Осадки любви

      Дверь неслышно отворилась, и глазам Тэхена предстала картина нечто сокровенного и бесконечно прекрасного. Чонгук. Его кисть скользила по шее, устремляясь ввысь. Туловище слегка изогнулось, плечи плавно опускались, а голова запрокинулась назад, прослеживая путь, очерченный руками. Дверь закрылась также тихо, как и Тэ, прижавшийся к стене, смотрел на своего партнера, коллегу, возлюбленного.       Музыка зазвучала медленнее в тот момент, когда Чон приземлился коленями на пол. Голова была также вздернута вверх, а руки уже обнимали своего обладателя за плечи. Одна рука скатилась по торсу парня, сжав бедро от боли. От той самой боли, что вычерчивал танцор в центре зала. Вторая не спешила проделывать тот же путь. Она была сжата в кулак в районе груди. И Тэхен понимал с чем это связано, но он боялся. Боялся спугнуть эти эмоции Чона, потому что еще ни разу не видел, что на самом деле он чувствует. Что чувствует, когда Тэ одергивает свою руку при виде знакомых, когда он отстраняется от объятий Чона, находясь в компании с друзьями, когда Тэ просит не целовать его за углом, потому что боится, что их увидят, когда Тэ просит не показывать свои чувства на виду у всех.       Мотив музыки был знаком Киму, и он понимал, что за этими нотами последует всплеск. Всплеск громкости и скорости мелодии, всплеск чувств и эмоций Чонгука. Не медля, Тэ подорвался и обхватил вставшего с пола Чона, прижавшись к нему сзади. На удивление музыка стала еще тише и откровеннее.       Откровеннее стали и действия Тэ. Своей рукой он начал двигать застывшим парнем. Запустив пятерню в его волосы, Тэ чуть оттянул того за волосы, обнажая вид на блестящую под лунным светом шею Чона. Тэ припал губами к нежной коже. Он не пытался оставить след своих действий, нет. Он лишь мимолетно оставил поцелуй на шее любимого человека.       Человека, который стоял неподвижно, словно статуя, без эмоций и каких-либо намеков на жизнь. Он не испугался, когда его обняли, не сопротивлялся, когда его схватили за волосы, не вырывался, когда почувствовал губы на своей коже. Чонгук лишь поддавался действиям своего хёна. Он сразу заметил вошедшего парня, он чувствовал его взгляд на себе, он ждал. Ждал, что же сделает его парень, коллега, партнер, любимый.       В такт музыке Тэхен начал плыть в воздухе, все также прижавшись к Чонгуку. Его бедра вырисовывали знакомые сердцу и телу движения, что были заучены в этом самом зале. Однако в этот самый момент все было гораздо нежнее. Отстранив одну руку от парня, Тэ ею приподнимал чонову руку. Другая все также лежала на талии Чонгука. Вздернув рукой вверх, Ким прикоснулся к щеке стоящего перед ним парня кончиками пальцев, тем самым вызывая бурю мурашек. Не сдержавшись, Чон накрыл вторую руку Тэхена на своей талии. Он держал хватку так, словно еще мгновение и Тэ снова уйдет, снова откажется от этих действий, снова спрячет свои чувства. Чон хотел показать всем, что Тэ лишь его, лишь он может прикасаться к красивейшему парню, лишь он способен целовать его ночами и нашептывать разные милости.       Милости, которых не хватало ему самому. Чонгук понимал, что Тэ боится осуждения, боится, что на него начнут показывать пальцем, боится, что команда не сможет существовать из-за них, боится потерять то, что имеют они сейчас. Но что они имеют? Жалкие перебежки по ночам из комнаты в комнату? Вечные переписки и разговоры без подтекста, чтоб никто ничего не понял? Но все и так понимали. Они видели искру в глазах у этих парней. Видели, как Чон выходил из комнаты Тэ ночью. Видели, как Ким бросает короткие взгляды на младшего, надеясь, что никто не заметил. Видели, как Чонгук хотел всё рассказать ребятам. Видели, они все видели.       Видел и Тэхен. Он понимал, что Чон устал прятаться. Устал отпускать парня перед тем, как встретиться со всеми. Он хотел уверенности в их отношениях. Потому Тэ прижимался к Чонгуку еще сильнее, желая показать всю свою любовь, всю свою преданность. Он хотел сказать этим, что не уйдет. Больше не уйдет. Ни за что на свете. А Чону много раз объяснять не надо. Он и так все понимал по одному лишь действию Кима.       Обхватив ладонь парня на своей талии, Чон повернулся к нему лицом. Заиграл следующий трек. Медленное и чувственное начало, переходящее в нечто страстное. Они двигались под музыку так жадно, так резко и вместе с тем аккуратно, словно мелодия лилась из их сердец. Движения перетекали из ритмичного танго в дурманящие объятия с чужим дыханием на губах. Но никто не старался затянуть в поцелуй. Ибо то, что происходило в зале с панорамными окнами, открывающие вид на ночное небо с полной луной, нельзя было назвать просто танцем. Это были не движения в такт музыке, не эмоции, что выплескивались под мелодию, не описывание нот касаниями друг друга. Нет. Это была песня их сердец, сплетенная терзаниями души и желанием тела.       Чон вел парня перед собой в танце. Направлял его, притягивая к себе плотнее. Он дышал в такт движениям Тэ. А тот поддавался, плыл в руках любимого. Наслаждался своим счастьем. Счастьем быть здесь и сейчас, со своим парнем.       