Последний богатырь. Марья. Свет или тьма? Выбор за тобой.

***

— Где девчонка? Сзади остались голоса «Стражей», пока Марья аккуратно и, как можно тише, пробиралась к кафе по той дороге, которую указала Варвара. Петрова осторожно выглянула из-за угла здания и постаралась, как можно чётче разглядеть преследователей. Один стражник на голову ниже другого. Строгие деловые костюмы, каждое из них подчёркивает их статус и профессионализм. Их взгляд настороженный, готовый к любым неожиданностям, они будто олицетворение силы и защищённости. Неудивительно наверное с такой работой? Казалось, каждое движение обдумано и ясно. Они знают свою работу наизусть. Но сейчас довольно потеряно, потому что потеряли девушку из виду. «Тоже, видать, белогорские…» — сколько же ещё неожиданностей их с Ваней ожидает? До кафе недолго, буквально через дорогу, но стражники перекрыли дорогу. Нужно их… Направить в другую сторону. Или уйти незамеченной! Как? «Думай, Маша, думай…» Как назло, ничего хорошего в голову не лезло. Словно ей в голову опилок напихали! Петрова выдохнула, сконцентрировалась, глаза закрыла, что обычно облегчало ей жизнь. Ничего! Ване писать не вариант, перебегать дорогу уж тем более… «Выхватить бы меч да и порубать их прямо здесь исподтишка!» Так бы точно Кощей сделал… Но у него большая привелегия была — бессмертие. Хотя какое там бессмертие… Слова одни. — Кощей…

