Бестолочь

      Он ненавидел всё живое, ненавидел себя за свою слабость, он ненавидел вообще всё, что только могло существовать и быть потенциальным ничем.       Жгучее чувство ярости и обиды заполняли его сердце целиком и полностью, расплываясь по груди давящей болью, обволакивая лёгкие, становясь поперёк горла, заседая глубоко в голове, неприятно застилая глаза пеленой, чтобы даже зрение перестало казаться ему чем-то надёжным. Его чувства всегда мешали ему мыслить достаточно здраво, чтобы можно было сказать, что такой человек живёт. Хороших качеств в нём почти не было. Он целиком и полностью состоял из всего самого отвратительного, что только могло существовать на свете. Это самый настоящий разбитый, бестолковый и омерзительный отброс.       Всё чему он научился спустя столетия — это ненавидеть. Единственный навык, который совершенствовался за всё время его существования. Он ненавидел людей просто за их смех, за существование, за всё, за что даже в теории зацепиться нельзя. Его параноидная злопамятность и бестолковая ярость не давали спокойно существовать всем его близким, а в частности — ему самому. Единственное, чем он занимался на протяжении всей жизни — отравлением этой же жизни. Он портил всё, к чему имел хотя бы малейшее, незначительное отношение.       Он грезил о дне, когда всему существующему настанет конец, каждый раз содрогаясь в приятной кровожадности. Ему плевать каким образом все на свете умрут: от его рук или от чьих-либо ещё. В этом нет никакой разницы, если ему не принципиально. Люди больше не нужны. Не нужны ровно также, как и всё, чего они добились. В конце концов, все достижения (даже его собственные) однажды потеряют всякий смысл. Он оказался одиноким и всегда чувствовал себя отстранённым от общества, которое так презирал всей своей бестолково-нездоровой головой. А самое ужасное, что он до конца не понял каким образом это произошло. При всей своей брезгливости и холодности он, на удивление, имел обыкновение принимать участие в светских беседах и часто мог встревать в разговоры, к нему не относящиеся. Кажется, он совсем не умел общаться с людьми. Было ли виной тому его потаённое высокомерие — неизвестно. Он зачастую был уверен в правильности своих действий и высказываний, но по какой-то причине люди всегда вместо него выбирали совершенно другого человека. Глядя на подобное, он заходился яростью и обидой, но всегда молчал, чтобы не создать неправильное впечатление.       Полностью разбитый своими беспомощностью и одиночеством, он вовсе не хотел умирать. Считал, что слишком рано и, в целом, имел довольно искажённое восприятие смерти: думал, что даже сотни лет ему будет чересчур мало. Он хотел жить ровно до того момента, пока весь человеческий род окончательно не исчезнет, оставив после себя только бесполезный мусор. Тогда бы он действительно почувствовал полное удовлетворение и был бы рад избавить себя от противного давящего чувства в груди, с которым он никак не мог совладать, отправившись в подобающее место.