Согласно пособию

Порой случалось такое, что дни выходили, мягко говоря, не очень. Для окружающих, казалось бы, всё как обычно, Дзёно и в хорошем настроении часто язвил, так с чего бы удивляться, когда он стал делать то же самое в плохом? Никто не знал его достаточно хорошо, чтобы отличать эти два состояния, либо же почти никто, ведь Теруко, Тэттё и Тачихара явно о чём-то догадывались и вели себя слишком подозрительно, из раза в раз пытаясь пойти с ним на контакт. Однако Дзёно считал, что его состояние — это не их дело вовсе. Он или переработал, или, может, перенервничал, или же вообще и то, и другое, так что игнорировал все вопросы. Поэтому вернуться домой после такого под покровом ночи, когда на улице вдалеке от дорог уже не было шума, в холодной тишине, было едва ли не благословением. Дзёно определённо хотел поставить набираться ванну, желательно из кипятка, с кучей гелей и ароматизированной соли, потом поужинать, заказав еду в доставке, и слушать аудиокниги, лёжа в кровати, пока они не наскучат и не заставят лечь спать. Так, его почти идеальный план приводился в действие, пока ужин не прервал чей-то настойчивый звонок в дверь. Гостей, разумеется, Дзёно не ждал, поэтому встал из-за стола с очень глубоким вздохом, оставив салат недоеденным, и не в самом дружелюбном тоне спросил, кого же сюда принесло. — Здравствуйте, это курьер. Откройте, пожалуйста. Первая мысль, пришедшая в голову Дзёно, заключалась в том, что в приложении произошёл сбой, поэтому заказанную еду на его адрес случайно прислали дважды. — Вы оши-, — начал говорить Дзёно, но курьер стал лепетать что-то быстрее и одновременно с ним, заставив прерваться и прислушаться. — Доставка цветов для Сайгику Дзёно, — курьер хотел сказать «возьмите», но слишком быстро обратил внимание на закрытые глаза Дзёно, поэтому немного замешкался, — вот, держите. — Я не заказывал цветы, — ответил Дзёно, собираясь сразу же закрыть дверь обратно, но ему в руки уже отдавали крупный, довольно тяжёлый букет, пахнущий, стоит признать, очень приятно, — это какая-то ошибка. Курьер улыбнулся, явно встречаясь с подобным в своей практике уже не раз. — Вы Сайгику Дзёно? — уточнил он, получив уверенный кивок в ответ, — это не ошибка, просто этот подарок Вам предпочли преподнести анонимно. — Даже расписаться нигде не нужно? — продолжил Дзёно, не отрекаясь от своего недоверия, и уже явно подозревал, что эта какая-то афера, дабы заставить его поставить подпись вслепую, не зная, на чём именно. — Нет, не нужно. Может, у Вас просто появился тайный поклонник. Не переживайте, это частое явление, уж я-то знаю. Хорошего вечера. Дзёно ничего не оставалось, кроме как взять букет в руки, дождаться, пока курьер спокойно уйдёт, и опять запереться у себя в квартире. От такого он чуть не забыл, что ванна всё ещё набиралась водой и уже чуть не заполнилась до краёв, благо, шум не дал этого сделать. Никаких записок или визиток, вложенных в цветы, как обычно бывало в фильмах, на ощупь Дзёно не обнаружил, любые опознавательные знаки тоже отсутствовали. В бумагу были завёрнуты только плотно прилегающие друг к другу розы (красные и блестящие, чего он не мог узнать) вперемешку с аккуратными тонкими листьями. Если кто-то так хотел порадовать его в конце такого тяжёлого дня, то, что ж, у него отчасти получилось, потому что получать подарки Дзёно нравилось. Только сам он наотрез отказывался думать об этом и отложил цветы на стол, пока собирался искать у себя на полках подходящую для них вазу. Может, он немного лгал себе, когда решил, что сохранит этот букет только для того, чтобы потом того самого «тайного поклонника», кем бы он ни был, им же и ударить.

