Весенний ветер

— Стивен, ну хватит! — Хихикала хрупкая девушка, глядя на друга. — Это же... это же нелепо! Двое подростков шли по парку Флешинг Медоуз, отдыхая после душной галереи Всемирной Выставки. Весна в Нью-Йорке только начинала набирать обороты и хотя снег до сих пор лежал кое-где на траве, зато солнце уже начинало прогревать уставшую от заморозков землю. Разве что под пальто задувал довольно прохладный ветерок. — Нет, ну ты попробуй представить! — Заливался смехом обычно скромный мальчишка, которому сегодня невероятно везло. — Что если ты сможешь стать актрисой? Киноиндустрия очень быстро развивается, уверен, что однажды наша страна войдет в историю как самая продвинутая в этой сфере! Фелиция прикрыла лицо ладошками, стесняясь своего раскрасневшегося от смеха и смущения лица. Ну какая из неё актриса? Великая депрессия уже начала отпускать страну из своих цепких когтей, но на смену ей пришла война, которая пока не успела дойти до США. А может и не дойдет вовсе. Вернулись киоски с уличной едой, появилось больше рабочих мест, закончились массовые беспорядки. Ходить по улицам все ещё было не очень безопасно, но некоторые боро в этом плане были более подходящими для жизни. В том числе Бруклин и Манхэттен, где в основном и обитали оба. Вернее, Роджерс занимал небольшую квартирку в Бруклине, а его милая подружка была дочерью владельца одного из главных издательств города, который публиковал тематические зарисовки недавно закончившего учёбу в Школе Искусств Обёрндейла талантливого иллюстратора. В одной из принадлежащих издательству контор они и познакомились, когда блондин уже устроился на работу. — Прости, Стивен, но актриса из меня не выйдет. Я на последнем курсе химико-биологического, и хотела бы развиваться как учёный. Зачем мне сцена? — Покачала головой уже успокоившаяся Мёрфи. — Передай своей знакомой, что меня на пробы лучше не ждать, уж извини. Попроси Барнса кого-то из своих подружек отправить, так будет лучше. Я внешностью не удалась, чтобы на экране сиять. Роджерс был с ней в корне не согласен, ведь по его мнению девушка была прекрасна несмотря на ну очень небольшой рост, едва превышающий пять футов, в то время как актрисы большей часть были не ниже пяти футов и пяти дюймов. Зато у неё были удивительные серо-зеленые глаза, которые на солнце словно светились изнутри, прелестный небольшой носик и не очень выделяющиеся, но высокие скулы, обрамленные слегка вьющимися русыми прядями средней длины. Они долго гуляли по людным улицам, хотя оба знали — дела не ждут. Ему надо было вскоре идти на медицинскую комиссию, а ей пора было продолжать работать над дипломной работой, и все же очень не хотелось расставаться. Это был их ритуал, привычка — два или три раза в неделю ходить вместе по безопасным участкам города, в основном по паркам или галереям, изучая искусство современности и прошлых лет. Оба любили живопись, боготворили музыку девятнадцатого века и любовались повседневностью, стараясь, разве что, держаться подальше от Центрального Парка, из которого несколько лет назад начали выгонять поселившихся там в палатках и трейлерах. В будущем самое прекрасное место города, о чем подростки не могли знать, а пока что один из самых опасных участков Нью-Йорка. — Глупости. Ты очень красивая. — Краснея и запинаясь выразил свои мысли щупленький парень, который втайне боялся, что его товарищ больше преуспеет в ухаживании за юной студенткой, с которой у обоих завязалась неожиданно крепкая дружба. Впрочем, теперь они оба будут отдалены от неё. Пока что Фили не делала между ними никаких разделений, хотя парни были слишком разными даже внешне, но так ведь не будет всегда. Мёрфи опустила взгляд, сцепив руки в замок перед собой. Она совершенно не умела принимать комплименты и стеснялась, когда её за что-то хвалили, но со временем научилась реагировать на это молча, не соглашаясь и не отрицая. В светлых радужках плескалось такое количество эмоций, что завороженный Стив засмотрелся и споткнулся, едва не упав. Это несколько разрядило обстановку. — Ты все ещё пытаешься попасть в армию? — Решила перевести тему русоволосая. — Да. Ты же слышала Баки сегодня на выставке, он отправляется на фронт. До сих пор неловко из-за того, что он хотел устроить двойное свидание и привёл с собой двух девушек. Наверное, ты чувствовала себя очень неуютно... — Он посмотрел на подруга. — Честно говоря, меня больше волнует Джеймс. Мне страшно за него, ведь война не знает пощады. Наверное это эгоистично и малодушно, но я даже рада, что тебя не берут, ведь вы мои единственные друзья. Я так закопалась в учёбу, что забыла о людях, а когда появились вы, то поняла — мне и не нужен никто кроме пары верных товарищей, — мягко и виновато улыбалась девушка. — Но я поддерживаю твою мечту, потому что вижу