегося за диваном в гостиной или за креслом в своем кабинете, игнорировать погодное явление. Нерешаемой же проблемой является эта яркая солнечная макушка, что прямо сейчас мельтешила перед самым носом, перебегая от одного окна к другому, пытаясь что-то разглядеть через эти витражи. Кавех, к удивлению многих его знакомых, просто обожает дождь. Какое же удовольствие ему доставляют обычные посиделки у окна в компании с пледом, зеленым чаем и сопевшим под боком домашним грибосвином. Под этот приятный шум не хочется ни о чем думать: мысли, чудесным образом, освобождаются от всяких неприятных размышлений о долгах, о ссорах с Аль-Хайтамом и о том беспорядке, который мужчина вновь развел в доме. Сознание медленно утопало в дремоте, а она так же неспешно перерастала в блаженный сон, что частенько был так необходим архитектору, проводившего ночи напролет за чертежами. Обычно, именно так для этих двоих и проходят большинство дождливых деньков: недовольный секретарь с угрюмым видом уткнется в одну из своих заумных книжек, а радостный Кави, устроившись где-нибудь на подоконнике, наблюдает за стекающими по стеклу каплями дождя, сияя настолько ярко, что ему без проблем удастся заменить скрывшееся за тучами солнце. Но иногда бывают и исключения. В отличии от домоседа Хайтама, блондин никогда не будет против прогулки по Сумеру как в безоблачную, так и в пасмурную погоду. И сейчас был как раз один из тех дней, когда энергичному архитектору не сиделось на месте. – Ну пойде-е-ем! Одна небольшая прогулочка, неужели так сложно? Там даже, как ты и любишь, людей вообще нет, – Кавех осторожно отодвинул книгу, читаемую соседом, в сторону, дабы наконец поймать взгляд этих надменных и вечно недовольных изумрудных глаз. – А знаешь почему? В такую погоду неразумно покидать дом без особо острой нужды. Если организм переохладит- – Будешь читать эти лекции в Академии, я и без тебя все прекрасно знаю. Я просто попросил тебя провести время вместе так, как хочется мне, а мне тебе! Ну, раз уж сухая одежда тебе дороже меня, то я пойду один, а ты можешь наслаждаться тишиной. Обида. До ужаса отчетливая обида слышалась в этом раздраженном тоне и чувствовалась в каждом резком движении плечами, в каждом взмахе ладонью и в каждой едва заметной морщинке, что появлялась на этом чудесном личике, когда светловолосый хмурился. Скорее всего, Кави этого не осознавал, однако, он довольно часто использовал подобный способ манипуляции, тем самым чуть раздражая Хайтама, вернувшегося к чтению своей книги. Это слишком глупо. Слишком по-детски. Он не собирается идти на поводу у своего надоедливого соседа, особенно ценной столь располагающего к безделью вечера, а блондин может обижаться сколько душе угодно. Ну да, разумеется… Дождь заметно усилился к тому моменту, когда его каплям было суждено разбиваться о поверхность темно-зеленого зонта Хайтама, хмурости которого позавидовали бы даже плотные тучи над его головой. Все-таки, ему было тяжело смотреть на надутые щеки партнера, на его холодный взгляд и внимать в его присутствии полной тишине. Кавех был его слабостью, чертовски огромной. Непреклонный и твердый в своих словах и намерениях секретарь наедине с соседом ломался подобно высохшей ветке, не выдерживающей даже малейшего напора. Но мужчина этого не признавал, не хотел признавать ни при каких условиях. – Прекрати выходить из-под зонта, Кави. – А ты ускорь шаг! Как ты можешь до сих пор быть таким недовольным? Ох, смотри, как красивы падисары, когда по ним стекают дождевые капли! Да даже отражения улочек в лужах по-своему хороши. Жаль, что я не захватил с собой камеру… О, а там! Юноша радостно носился то тут, то там, восхищаясь ото всего подряд, подобно маленькому ребенку, впервые