***

С того самого случая прошло всего-ничего, а Дзёно уже был уверен, что курьер не просто мог оказаться прав, а точно прав на все сто процентов. Изначально всё казалось какой-то нелепой ошибкой, но теперь, когда к его квартире уже не раз подносили успели поднести мелочи вроде цветов или конфет, а в его части одного из кабинетов на работе оказался новый подарок, стоило отбросить сомнения. Тайный «поклонник», конечно, слишком громко сказано, но вариант «воздыхатель» вполне можно применить. Осторожно развернув обёрточную бумагу, Дзёно почти сразу понял, что это книга редкого издания и лимитированной коллекции, от корки до корки написанная шрифтом Брайля. Теперь он даже мог наконец-то определить примерный список подозреваемых. Это должен быть кто-то, работающий здесь же. К сожалению, сократить круг предполагаемых воздыхателей ещё сильнее не было возможным, так как хотя бы работа в одном корпусе уже предполагала, что можно и узнать его адрес, и взять ключ от кабинета. Раньше это было бы исключено, учитывая, что тогда речь шла о члене Ищеек, но теперь этого отряда нет в том же составе, а это значит, что личная информация, которая раньше держалась в строжайшем секрете, больше не такая уж и недоступная. Ещё и Теруко, сидящая сзади и слишком довольно ухмыляющаяся, сбивала. Она вполне могла впустить кого-нибудь в его кабинет, узнав о целях, исключительно ради веселья. — Смею предположить, судя по этому выражению лица, Вы уже знаете, от кого это, — сказал Дзёно, даже не оборачиваясь в сторону девушки, и та крайне активно закивала головой, уже открыто смеясь в слух. — О, да, я очень даже знаю, — довольно заговорила она, даже не обращая внимания на тот факт, что Дзёно говорил о её лице, которого не видел и не мог видеть в помине. — И Вы передали этому человеку ключи от кабинета. — Я вполне могла это сделать, но даже не пытайся меня расспросить. И не вздумай определять всё по сердцебиению, иначе уши выдеру. Ты либо сам догадаешься и будешь молодцом, либо нет. Но тогда ты слишком туп, чтобы я с тобой чем-то делилась. Дзёно вздохнул. Вполне в духе Теруко, тут ничего не сказать. Он бы удивился, если бы она выдала что-то другое. — Понятно. Не то чтобы мне интересно, — с неискренним безразличием солгал он, пожав плечами. Он и не думал, что Теруко в это поверит, но хотелось бы, чтобы оно оказалось так. «Тебе безумно интересно», — подумала Теруко, ничего не ответив ему вслух. В конце концов, она уже видела всё с обеих сторон и прекрасно знала, что даже если у Дзёно действительно отсутствует желание выяснять отправителя подарка (вряд ли), то правда всё равно его очень порадует.