как это важно для тебя. И если ты мне позволишь, то я помогу. Я стажируюсь у одного человека, это нужно для дипломной работы. Он может поспособствовать... — Нет, — покачал головой блондин, упираясь глазами в землю под ногами. Конечно, это был хороший шанс, но... но он УЖЕ был принят, и сказать об этом ей не мог. Проект "Перерождение" начинался через несколько дней и являлся секретом для гражданских. И ему стоило как-то подготовить девушку к тому, что скоро они не смогут видеться. — Я должен справиться сам. Ты ведь понимаешь, да? — Конечно. Конечно, понимаю. — Слегка поникла Филиция, но через несколько секунд её лицо изменилось. Это было словно озарение, идея. — Стив, я... Давай устроим выходной? К черту дипломную, у меня ещё два месяца для неё. Ты ведь на сегодня закончил все дела? — Давай попробуем, — слегка легкомысленная улыбка расплылась на губах. Да, однозначно стоило провести этот день так, как в последний раз. И может даже... нет, он не может. Он должен решиться и сказать ей, даже если получит отказ. — Только пожалуйста, не выражайся. Девушки теперь очень смелые и самодостаточные, но тебе совершенно не идёт эта ругань. — Прости, — хихикнула студентка, снова прикрывая губы ладошкой. Привычка, которую он уже давно отметил. — Давай сегодня натворим глупостей! Мне прямо-таки хочется бунтовать против правил и запретов! — Например? — Например... — Она задумалась, а потом заулыбалась. — Мне недавно подарили бутылку вина. Знаю, это не очень прилично, но пойдём разопьем её у моря, возьмём с собой какой-то перекус и будем говорить весь вечер. — Ужасно не прилично. Я не против. Они рассмеялись, синхронно посмотрев друг на друга неожиданно тёплым взглядом. Им и без слов было понятно, что друг с другом всегда было легко и хорошо. Стив был низким относительно многих парней, щуплым и болезненным, а на взгляд большинства девушек ещё и не очень симпатичным, но совершенно покорил студентку своим интеллектом и джентельменским воспитанием. Он был начитанным, вежливым, добрым, на удивление смелым и даже отчаянным, хотя с дамами общаться не умел совершенно. Она никак не могла отрицать, что искренне восхищалась этим человеком. Хоть Фили и была уверена, что её первой любовью станет кто-то вроде Барнса — высокий, спортивный и очаровательный мерзавец, но у судьбы были явно другие планы. Все ожидания пошли коту под хвост, сосредотачивая внимание зеленоглазой на человеке, который был ненамного выше её. Фелиция была невысока, хрупкая и бледная настолько, что это пугало. Она выглядела типичной серой мышью, была не похожа на дерзких девушек с плакатов, но несмотря на это отличалась почти безрассудной смелостью, а самые близкие знали её и с другой стороны, как отзывчивую и весёлую... растяпу. Уж очень она была неловкой временами, а порой и вовсе откровенно рукозадой. Отец эту дружбу не поощрял, но и против не был. Он не лез в личные дела своих детей, коих было двое, считая что те сами должны разбираться с делами сердечными. Более того, он позволял им почти все, опираясь на формулировку "делай что хочешь, но будь готов самостоятельно взять на себя ответственность за последствия". Наверное поэтому восемнадцатилетняя Мёрфи совсем не боялась, что её родители могут о чем-то узнать. Почти весь день молодые люди шатались по городу, делясь бесконечными историями из прошлого и планами на будущее, а под вечер заглянули в квартиру девушки — она жила одна уже почти полгода, получив ее по завещанию от бабушки, да так там и остались. Погода на улице сильно испортилась, что было ожидаемо, учитывая что весь день небо затягивало облака. Наскоро соорудив лёгкий ужин из банальных бутербродов с сыром и фруктов, русоволосая разлила спиртное по бокалам и села напротив. Квартира была небольшой, но настолько уютной и обжитой, что в ней невольно становилось очень спокойно и легко думать. Кучи картин и фотографий на стенах, однотонные чехлы тёплых тонов на мебели, раскиданные по рабочему столу листы с работой, некоторые из которых были приколоты кнопками на стены. Кухня же, по сравнению с комнатой, была образцом порядка и являла собой идеал того, что рисовалось на плакатах. А готовила девушка и вовсе убойно. Один раз это было таковым в прямом смысле — Барнс так подавился во время ужина, что даже потерял сознание на двадцать секунд, пока его как следует не пихнули в живот, чтобы кусок вылетел из горла. Джеймс потом долго шутил, что если жаркое Фили будет последним что он попробует, то умереть как-то не жалко. За что получил неслабый подзатыльник от последней. — А если бы ты мог всё, абсолютно все без ограничений, но с условием что это что-то только для тебя — что бы ты сделал? — Зашёл разговор в русло мечтаний и фантазий. — Я, например, хотела бы иметь возможность учиться во Италии. Но сейчас это