***

За землями Белогорья — где никогда не ступает нога человека, на тёмной горе, на вершине пика, окруженного вечным туманом, стоит величественный замок. Выстроен он из черного базальта, отполированного временем и непогодой. Высокие, узкие башни увенчаны острыми шпилями, украшенными горгульями, которые, кажется, наблюдают за каждым движением непутевых богатырей, которые нечасто, но захаживают сюда в поисках подвига. Однако, находят здесь лишь смерть свою. На стенах видны трещины, но они заделаны темной, блестящей смолой, которая кажется живой. Над входом висит огромный железный ворон, его глаза горят тусклым красным светом. Если и подбираются витязи сюда, то сразу же гибнут. Вокруг замка расставлены магические ловушки, активирующиеся при приближении незваных гостей. Темные рыцари патрулируют стены, а грифоны парят в небе, охраняя подступы. В лесах водятся волки-оборотни и другие опасные твари, подчиняющиеся воле колдуна могучего. Темного, поглащенного поисками абсолютной власти. Кощея Бессмертного. Кощей стоит на вершине замка, наблюдая за владениями. Откуда он взялся? Был у Белогора ученик Микула. Умом особо не вышел, но стать хотел таким же великим, как учитель. Однажды, колдун захотел стать бессмертным… Стоп-стоп-стоп…! Не та история! Да и не Кощей это вовсе — лишь проблески его тёмные. Учился Микула у Белогора исправно, так и приказал ему в один из дней Белогор избавиться от всего чёрного в душе своей — выпустить на волю. Мысли избавить от дурного. Тяжко было, больно да страшно. Но Микула справился — выпустил. Да и стала его сторона — черной тенью. Разделился он. На светлого, доброго — мудрого, да темного, злого и ненавистного. Вторая сторона прозвала себя Кощеем да схоронилась далече от Белого города. И что ей показываться-то? Тень одна. — Хм… Беда-беда… — знает колдун о Северине, о горе, которое пришло на земли богатырские. Забавляет его то. Постоял чуть, своими владениями полюбовавшись и ушел внутрь. Внутри замка царит полумрак, освещаемый лишь мерцающими свечами и факелами. Коридоры длинные и запутанные, стены украшены гобленами с изображением сцен охоты на демонов и жертвоприношений. В огромной библиотеке хранятся тома запретных знаний, прикованные цепями к полкам. В длинном чёрном одеянии слегка шаркает сапогами по полу. — Свет мой… — шепчет он. — Где ты? — вошел в библиотеку — никого, в трапезную — тоже. Мужчина оскалился и выпрямился: — В прятки играешь?.. — Нет. — голос, хриплый от долгого молчания, был едва слышен в этих холодных стенах, но в нём угадывалась тоска и безнадёжность. Слова пронеслись эхом; повели в дальний зал. Двери с грохотом распахнулись, нарушая устойчивую тишину. Казалось, стены затряслись от такого появления. — Вот ты где. — выдохнул колдун. — Я и не пряталась, Кощей. Она пила вино из хрустального бокала, усыпанного бриллиантами. Вино было отменное, как и всё, что окружало её в этом проклятом замке. — Бессмертие — самая скучная в мире вещь… — произнесла она, нарушая паузу. — А ещё… — она осеклась. — Твоё колдовство — полная ерунда. Ты только и смог пленить меня, женой сделать, куклой безвольной… — русые косы, когда-то толщиной в руку, поредели и выцвели до соломенного оттенка. Платье, сшитое из парчи и расшитое жемчугом, висело на ней мешком, подчёркивая исхудавшую фигуру. Глаза, когда-то яркие и зелёные, теперь глядели сквозь пелену печали. — Ненавижу… Я ненавижу тебя, слышишь? Кощей слегка ухмыльнулся, заходя в зал. — 20 лет ты мне это говоришь… — стук сапогов по полу отдался гулом — ёрзал по ушам. — Я никогда не отказываюсь от своих слов. — Я спас тебя. Дал тебе эту жизнь. — он хотел подойти, обнять — она не далась. В ней теплилась искра человечности, почти погасшая в этом царстве мёртвых. До сих пор. — Глупенькая. Она обернулась к нему: взгляд стеклянный, потухший — не упрямый и гордый, каким раньше она прожигала. Сама бледная, но всё такая же красивая. — Ты забрал у меня всё: дом, семью и жизнь. Я… Стала такой же как ты — тенью, без души. Не стареющей. Я не могу уйти отсюда! — Я же любил тебя, Марьюшка. — мужчина всё же коснулся её. — Я бы не простил себе твою смерть. Девушка прикусила губу и хмыкнула: — Кощей, я умерла. И… Твои попытки вернуть меня к жизни… Не увенчались успехом. — Напротив… — протянул томно колдун. — Всё получилось. — Нет. Вернулась лишь часть меня, а другая осталась там… У обрыва… — Быть может… — О чём и говорю. — девушка сделала ещё глоток вина. — Ты не Микула, которого я знала… — И любила? — Кощей пытался достучаться, достать ответ; она лишь протянула ему бокал. — Ты… Душа моя. — он взял бокал, глядя в глаза — так как мог только он: властно, но с легкой тенью нежности. Вдруг, Марья даже дрогнуть не успела, он цепко взял её, притянул ближе и поцеловал, коснувшись её губ своими. По телу прошла, едва уловимая дрожь: — Двадцать лет прошло, а я до сих пор чувствую этот привкус вишни, Марьюшка…

***

В Белогорье неспокойно было… Как только Белогор освободил от власти Северина Василису, так не успели оглянуться — новую подлость северный маг заготовил. Убить Белогора решил — то было понятно. Попытались Варвара с Василисой спасти его да не вышло. Задавило мага белогорского грудой камней, валунов огромных. Высвободили его, уложили, давали живую воду; все склянки испробовали — ничего не помогло… Белогору только хуже стало. Варвара попыталась найти что-то в древних источниках, книгах, которые сам Белогор писал, но… Ничего! Василиса же пошла к Истоку, намереваясь узнать да помочь. Надобно было спасать Белогора, иначе все погибнут! Варвара одну её не пустила, с ней пошла, оставив Водяного за Белогором приглядывать. К Истоку пришли да невзначай оживили — горем своим да слезами пролитыми за всех. Дал им Исток свечу да и на этом всё… Добавил, что огонь жизни пробудить нужно и иссох снова.