***

Дзёно и Тэттё сидели рядом на очередном важном, по мнению какого-то мужчины из правительства, совещании, где на деле обсуждались не проблемы в их работе, в тюрьмах или любые другие важные вопросы, а то, как можно поднять доверие граждан через социальные сети. При том он не собирался прилагать никаких усилий или совершать изменения, что могли бы изменить их мнение в лучшую сторону. Собственно, это никогда не входило в профиль обязанностей Ищеек и не касалось бывших членов отряда до сих пор, поэтому делать там было, откровенно говоря, нечего. Так прошёл первый час, нудный и неинтересный, а за ним и второй. На третьем Дзёно, если честно, насторожился, так как он уже устал пить кофе, а эти мужчины всё никак не могли наговориться. В помещении для него уже стало не только душно, но и очень противно, потому что зал до сих пор ни разу не проветривался, а многие присутствующие явно любили обливаться одеколонами с ног до головы. Теруко, должно быть, будет не очень довольна, но Дзёно тогда об этом не думал. Она и так знала, на что шла, когда просила этих двух подменить её. Дзёно молча встал со своего стула и вышел на свежий воздух. Тяжело было не услышать, что Тэттё встал и пошёл прямо за ним, особенно когда тот догнал его и заговорил. Тэттё слишком хорошо знал, что случалось с Дзёно в подобных залах с течением времени, он слишком часто становился свидетелем этого, поэтому всегда подмечал детали и понимал, что происходит с его напарником. — Ты устал? — спросил он, когда они дошли до выхода на улицу, где сильно похолодало по сравнению с днём, — или стало нехорошо? В этот момент чувствительность Дзёно к перепадам температуры оказалась очень некстати. Он оставил свою куртку в гардеробе и не забрал, так как планировал ещё вернуться под конец совещания, а под неё ничего не надел изначально, кроме тонкой рубашки, поэтому очень съёжился от потока ледяного ветра. — Нет, мне просто надоело. Да и душно у них, — ответил Дзёно, удерживаясь от желания обвить свои плечи руками, чтобы стало теплее. Тогда Тэттё сделал вид, что Дзёно не сказал те же «устал» и «стало нехорошо», просто другими словами, и добавил противоречащее самому себе «нет» в начале, потому что кое-что другое оказалось важнее. Он, не задавая никаких вопросов, стянул с себя пиджак. — Не делай этого, — хотел прервать это действие Дзёно ещё в первые мгновения, как только по звуку догадался, что его напарник собирался сделать, но тот проигнорировал. Тэттё накинул пиджак на плечи Дзёно. — Я пойду обратно, надо дослушать, а ты здесь замёрзнешь, — пояснил он, прежде чем вернуться в зал. Казалось, что он хотел добавить что-то ещё, уже было приоткрыл рот, но в последний момент передумал. Укутавшись в пиджак сильнее, Дзёно глубоко вздохнул. Действительно ли он думал о том, о чём просто хотел думать? А он хотел убедить себя в том, что его тайным воздыхателем может быть Тэттё. Однако он прекрасно понимал, что не всё в жизни всегда оказывалось таким простым. Тэттё с ним был так же невозмутим, спокоен и по-своему заботлив, как обычно со всеми. Стоя здесь, Дзёно стал вспоминать каждый раз, когда его напарник вот так делился своей одеждой, аккуратно придерживал для него дверь или сразу начинал зачитывать меню в ресторане без каких-либо просьб. И этот же человек при том совершенно не понимал, почему кому-то рядом может быть неприятно, если он внезапно начинал рядом есть яйцо со скорлупой. Мог ли быть Тэттё таким дураком в романтике?

