we’ll meet again

сегодня солнце достаточно яркое, чтобы осветить крошечную комнату мальчика, который наспех натягивает шорты и футболку, хватая старенький фотоаппарат, и, выбегая из дома. мама что-то кричит вслед про младшего брата, что ноет о том, как тоже хочет погулять, но за все года у Феликса выработалась быстрая реакция на эти возмущения. он несётся по плохо протоптанной дорожке, кажется, там ходит только он, его ступни наверняка уже все в пыли и грязи, но он бежит. улыбка расползается по мягкому лицу, покрытому веснушками и мелкими шрамами, он не помнит, что из них был в прошлом прыщ, а что глубокая рана. Феликсу все равно, все проходит со временем, потому что это глупые раны, умеющие заживать. сейчас он так взбудоражен и возбуждён, что хочет кричать, но лишь глупо улыбается, видя свою цель впереди. кучи крошечных и разноцветных цветов разбросаны по поляне и солнце так замечательно освещает их. мальчик, именно мальчик сейчас потому что ощущение, что он как глупый ребёнок радуется простым вещам не покидает его сердце, высоко поднимает ногу и ступает в густую траву, перемешанную с полевыми цветами. чем дальше шагает, тем страшнее. страшнее потому что может пробежать полёвка или кучи насекомых, что кроются там. это страшно. но Феликс стал бояться этого совсем недавно, точнее осознал недавно, что моет руки слишком часто, что боится мелких насекомых в ягодах, которых ел кучами в детстве, не обращая внимание на мелких жителей ягод. ему бы хотелось упасть в высокую траву и смотреть на чистое небо, но мягкий плед остался дома. дойдя до середины, парень остановился, смеясь тихо со своей глупости, он достает фотоаппарат, что кажется уже скоро умрет. умрет как и юность мальчика, совсем скоро. сейчас некогда об этом думать, нужно направить маленький объектив на кучку цветных пятен, и щелкнуть. может он поделиться снимками с друзьями, а может распечатает и воткнет в обои в своей комнате. так обычно втыкаются воспоминания в сердце Феликса, немного больно, но крепко. он чувствует, что ему хорошо, что он немного счастлив? ох, он боится быть счастливым. мальчик знает, что счастье закончится плохо, что когда вернётся домой, мама будет кричать и ругать. вспоминая об этом, Ли опускает фотоаппарат, смотря на поле и затем опуская голову, сдерживая слёзы. все в порядке, это будет потом. ему вдруг вспоминается, как друзья говорили, что Феликс заслуживает весь этот мир и что мир не заслуживает его. но парень думает иначе, может, он заслуживает лишь это поле и чай с ромашкой, пожалуй, это правда. мальчик падает на колени, трава впивается в его кожу, оставляя глубокие следы. он так слаб и просто смотрит на фото, сделанные секунду назад, резко становится все равно на насекомых, тихая боль задевает его сердце и медленно режет изнутри.