***

Мария сколько не думала — ничего на ум не приходило, а тут уже и Ваня стал писать, волноваться. Ответила только: «Уже рядом». Голову кверху подняла, сосредоточиться попыталась — вышло. Заметила пожарную лестницу на одном из зданий, которая как раз тянулась прям до крыши соседнего здания того кофе, в котором был Иван. — Ну… Ладно. — цокнула тяжело и полезла на крышу по лестнице — главное от глаз «Стражей» уйти сейчас, остальное не очень важно. Что-что, а спортивную подготовку в полиции ничто перебить не сможет. Однако, только залезла, уже устала, руки потряхивало, а колени разошлись болью. Травма прошлая давала о себе знать. Да и слабость в теле появилась — она болела несильно, пару тройку дней. Температура небольшая да и кашель редко пробивался. Смахнув с себя усталость, она оглянулась на «Стражей», те, лишь плечами друг другу пожимали и не видели её. Петрова спрыгнула и побежала по крыше на другую сторону, там, спустилась по другой лестнице, когда работала в органах такие называли «пожарками», и пройдя несколько метров, не без оглядки, конечно, но зашла в кафе. Радостный возглас Ивана нарушал тишину и тихую музыку с колонок учреждения. — Мари! Наконец-то! — он готов был подбежать и расцеловать подругу. Маша только улыбнулась, подмигнула Денису, успокоила Ваню, сказав, чтобы от окон отошли и прожгла взглядом Софью, которая напуганно в стул вжалась. — Знаете что, я к вам, сквозь огонь, воду и медные трубы… — выдохнула, руки на пояс поставив. — А точнее металлические лестницы. — она кивнула в сторону «пожарок», разминая болеющие колени. — Я последний раз, такие трюки — беготню по крышам, вытворяла… В классе 10-м, наверное… — подошла и села за столик, Денис опять метнулся за стаканом воды. Марья продолжала впиваться взглядом в Софью. Девушка же глаза опустила и процедила: — Простите, я не даже подумать не могла, что моё решение, на ваш мир повлияло… Мария спокойнее вздохнула, понимая, что догадка о Белогорье и другой вселенной была верна. — Так… — начала она. — Теперь давай по порядку… Что случилось? И как ты сюда угодила? — Маша сложила руки в замок, опираясь на них. — Мари. — Иван попытался сгладить ситуацию, хотя и понимал, что она… Очень тяжёлая, мягко говоря. — Она же не на допросе. Мария только глазами повела: — То, что она из Белогорья и выдает себя за твою дочь — мы уже поняли, но это просто невозможно. — Это правда! — вскрикнула Софья. — Что ж непонятного-то?! — и девушка стала отставать себя. — Дочь я твоя — Ильи Муромца внучка! А матушку Василисой кличут, а сестру Марьей. — Петрова и Ваня переглянулись. — Северин с Белогором венец всесилия создали, а ты его освободить должен был, но не успел! А Исток сказал, что ты здесь — и я к тебе сиганула! К вам… По тому, как Белогорье спасать надобно. А ежели мы туда не вернёмся… — Стоп! Обратно отмотали… И ещё раз. — остановил Ваня; всё это не укладывается в голове. Другой мир, вселенная, реальность — называйте как хотите! Абсурд. — Я с ума с вами сойду скоро… — горечно донесла Маша и глянула на Софью пристальней. — А она и впрямь на Васю похожа… Глаза её, волосы. — Маша голову склонила. — Получается, вы с ней поженитесь и она родит тебе… Детей? — она усмехнулась под косой взгляд Вани. — Даже, если и предположить, что ты из будущего, то мы-то зачем тебе нужны? — Не ты, а папа! Ты мне вообще не нужна! — выпалила младшая княжна, хмуря брови. — Папа рассказывал, что у него была