в жизни вышедшему на улицу. Знал ли он, как глупо при этом выглядит? Скорее всего, да. Остановило ли бы его это, даже если улицы сейчас были полны народу? Определенно точно нет. И, пожалуй, это было одно из главных его очарований. А что Хайтам? Он был заворожен. Изумрудные глаза ни на миг не отрывались от златовласого, они не выражали прежнего недовольства, невольно выдавая неискренность угрюмого выражения лица мечника. Даже в таком виде: с растрепавшимися и промокшими прядями, в мокрой и уже местами чуть забрызганной грязью одежде – Кавех был самым прекрасным человеком, которого когда-либо встречал секретарь. Он ненавидел эту погоду. Ненавидел так же сильно, как и обожал за ту искреннюю радость, за ту солнечную улыбку, за тот звонкий смех, что она дарила его возлюбленному. Увы, как бы Аль-Хайтаму не нравилось наблюдать за этим солнечным зайчиком, он был самую малость напряжен. Он как никто другой лучше знает об одной из главных черт блондина: неуклюжесть. А потому секретарь внимательно следил за каждым неловким движением спутника, особенно, если он находился в опасной близости от очередной лужи. Однако, к удивлению, Кавех ни разу не поскользнулся, не подвернул ногу, не споткнулся о камень, кошку или травинку (да, и такое бывало), а потому пепельноволосый вскоре выдохнул и полностью расслабился. Очень зря. Когда архитектор уже практически насквозь вымок под дождем, его соседу после долгих споров все же удалось уговорить его вернуться домой. По пути, Кави, заболтавшись о том, что секретарю стоило бы почаще вот так выходить на прогулку, шел рядом с Хайтамом по поребрику. И, когда эти двое уже практически стояли перед домом, стопа блондина предательски соскользнула с мокрого камня, и юноша полетел вниз, прямиком на партнера. Зонт почти бесшумно отлетел куда-то в сторону, и раздался тихий звук удара о землю, вслед за которым последовал такой же негромкий всплеск воды: крупная спина секретаря оказалась в неглубокой луже, как и ладони и колени нависшего над ним архитектора, что приземлился на четвереньки. На парочку мгновений в воздухе повисла тишина, блондин, уже подбирая слова для извинений, растерянно смотрел на соседа, в чью грудную клетку в первые несколько секунд тот уткнулся носом. Хайтам же, в свою очередь, устало прикрыл глаза, а затем вздохнул и приподнялся на локтях. И что ему делать с этим недоразумением? Пока блондин что-то там тараторил, обладатель пепельных прядей мельком прошелся по нему взглядом. Он наверняка расшиб колени, да и без ссадин на ладонях уж точно не обошлось. Серые брови недовольно нахмурились, а затем мужчина принял сидячее положения, вынуждая и спутника, чьи слова пропускались мимо ушей, выпрямить спину. Крупные ладони тут же легли на бедра Кавеха, и секретарь, крепко держа его на руках, поднялся на ноги. – Эй, ты вообще слышал, о чем я говорил?? Хайтам, черт возьми, поставь меня на землю, и я сам могу дойти! – Чтобы мне потом выслушивать о том, как неудачно я тебя поймал? О том, как не успел среагировать, из-за чего у тебя так болят колени, и о том, как я мог, хотя бы для приличия, донести тебя до дома? – Чт… Я никогда подобного не говорил! – Не говорил, но, хочешь сказать, что я не услышал бы от тебя подобного, если бы сразу не взял на руки? Кави возмущенно вздернул брови и распахнул губы, однако с них так и не сорвалось ни единого слова. Лишь вскоре послышались недовольные бурчания, под которые вечно суровое лицо Хайтама озарялось едва различимой взором, но теплой улыбкой. Он был влюблен. Чертовски невыносимо и безмерно влюблен в этого гиперактивного, солнечного, неуклюжего и слишком болтливого дурачка. Он был влюблен в этот день, в этот отвратительно шумный и ненавистный ему дождь.