***

солнце приятно греет кожу, прикрыв глаза, Феликс старается не заснуть, тратить драгоценные секунды спокойствия на сон он не хочет. возможно, вскоре получит солнечный удар и голова будет болеть до конца дня, но сейчас это неважно. Ли вытягивает руку к небу, держа фотоаппарат и, зажмурив один глаз, пытается разглядеть недавно сделанные снимки. наверное, их больше тысячи, для обычного человека это одни и те же фото цветов, полян и в общем природы, но для Феликса это воздух. тихо вздохнув, он опускает руку, сдавшись, так как солнце ослепляет и увидеть новые снимки он сможет лишь дома ночью под одеялом. спустя несколько минут, Ли хмурится из-за того, что больше не чувствует приятной теплоты от солнца и открывает глаза, видя озадаченное лицо над собой. — ты знаешь, что насекомые могут залезть в твои уши и отложить яйца, — серьезно говорит парень, не уходя и ближе наклоняясь к Феликсу, проверяя сердцебиение. — боже, Джисон, — оттолкнув Хана, юноша быстро вскакивает на ноги, отряхивая свою одежду и немного даже прыгает, пытаясь сбросить всех несуществующих насекомых с тела, — мне было все равно на них, пока ты не появился в моей жизни. Джисон плюхается на траву, подкладывая руку под свой затылок и прикрывая глаза, он забывает про насекомых, заняв место Феликса. тот смотрит на парня и поднимает фотоаппарат, наводя камеру на старшего и щелкая. может Ли даже засматривается на небрежно разбросанные русые волосы на фоне цветов и свежей травы, затем переводит взгляд на аккуратные черты лица и пухлые щеки. иногда камера не могла отразить всю красоту. парень откладывает камеру в сторону, опускаясь рядом с чужим телом и поворачивая лицо, смотрит. — снова? — Хан медленно открывает глаза и разворачивается к Феликсу, смотря на веснушчатые щеки сквозь траву. увидев слабый кивок, юноша прикусывает нижнюю губу, чтобы не сказать лишнего. — мне бы хотелось, чтобы всё закончилось, — шепчет Ли, а затем закрывает глаза, зная что Джисону неприятно это слышать. да, не впервые, но ему, наверное, больно. — я знаю, потерпи немного, я сделаю всё возможное, обещаю, — тихо отвечает парень, его голос едва слышно сквозь щебетание птиц и насекомых. затем Феликс чувствует легкое прикосновение к своим волосам. рука старшего почти дрожит, убирая сухие пряди со лба и наклоняясь, чтобы оставить поцелуй на кончике носа. да, Джисон всегда говорит, что поцелуи забирают боль, а Феликс ему верит. — кажется, это существо собирается отложить яйца в твоем ухе, — шутит Ли, но затем кричит вместе с парнем потому что тот в ту же секунду подрывается с места, не забывая поднять младшего вместе с собой, тянет его за руку и бежит через поляну, — Джисон, блять, я пошутил, — юноша крепко прижимает свой маленький фотик к груди, боясь выронить. он не успевает за парнем и начинает тихо смеяться, смотря как тот не слышит его и несется к дороге, крепко сжимая чужую ладонь. они выбегают на асфальтированную дорогу и одновременно упираются руками в свои колени, согнувшись, пытаются восстановить дыхание. поднимая свой взгляд на парня, Феликс улыбается. возможно, он улыбается только в двух случаях. первый: поляна выглядит по особенному красиво. второй: Хан Джисон. мальчик не намного старше его, умеющий петь, читать реп, танцевать, лечить, любить, веселиться, плакать. Феликс думает, что нет в мире таких вещей, которые не сможет преодолеть Джисон. у него идеально мягкие волосы, что не ломаются после осветлений, ведь за ними ухаживают; у него яркая одежда и умирающие кеды; у него целый набор милых пластырей, которые он носит с собой; а еще…у него хорошая семья. наверное, это самое ужасное чувство: завидовать лучшему другу, но Феликс правда мечтает о том в чем Хан не видит ничего особенного. и, кстати, старший знает об этой зависти. он много раз говорил Ли, что в этом нет смысла и что у всех разная жизнь, часто независящая от нас самих. но парню всё еще колет сердце, когда он тайком ночует у Джисона, видит его отношения с семьей и любовь. мама Феликса буквально ненавидит семью Хана. очередная ненависть, вызванная у его родителей при помощи Феликса, ничего нового. внутри у парня почти постоянно тревога, но он надеется, что скоро заткнет ее и отдохнет. — не хочешь ко мне? — тихо спрашивает старший, снова терзая зубами свою нижнюю губу, — Феликс, — и парень закрывает глаза, зная какой вопрос сейчас его ждёт. в его голове тут же начинается мыслительный процесс, будто сейчас в него выстрелят, если он не вспомнит, — ты ел? и бинго, Ли мысленно благодарит за такую большую паузу в речи Хана, чтобы тот мог вспомнить, когда он ел и действительно ли это было. — да, утром, все в порядке. думаю, мне надо домой, — последнюю фразу младший произносит тихо, зажмурив глаза на мгновение, он вспоминает что такое «дом». — приходи, если что, ты знаешь, что я всегда тебя жду, — Хан подходит к парню и обвивает руками талию, прижимая аккуратно к себе, стараясь не сломать тому ребра. Джисон оставляет лёгкий поцелуй на виске юноши и дарит ему пару новых пластырей, шепча что на них изображен сам Феликс. спустя пару минут, тепло уходит, а Ли разжимает ладонь и видит на ней разноцветные пластыри с крошечными котятами.