сестра — Марья, но погибла она давно в битве с колдуном. — Софья притормозила, выбирая слова. — Видимо, это ты и есть… — Сестра?.. Погибла в битве с колдуном? — Маша распахнула глаза, мысли запутались полностью, новый поток информации обрушился в нескончаемом потоке. То правда — сложно сейчас в этой ситуации. Иван взял Петрову за плечи и приобнял со спины. Маша же уткнулась лицом в ладони. — Сестра… — слово осталось на языке и никуда не девалось. Софья, немного поразмыслив, вынула из сумы зеркальце своё. И сразу же на неё посыпались ругательства: — Да ёшки-матрешки! Что ж такое делается?! Чуть всю душу из меня не вытрясла — разбойница! Софья только на отца обратила зеркальце, так оно и успокоилось: — Ой, Иван, свет… Ильич. А помолодел-то как! Яхонтовый! Надо же. Иван опешил сначала, но после поздоровался, нервно улыбаясь. — Здрасте. А… — Иван открыл рот в вопросе, так слова в горле застряли. — Ну ничего себе. Всякое у Яги видела, но такого зеркальца… Это впервые. — подала голос Маша. Софья улыбнулась и повернула зеркальце и к ней. — Здравствуйте, светлое зеркальце… — Марья старалась подобрать слова. — К вам же так обращаться нужно? Внутри девушка увидела очень удивлённую женщину в народном костюме. Она глаза свои выпучила и застыла. А после продохнула с воскликом: — Марьюшка… Ильинична! Как же это… И ты тут! Молодая, красивая…! Маша нервозно кашлянула и усмехнулась: — Вообще… Я Марья Владимировна. Здесь. — она тут же выставила руку вперёд. — Но, если Вам будет удобно… Можете звать именно так. Софья окинула взором своим, кажется, тётку свою… О которой ей батюшка слагал уж больно много и не находила состыковок. Не такая она, не та, о которой говорил отец. Другая. — Покажи нас в Белогорье. — попросила она и вновь повернула зеркальце, начиная пояснять. Иван весь выпрямился под смешок Маши. — Вот это: вы с мамой… — Ой, какой. — Петрова улыбнулась, толкая друга в бок. — Вылитый Илья Иванович. Я серьёзно! А Василиса тоже с годами всё краше… И дочка Марья… А почему Марья? — девушка выгнула бровь в недоумении. Софья замешкалась, но после ответила: — Ты, тетушка, погибла… — Так! Какая я тебе тётушка! Просто Маша! — это звучало для Петровой так, будто она старушка 60-летняя, поэтому сразу поставила границу — Просто Маша. Софья натянула улыбку. — Хорошо. — кивнула она. — Ты погибла, а папа в память о тебе назвал первую дочь так. Марьей нарёк. — Я погибла… — смакуя слова, Маша помрачнела да и Иван выглядел не лучше. Всё это ему покоя не давало! Но… Ведь, если Софья здесь и ей нужен именно он, значит, что-то тоже случится? Там… В будущем? — Погоди минутку. Значит, и я погибну? — последнюю фразу от сказал почти неслышно. Софья насупилась и слёзы потекли у неё по щекам, а зеркальце показало всё, что случилось. Сначала Ване нравилось, вероятно, то каким он стал, могучим, великим богатырём, однако, в другой вселенной… Но после растворился Иван силой земли-матушки. Из-за Софьи! Из-за неё! Петрова обняла друга дрожащими руками. Это будто страшный сон, сейчас проснуться и не видеть этого… Сама княжна к ним примкнула, слёзы утирая. — Ну… — Маша сглотнула, пытаясь собраться, собрать мысли в кучу. — Сейчас слабость для нас — это порок. — она ненавидела слабых и не давала себе слабину. — Нужно двигаться дальше. Хватит рыдать. Чему быть — того не миновать. Судьба… Софья утёрла слёзы, договаривая: — Потому Исток и сказал, найти папу в другом мире, потому