Песня сменилась. Она стала более тихой и спокойной. А Тэ перенял инициативу на себя, закружив Чона в блеске в своих глаз. Он обхватил ладонь младшего более уверенно. Второй же рукой сжал бока Чона и слегка подтолкнул повернуться к нему спиной. Вечная борьба доминирования. Вечная жажда любить. Вечная любовь.       Они не двигались, они плыли. Они не слушали музыку, они дышали ею. Они не любили друг друга, они обожали, боготворили, съедали целиком, любовались и жили друг другом.       У обоих было ощущение, словно музыка проникала в них через кончики пальцев, пробиралась по нервным окончаниям в самое нутро. Было ощущение, словно они находились в этом зале уже несколько суток, хотя ночь не спешила покидать влюбленную пару. Было ощущение, что мир покинул их, остались лишь они. Вдвоем. Посреди этого зала. Под лунным дождем.       Под тем дождем, когда зонт и не нужен вовсе. Потому что это были осадки любви, неподвластные никому: ни природе, ни людям, ни кому- либо еще. Это были их личные осадки, которые так яро пытался запомнить Тэ.       Телефон давно сел, музыки в зале было не слышно уже давно. А они не унимались. Им не нужно было сопровождение для танца движения любви. Каждый наслаждался дыханием друг друга, музыкой души, не иначе.       Тэ запнулся в своих ногах. Глаза закрыты. Падение. Слишком мягкое падение. Ким открывает глаза и видит перед собой самые любимые глаза. Те самые, в которых он утонул давным-давно. Когда именно он уже и не вспомнит. Его любовь также сильна, как в самом начале. Он смотрел в эти глаза и видел влюбленный взгляд. Тот самый первый взгляд влюбленности, когда чувства так невесомы, но пробирают до глубины разума, что он отключается вовсе.       Чон поднимается, придерживая Тэхена. Это не так просто, но его телосложение позволяет сделать это. Они сидят друг напротив друга, смотрят в глаза, видят в друг друге целый океан чувств.       Слышен щелчок замка в двери. Кто-то вошел. Тэхен замирает и прикрывает глаза, понимая «попались». - Тэ? – слышится от входа. Это Намджун. Как истинный лидер, он обходит все залы, чтобы проверить, не занимается ли кто в поздний час. Ведь знает, что каждый из группы старается стать лучшей версией себя, очень часто забывая отдыхать. – Тебя Чимин искал.       Ким открывает глаза. Чонгука и след простыл. «Спасибо» - проносится в его голове. Чон исчез, наверное, спрятавшись за стеллажом у стены справа. Но он не смотрит туда, чтобы не сдать своего парня. - Тэ, у тебя все хорошо? – продолжает старший, ступая вглубь зала. Намджун прекрасно знает, что это Тэхен. Даже в кромешной тьме он узнает этого паренька. Он знает, как тяжело сейчас Тэ. Не он один. – Знаешь, Чонгук…       Намджун не успевает договорить фразу. Он не успевает подойти к Киму. Не успевает сказать, что все понимает и хочет помочь. Он не успевает. - Ах, да, Чонгук написал мне, что ждет в комнате. Он обещал поделиться подушкой. – Начинает атаку Тэ, резко встав и подорвавшись к лидеру. Он пытается оправдаться, улыбаясь натянуто. А сам верит, что улыбка получилась естественной.       Намджун молчит, с грустью поджав губы. Очень сложно подобрать слова. Особенно в этой ситуации. Но Намджун не был лидером, если бы не смог вывернуться в любой ситуации. Потому лишь обнимает младшего за плечи и смотрит в его глаза.       Тэхен глаза не отводит, старается переманить все внимание на себя. «Лишь бы не заметил». А сам чувствует взгляд на себе. Чувствует, но терпит, не сдает. Тэ знает, как Чону не нравится, когда его парня обнимает кто-то другой. Да чего скрывать, самому Тэ не нужны ничьи объятия, кроме его. - Пойдем, Джун. Он ведь ждет! – Тэ тянет старшего к выходу. Он хочет быстрее выйти, чтоб Чон смог уйти незаметным. Но Намджун не торопится уходить. - Тэ, успокойся. Я здесь, все хорошо. Слышишь? – Намджун начинает успокаивать. «Что происходит?». Он обволакивает в своей хватке Тэхена. – Чонгука нет.       «Нет». К горлу подступает тошнота, а в голове начинает шуметь. Он больше не слышал Намджуна, больше не обращал на руки, что его обнимали и моментами потряхивали, больше не чувствовал свои ноги. Скользнув в руках лидера, Тэ падает на колени. Глаза пустые. В них больше нет блеска, который видели ребята, видел он.       Намджун с испугом глядел на парня, но он не видел лица. Того самого лица, что улыбалось каждый день. Не слышал тэхенова смеха, да даже дыхания не было слышно. Он не понимал, куда смотрит Тэ. А его взгляд был устремлен к стене, где стоит стеллаж.       Стеллаж, за которым прячется Чонгук. Но стена пустая. Там нет больше стеллажа. Там нет Чонгука. - Чонгук… - тихо выдыхает Тэ, а у самого течет из глаз. У самого дождь из глаз. Тот самый дождь, которого боялся Чонгук. Он всегда боялся и переживал, когда Ким плакал. В те моменты, Чон был крайне заботливым и нежным. Он обнимал своего парня и шептал ему «твои слезки – это клад эмоций, а эмоции не должны быть грустными, я хочу, чтоб ты плакал только от счастья», покрывал его соленые щеки поцелуями и глядел на него.       Намджун еще сильнее старался обнять Тэ, который глядел куда-то в окно. Тэ пытался поймать тот самый лунный дождь, под которым он танцевал вместе с Чоном.       Под тем дождем, когда зонт и не нужен вовсе. Потому что это были осадки любви, неподвластные никому: ни природе, ни людям, ни кому- либо еще. Это были их личные осадки, которые так яро пытался вспомнить Тэ.