невозможно, политика Муссолини мало кому по вкусу. — Я... — Стой! — Перебила девушка, зная что он хочет сказать. — Только не говори о войне. Я хочу услышать, что ты хочешь для себя, а на фронт ты хочешь чтобы помогать другим людям. Подумай ещё раз. Стив осекся, понимая что его прочитали как открытую книгу. А действительно, чего он хочет? Может, более спокойной и свободной жизни? Но это придёт со временем, как он надеялся. Главное не умереть, хотя это не самое страшное. Улучшение финансового положения? Сейчас это имело мало значения, ведь он вот-вот попадёт в подготовительный лагерь для новобранцев. Или, может, семья? — Я бы хотел семью, — выдал он первое подходящее что пришло в голову. — Отца и маму уже не вернуть, но я могу однажды сам стать отцом, если, конечно, доживу. Он получил подзатыльник, а после ему в руки сунули бутерброд. Вместо извинений, ведь говорить "прости" Фили не умела совершенно и вытянуть из неё это слово было сродни испытанию. — Я тоже, наверное. Не могу представить себя в роли матери, но жить с кем-то, кто заставляет улыбаться и действительно хотеть жить... звучит не так уж плохо, не так ли? — Нервно улыбнулась русоволосая. — Наверное, надо завести кота. Иногда я так сильно заказываюсь в себя и так ухожу в литературу, что можно сойти с ума. Может, вредное пушистое нечто сможет заставить меня стать чуть более расслабленной и менее нервной? — Ты в последнее время действительно стала очень беспокойной, — подметил блондин, но получил в ответ только усталую улыбку и отрицательные кивки головой. Она не может рассказать ему, во что замешана, потому что подписала соглашение о неразглашении. Как самая перспективная студентка в своём направлении она была привлечена к действительно важным проектам, которые в будущем дадут ей дорогу для дальнейшей работы. И она могла быть полезной, но ценой тому молчание. — Знаешь, я хотел кое-что сказать... Стив запнулся, не понимая что именно должен сообщить русоволосой. Что она ему вот уже несколько месяцев нравится настолько, что снится? Что он уходит на фронт и соврал ей сегодня? Что его приняли? Или лучше признаться в чем-то нелепом, чтобы увести разговор в другую тему? Посмотрев в светящиеся теплотой светлые радужки голубоглазый сделал глубокий вдох, но выдохнуть не смог. Алкоголь неплохо развязал ему не только язык, но и мысли, вызывая странные, местами даже неприличные образы, из-за чего щеки быстро краснели. Или это было именно из-за опьянения? Тяжело было сказать. Но забыв как дышать он понял, что должен сказать сейчас. — Я знаю, Стивен. Я тоже. Оба не знали, что это могло бы быть ответом на оба вопроса. Оба неровно дышали друг другу. Оба замешаны в проекте "Перерождение". Но сегодня контекст только один. — И все же я скажу. Ты давно мне нравишься. — Он нашёл в себе силы не мямлить, а произнести это твердо, но тут же словно потерял опору под ногами, когда девушка первая взяла его за руку и чуть приподняла уголки губ. Им было неловко, но это странное тепло не давало в полной мере ощутить нелепость момента. — Ты мне тоже, — снова призналась Филиция. — И остальные девушки идиотки, раз смотрели только на оболочку. Впрочем, лично для меня на руку, ведь повезло именно мне. Согласен? Они рассмеялись уже в который раз за этот вечер. Смущенные, весёлые, молодые и счастливые, только проходящие через осознание первой любви и совершенно не думающие о том что будет после. Они не знали ни что завтра девушка пропадёт в лабораториях, потому что начнётся самый ответственный в работе момент. Ни что через несколько недель она будет в передних рядах смотреть на эксперимент и первая встретит друга, сияя от счастья что он выжил и даже нарушит немного приличия, крепко обняв его не смотря на отсутствие одежды на верхней половине тела. Ни что после она будет рыдать на "похоронах", где даже не будет тела, которые состоятся после падения Валькирии. Ни что сама станет жертвой экспериментов, из мести попытавшись копнуть слишком глубоко в правительственные тайны. Ни что через семьдесят лет они встретятся снова, оба не постаревшие и потерявшиеся во времени — она после долгого заточения, а он после сна длиной почти в столетие. И никто, совершенно никто не знал, что все что произойдёт в будущем — уже тщательно придуманные мойрами повороты судьбы, которые должны будут привести к обезглавливанию одного безумного титана, решившего, что может наравне с богинями вершить судьбы людей. Но пока что до этого было далеко. Двое подростков сидели и держались за руки, наслаждаясь обществом друг друга. Им было все равно, что уже поздно и завтра ждёт много дел, что уже давно пора заняться работой. Потому что этот день только для них. Сегодня их сердца ласкают слова друг друга и тёплый весенний ветер, пришедший на улицу после затянувщегося дождя.