как только он мечом Кладенцом венец всесилия освободить может. Кто ж знал, что я и тебя встречу, Марья. Мария усмехнулась: — Милая моя, я с Ваней в комплекте всегда иду, особенно, если дело Белогорья касается. — девушка ярко улыбнулась, будто и не слышала ужасные новости несколько минут назад. Вклинился Иван: — Правда… Но как я должен мечом Кладенцом-то? Я ж его в портал уронил, между прочим, из-за тебя! — парень тыкнул пальцем в княжну. — Меч Кладенец у мамы! — подскочила было девушка, но её спешно усадили назад. — В Белогорье нам надо попасть… Путь открыть. — Но нам нужен ключ, что миры отворяет. — закончил Иван. — Погодите! Какой ключ? — задалась Маша. — Уточните, дорогие мои. Я, между прочим, тут вас по всему городу искала, от «Стражников» убегала, вообще ни в курсе, что к чему! А когда я не в курсе… Я начинаю злиться! Спустя несколько минут и разъяснений, каждый пришел к выводу, что они попали в курьёзную ситуацию… Нам нужен ключ! Денис, наконец, отстояв в очереди за стаканом воды для Маши и сока для Ивана и Софьи прибежал и включил видео: — Смотрите. Это в школьный чат скинули. На видео была запечатлена Алла Петровна — директор школы. — Вот же гадюка подколодная! — шикнула Софья, не без гнева слушая эти новости. На видео директриса говорила, что ключ, как ценную находку и артефакт, школа передала в Третьяковскую галерею. Ну… Ещё один геморрой. Почему не может быть всё просто? — Я в который раз убеждаюсь… Что только мы можем попасть в такие передряги… — выдохнула Маша, стиснула зубы и встала. — Кажется, всё наладилось, так нет! Всё, как всегда выкручивается не в нашу пользу! — Так надо туда бежать! — вскочила княжна. — И скорее! — Да успокойся ты, Софа. — отдернула девушку Маша. — Ничего так легко у нас не получится. — Чего бежать?.. Лететь, на вертушке подлетаем к Третьяковке, спускаемся на электрических присосках, прям в вентиляцию, отвлекаем охрану голограммами, через красные линии проходим, забираем ключ — сваливаем в Белогорье. — и главное он говорил это так уверенно, что Софья ему поверила и даже покивала несколько раз, а Денис и Мария только тихонько посмеялись. — Ваня… Ты не забывай, что мы не в боевике, ага? И я не хочу, чтоб потом все новости говорили о том, что квартет сумасшедших ворвался в Третьяковку и там дальше, по накатанной… — вздохнула Маша, облокотившись на диван. — Пап, не по-моему, ты всё сказываешь… Но ежели так надо, давайте так и сделаем! — вступила Софья. На лице у друзей загорелась еле заметная улыбка. Денис ухмыльнулся и добавил: — Не, ну, есть вариант проще. Я там в студии занимаюсь, многих знаю… — А вот это нам на руку! — Мария осушила стакан воды. — Ваня, голограммы отменяются. Муромец кивнул. — Афина, подскажи пожалуйста график работы Третьяковской галереи сегодня. — Ваня достал телефон и обратился к голосовому помощнику. «Сегодня Третьяковская галерея работает с 10:00 до 21:00». Маша глянула на часы. Два часа дня. — Ну погнали! — Петрова выглянула, удостоверяясь, что «Стражников» нет. Их не было. Девушка выдохнула, кивнув всем, что угроза миновала. — А… Апчхи! — Софья вдруг громко, раскатисто чихнула. А после ещё 4 раза также раскатисто. А потом объяснила: «Это я в деда, если я чихаю, то пять раз всегда». Иван довольно посмеялся. Точно его дочка. — Да… — Мария подошла и подмигнула другу. — Илья Иванович чихает так, что потолки трясутся… Если начинает, то… Объявляйте сейсмическую тревогу.