***

Дзёно не думал, что приступить к бумажной работе на этой неделе будет настолько тяжело. Все вокруг знали, как он ненавидел, когда дело доходило до отчётов или любых документов, потому что писать их каждый раз, само собой, для него не особо удобно. Он откладывал до последнего, понимая, что пустые страницы никуда не денутся, но уже перед выходными, когда надо было сделать последний рывок, чтобы пойти отдыхать, он всё же смог пересилить своё нежелание, поэтому направился прямиком в канцелярию. Открыв дверь, он обнаружил, что кроме Теруко, залипшей над стопкой бумаг и болтающей ногами под столом, совсем никого не было, что, впрочем, для такого времени уже неудивительно. Теруко почему-то издала звук, близкий к удивлённому, когда поняла, что пришёл именно Дзёно. — А ты чего здесь? — спросила она, начав вертеть в ладони ручку, и стала наблюдать за тем, как Дзёно включил компьютер, за которым обычно работал. — В плане? Я ещё не отчитался за вторник, — спокойно ответил он, почему-то внезапно рассмешив Теруко. — Серьёзно? А я говорила ему, что оставлять записку на столе — плохая идея, и дело не в шрифте. Прицепился же к этому… пособию, — сказала она, взявшись за лоб, но сразу после этого стала, как обычно бывало, серьёзной, — ладно. Ты можешь идти, Дзёно, пока твой Ромео не заждался. Все отчёты за тебя уже написали. — В смысле? Кто? — сразу навалился на неё с вопросами Дзёно, потому что отчёты, в отличие от всего остального, кому попало писать не должно быть дано. Разве что… — Просто иди, тебя встретят на выходе. Уверена, вы ещё наговоритесь вдоволь, — ответила Теруко так, словно больше не собиралась произнести ни слова вообще в своей жизни, и Дзёно не мог не послушать её при том, как ему было интересно, что же всё это значило. Ответы не заставили себя долго ждать. На выходе его встречал Тэттё, которого невозможно было не узнать по запаху, дыханию, сердцебиению, проще говоря, по всему. В руках он держал что-то — Дзёно слишком быстро понял — пахнущее почти так же, как цветы, пришедшие к нему вместе с курьером несколько дней назад. — О, Дзёно, — Тэттё сразу среагировал, подойдя к напарнику поближе, — значит, записку ты всё-таки получил. — Не объяснишься? — сразу спросил Дзёно, решив, что слова про записку вообще не заслуживают его внимания. Тэттё прочистил горло и поправил воротник рубашки, прежде чем протянуть ему цветы. — Возьми, это снова тебе. «Снова». Дзёно не думал, что есть смысл уточнять по поводу конкретно этого хоть что-то, когда всё стало и без того очевидно. Кроме, конечно, причин. Он догадывался, но хотел услышать это напрямую. — Можно проводить тебя до дома? — Я не могу ответить тебе ничего, Тэттё, пока не услышу, что всё это значит. — Разве непонятно? Я стараюсь за тобой ухаживать, — объяснился Тэттё максимально коротко. — Ухаживать? — переспросил Дзёно, убеждаясь, что ему не послышалось, и, на автомате взяв в руки букет, подумал, что выглядит, должно быть, гораздо более растерянным, чем должен. — Я делал всё по инструкции. Что-то не так? Сначала подарки, потом записка, — это не дало Дзёно почти никакой информации, просто вынудив его спросить, о какой записке идёт речь, — с признанием, что это я присылал тебе подарки. Я долго думал, как не испортить всё, поэтому решил купить пособие по ухаживаниям. Дзёно вздохнул. Тэттё явно не ждал такой реакции, хотя был готов к ней, поэтому уже поспешил оправдаться. — Я тоже думал, что не стоило пропускать середину, но Теруко сказала- — Тихо, — Дзёно показал Тэттё указательный палец, чтобы тот точно замолчал, и, словно недолго обдумывал что-то, наконец собрался с ответом, — ты сказал слишком много. Тэттё кивнул, но выглядело это так, будто он выслушивал свой приговор о заключении в тюрьму. Хотя в случае с Дзёно, скорее всего, всё было ещё страшнее, потому его сердце и колотилось, как бешеное. Ещё слишком сбивала эта близость между ними. — И что ты об этом думаешь? — осторожно уточнил Тэттё, не сомневаясь, что чересчур громкие звуки в его груди наверняка должны были раздражать Дзёно сейчас. — Думаю… Несмотря на всё произошедшее, Дзёно убрал букет в сторону, чтобы оказаться на ещё более близком расстоянии. Это, несомненно, напрягало, потому что раньше о подобном Тэттё мог только мечтать. Мгновение, и Дзёно аккуратно, на доли секунд прислонился своими губами к его, легко целуя. Практически неощутимо, но Тэттё не сомневался, что запомнит это чувство на всю жизнь, если не дольше. — Что ты можешь проводить меня домой, да, — было тем, что Дзёно ответил Тэттё, наконец-то дав повод хоть немного расслабиться. «Хорошо, что это был ты», — было тем, что Дзёно думал на самом деле.