***

Марья зла была на Финиста, гнев её сейчас можно было сравнить с бурей — готова обрушиться на всё, что видит и знает. Ушла подальше, чтобы Сокола не слышать, а за ней и Цвырь увязался. Плёлся позади, подбадривал: — Марьюшка, ты не волнуйся. Я ему такую взбучку устрою. Клюв соколиный обломаю! — заверился наследник Белогора. Княжна вскользь улыбнулась и посмотрела на него: — Ты ж мой заступник… Спасибо. — А что он так с тобой поступил? Мало ему… Марья улыбнулась, понимая, что хоть кто-то её терзания поддерживает и облегчает. — Мой герой. — девушка поднялась на выступ, оглядываясь. — Но не надо было со мной идти. Опасно. Цвырь обошел сзади. — Я потому и пошёл. Северин знаешь какой хитрый! Я тебе помогу его в ловушку загнать. — он вскинул голову и выпрямился гордо. — Вот, если нападёт, что ты будешь делать? — Что-что? Достану часосвист да одалею его! Цвырь усмехнулся и покачал головой: — Пока ты часосвист достанешь, нас уже в живых не останется… Давай-ка мы его на шею тебе повесим, чтоб на готове был? Марья кивнула и вытащила часосвист. Цвырь взял его, улыбнулся как-то… Нехорошо что ли? И вдруг, ледяной удар колдовской пришёлся им чуть ли не в грудь, а после, глазом девушка моргнуть не успела — орёл взмыл в воздух да утащил с собой Цвыря, кричащего, вырывающегося. Княжна, не медля выхватила лук и, натянув тетиву, выпустила стрелу. Да выпустила не так… Попала Цвырюше прямо в сердце. Упал Цвырь с криком да воздыханиями адскими куда-то в ущелье. Марья бросилась к нему, слезы утерая. Что ж за беда такая? — Цвырь!

***

До Третьяковки далеко. Денис предложил поехать на метро. Потому как, так быстрее будет. Но тут Софья в отказ пошла, не желая кататься на «червяках громыхающих». — А что нам пешком идти что ли? — выпалил парень. — У меня сил нет на это. — Полностью согласна. — поддержала Мария охотно. — Я уже итак нагонялась с вами… - она развела плечами и судорога пробила тело. В виски ударило. Ваня вынул телефон и неспешно, в радости улыбаясь, вызвал такси. Денег у него было предостаточно, так что ездить на такси, каждый день — финансы позволяют. Ждать пришлось недолго, сели и уже через минут пятнадцать были рядом с галереей. Снаружи их встретила небольшая ограда, через которую проходили люди. Дабы не привлекать к себе лишнего внимания, они тоже тихо, спокойно, прошли. Софья, словно малый ребёнок, с раскрытым от удивления ртом разглядывала всё вокруг: бревенчатые выступы, саму галерею, она заметила, что та похожа на её родной терем. Вопрос: чем? Маша выгнула бровь и в усмешке покачала головой. Иван встал статуей, сложив руки на груди. Денис меж тем убежал, ссылаясь на то, что скоро придёт. Договорится со знакомыми, чтоб их внутрь пустили. Софья вдруг дёрнулась, опешила и отступила, чуть назад. Кажется, была напугана? — Это ж за что такое наказание… — прошептала она едва слышно в оглядке на Мари с Иваном. Показала на памятник купцу Павлу Третьякову. — В камень превратили… — А? Да хотел наших людей красотой окружить… — томительно произнёс Ваня и заметил, что Петрова напряглась, в глазах огонёк потух. Парень тронул девушку за плечо. Маша проморгалась и подошла к Муромцу вплотную. — Вань… — тихо сказала девушка, посмотрев на Софью. — Не хотела при ней говорить… — кивнула в сторону княжны. — Я Варвару встретила. Она в Москве… — глаза Ивана слегка округлились от такого заявления. — Она мне помогла сбежать от «Стражей» этих… В принципе, говорила она довольно многообещающе. Чувствую, увидимся мы с ней скоро… — Да не… Мари, быть не может. — нервно улыбнулся Иван. Хотя серьёзный взгляд и тон переубеждали его в обратном. — Варвара — и помогать? На неё не похоже. — Вот и я о чём. Что нам здесь ещё ждать?.. — риторически сказала. — Ничего хорошего… — закончил фразу Муромец. — Да уж… Странно всё это. До безумия. Софья, другой мир, будущее, несколько смертей. Причем, их смертей! Северин. Венец всесилия. А теперь ещё и Варвара? Замечательно! Девушка вздрогнула, когда её обнял Иван. И неожиданно перешёл на совсем сейчас ненужные вести: — Ты… — Ваня осёкся, щупая лоб. — Ты бледная и горячая. — парень отстранился, вглядываясь в лицо подруги. — Ты же болеешь, Мари. Почему молчишь? Да, Маше действительно было несколько нехорошо последние пару дней. Она пила всё: болеутоляющее, жаропонижающее, но это помогало ненадолго. Как раз всё и началось в том гипермаркете, когда она Софью встретила. — Да расслабься! Это от нервов и недосыпа. — девушка похлопала парня по плечу. — У меня часто такое. Ты же знаешь. Ваня только наскоро покивал головой: — Ладно… — Сейчас главное в Белогорье попасть… А тут уже и Денис подошел, протягивая им бейджи. — Если что, вы тоже в студию, на занятия.

***

Галерея состоит из нескольких зданий, однако вошли они в основное. Узкие коридоры и небольшие залы стали мелькать перед глазами. Здесь, казалось, можно почувствовать дух старой Москвы. Остановится у картины и думать, созерцать о своём… Здесь полная тишина. Сами работники уважают творения великих живописцев. — Вот так диво… — ахнула Софья, когда они проходили дальний зал; всё наглядеться не могла: тут и «Утро стрелецкой казни», и «Троица». Даже портрет Александра Пушкина. — Все как живые! Денис хмыкнул: — Конечно, это ведь живопись. Маша окинула взглядом периметр, пытаясь уловить смысл картин: — Бывала здесь и не раз, но восторг до сих пор… Висят картины, а ты… Только любуйся. Понимай красоту этого мира, созидай… — О-о-о… — Ваня заулыбался ярче солнца. — Начался монолог… Петрова ткнула его в бок. — А что? Красота ведь. — Естественно, не спорю. — покачал головой парень и указал рукой на пустое место. — Сюда бы ещё и Кощея, запечатленного на вороном коне… И вообще был бы полный образ! Ты бы не отлипала от этой картины. — Ваня! — вздохнула злобно девушка. — Молчу-молчу… — Кощея? — Денис обернулся. — В Белогорье есть Кощей? — не успел вопрос задать, как рот закрыли; потише говорить сказали. А то, кажется, и смотрящие за ними бабушки-наблюдатели грели уши. Софья недоумённо уставилась на них: — Не знаю я о чем вы… Но Кощея у нас нет. — твердо закончила. Марья с Иваном посмотрели на неё немного в ступоре, Маша же сжала кулаки. — Странное у вас Белогорье…

***

Прошли через служебный вход, поднялись по лестницам. Что-то кричало внутри, быть осторожнее, настороженнее. Будто здесь и у стен уши есть. Мария оборачивалась — нет ли погони. Тело предупреждающе дрожало. Последний раз такое было, когда они в Белогорье с Ваней на битву с Добрыней вернулись. Петрова тихо выдохнула. — Молодые люди, как вы сюда попали? — вопрос дошел до них; Денис судорожно думал, что ответить, а Иван, натянув улыбку — включил обаяние. — Здравствуйте. — улыбнулся и спешно подошёл к работнице галереи. — Как хорошо, что мы Вас встретили. Нам бы к директору. — договорил, но поспешил объяснить. — Дело в том, что я научный сотрудник «Коломенского музей-заповедника» Иван Ильич Муромский… Это моя практикантка — Софья. — она указал на княжну. — А это моя помощница — Мария. Петрова кивнула и вышла вперёд. — Нам стало известно, что к Вам попал… Ключ. Предположительно восьмого-девятого века. Нам бы… Взглянуть. Казалось, эта ложь не слишком убедительна, однако, работница предложила их проводить. Напряжение сменилось легким облегчением. — Эльвира Казимировна, к Вам эксперт из Коломенского по древней Руси. — как обещалось, проводили и двери закрыли. Иван выпрямился, попытался руку вперёд выставить, но его остановила Маша. Говоря, что не нужно. Не так здороваются с такими людьми. Кабинет директора выглядел, казалось, лучше, чем вся галерея. Позади несколько невиданных картин до сей поры. Петрова попыталась рассмотреть, но, она, которая видела, кажется, все живописи мира — эти наблюдала впервые. Её заинтересованность не ушла от глаз директрисы. Да и Денис как-то беспокойно пятился на дверь. — Из Коломенского? Здравствуйте. — Здравствуйте. — А Марина Васильевна что? — решила уточнить Эльвира Казимировна. И тут Маша поняла, что их легенда трещит по швам. Прикусила губу и вышла из-за Софьи и Дениса. — Да… Понимаете, не смогла. Нас вот послала сюда. — Заболела. Казалось, напряжение не отступало не на секунду. В самом воздухе витало. Эльвира Казимировна слегка улыбнулась и склонила голову. «Не верит…» — в мыслях пронеслось. — Что ж, проходите, садитесь. — она пригласила их за свой большой стол. — Будем знакомы, Эльвира Казимировна — директор Третьяковской галереи. — она постукивала пальцами по столу, что кардинально не нравилось Марие. Что-то вынуждало прям сейчас смыться отсюда, пока не поздно. Тем более плохо себя чувствовала. Волны волнения прокатились мурашками по телу. — Большая честь. — произнёс Иван и представил всех поочерёдно, себя доктором исторических наук назвав. — Это моя практикантка — Софья, пишет диплом по находкам, так сказать, древним. А это Мария — моя правая рука, также интересуется историческим прошлым Москвы. Сами понимаете. На безэмоциональном лице Петровой мелькнула лёгкая улыбка. — Нам бы на ключик Ваш взглянуть… — подтолкнул Ваня и встретился взглядом с Машей, от неё увидел СМС: «Ваня, она нам не верит. По глазам её вижу. Осторожней надо!» Иван сглотнул и посмотрел на директрису, которая успела уже достать замысловатый ключ. Его тут же выхватила Софья и прокрутила; ничего не вышло и руки от безысходности начинало трясти. А после ключ в песок вовсе рассыпался. Волшебство. — Я так и знала… — процедила неслышно Петрова и встала, собираясь выбежать прочь. Ивана взглядом подгоняя. — Что такое? Не получилось? — насмешка и злоба в голосе Эльвиры Казимировны. — Мы, наверное, позже зайдём. — Ваня поднял суетливую Софью и уже собирался бежать, как появились «Стражи». Сработала наживка Эльвиры Казимировны. Ведь они сами в Третьяковку пришли. Думали, что дурят сами, а оказалось обманули их. — Так легко попасться… — Маша постаралась противостоять им, однако, что она могла сделать? Здесь замешана магия. Несносная боль с неожиданностью прорезала тело. Эльвира Казимировна оказалась не так проста... Тоже колдунья. Боль поднималась выше, к груди, сдавливая легкие, лишая возможности вдохнуть полной грудью. Каждая косточка болела, каждый нерв кричал. Она пульсировала от кончиков пальцев на ногах до макушки, превращая тело в ходячий сосуд страдания. — Обыскать их! — голос раздался гулом в голове. И без того у Маши голова трещала. Они упали навзничь с грохотом, полные отчаяния. — За несанкционированное пересечение границы миров и за использование волшебных артефактов в мире людей, вы приговариваетесь к заключению на 100 лет. А вы, Иван Ильич, на 300 лет напрыгали. — на лице директрисы можно было читать победный триумф. — А Вас, Мария Владимировна, за обман я приговариваю к 200 лет заточения. Вы думали, я не знаю в лицо лучшую полицейскую прошлых лет? — Это уже в прошлом… — едва пролепетала Маша, как их увели. Вспоминались лишь слова Варвары, тогда: «200-ти лет…» Так вот, что она имела ввиду!