Красный бархат

      Кавех никогда бы не подумал, даже при всём своём чувстве цвета, что его сожителю пойдёт красный. У аль-Хайтама пепельные волосы с мятными прядями и хризолитовые глаза с едва уловимым блеском рыжего. Невозможно, чтобы ему шло что-то распущенно-огненное. Несмотря на всё, Хайтам нежный и изящный. Его движения плавные и выверенные. Хотя, иногда Кавеху кажется, что его гложет самовнушение, ведь это всё ещё тот самый аль-Хайтам. Такой сильный, холодный и расчётливый. По-крайней мере, таким он предстаёт в глазах окружающих. Тот самый рациональный гений без эмпатии, даже несмотря на размазанный по его губам вкусно пахнущий блеск. Кавех знает лучше. Пребывание рядом с ним не перестаёт радовать. Кавех никогда бы не подумал, даже при всём своём чувстве цвета, что его сожителю пойдёт красный. Аль-Хайтаму очень идёт красный. Вопреки ожиданиям и холодной палитре. Слишком, чтобы у блондина был хотя бы шанс оторвать заинтересованный взгляд. Восьмой оттенок кажется. Кармин. Дорогая помада красуется на мягких губах, вкус которых архитектор перекатывает по поверхности сознания как сладкий аромат июля и сигарет. Это перехватывает дух. Чтобы такой серьёзный и собранный человек позволял себе такие вольности? Его уголки рта приподнимаются и Кавех тяжело глотает вязкую слюну, просто наблюдая. Адамово яблоко дёргается слишком уж ярко и возбуждённо, не успевая за мыслями своего покорного слуги. Аль-Хайтам, чертовка. Знает ведь, как влияет на бедного мужчину, и всё равно дразнится. Даёт любоваться восхитительной сладостью оттенка спелых вишен, но трогать не позволяет, обрубая все попытки блондина коснуться его губ своими. — Я потратил достаточно много времени на то, чтобы это выглядело идеально, неужели ты хочешь всё испортить? О, да, Кавех очень хотел испортить. Смазать жирную полосу на щёку, скулу, шею и ключицу; оплести светлую кожу жидкими ожогами. Он сходит с ума от этого неясного контраста, но очень сильно ему нравится такая вызывающая деталь. Аль-Хайтаму идёт красный и это осознание убивает всё здравомыслие и какую-либо сдержанность. Блондин подзывает его к себе лёгким движением руки, внимательно следя за ухмылкой на лице своего великолепного возлюбленного. Притягивает на колени и долго-долго целует, пробуя на языке горький привкус пакостной помады. Ему позволили. Он дорвался. Кавех кладёт ладонь на щёку и не может остановиться, желая вкусить запретный плод, надругаться над достаточными стараниями своего партнёра. Помада вяжется гадкими алыми полосами между их опухшими губами и это очень сильно влияет на Кавеха, который заводится с полуоборота, не останавливаясь в своих бешеных поцелуях. — Ой, вот незадача, кажется, я всё испортил. Без единого намёка на сожаление в голосе, Кавех пробубнил очевидную истину, встретившись глазами с недовольным и запыхавшимся человеком напротив. Весь его подбородок и уголки рта были вымазаны кровавыми чернилами, словно его возлюбленный-архитектор на секунду стал художником. Вычерчивая на холсте свою Еву бесконечными мазками через призму гелиодора. Красный — любимый цвет Кавеха. Цвет страсти, пылкости и опасностей любви. Цвет, так прекрасно гармонирующий с его восхитительным возлюбленным, таким величественным и отражающим через свой скальп всю прелесть марева заката. Его алые щёки, алые губы и алые укусы, налитые кровяными узорами. Прекрасно. Аль-Хайтам дуется, когда другой мужчина подаёт ему помаду, призывая повторить ритуал обмена гранатовой мякотью. Секретарь, на удивление податлив, поэтому внемлет просьбе, снова укрывая себя клубничной простынёй перед маленьким зеркалом. Он великолепен, и его ослепительные губы растягиваются в застенчивой улыбке, когда в этом умном мозгу созревает любопытная идея. О ней Кавех может только догадываться на начальном этапе, но он определённо не против. Младший мужчина опускается на колени, взывая Кавеха присесть вслед за ним, и раздвинуть ноги, припуская штаны. Уши, не скованные навороченными устройствами, пылают, а сам Хайтам по-лисьи изгибается, весь такой хитрый и загадочно усмиряющий несносный запал. Аль-Хайтам нежно целует истекающую головку, и эти красные следы навсегда отпечатываются в мозгу Кавеха, который отчаянно стонет, запрокинув голову. Дразняще мыча, секретарь задумчиво поглаживает стоящий колом член, высовывая розовый язычок и пробуя густой мускус. Его помада чуть смазывается на нижнюю губу, подхватываемая неспешными движениями. Кавех, глядя на эту картину, больше ждать не хочет, вплетая пальцы в мягкие волосы и притягивая своего партнёра ближе. — Давай, Хайтам, мне не терпится увидеть нечто богемное. Тем более, ты такой милый, когда твой поганый рот занят чем-то, помимо препираний. Его возлюбленный слушается, слегка склоняя голову и вбирая влажную длину практически наполовину. Блядская помада наконец размазывается по члену Кавеха как подобающе, создавая невероятное зрелище. Блондин всё ещё изнемогает от недостатка стимуляции, резко насаживая аль-Хайтама на себя, поглаживая пальцами его макушку. Оба мужчины какое-то время неподвижны и архитектор просто ждёт, когда стоящий на коленях привыкнет, и вдохнет спасительного кислорода через нос. К счастью, Кавеху не нужно повторять дважды, ведь его партнёр самостоятельно опускается вверх и вниз, вытягивая низкие стоны и дрожание сильных бёдер. Невозможные глаза Хайтама полны похоти и в уголках скапливаются слёзы, стоит пойти немного грубее. Его тонкие пальцы как всегда осторожны и настойчиво уделяют внимание горячей плоти, расходясь с движениями языка. Божественно, невероятно. Красное море растекается по щекам и влажному половому органу, когда аль-Хайтам начинает двигаться усерднее, тычась носом в светлые лобковые волосы. Ему невероятно нравится естественный тяжёлый аромат, нравится ублажать своего партнёра до изнеможения таким способом, и нравится, когда Кавех тихо хвалит его, низко ахая. Свободная от стимуляции рука держится за ногу Кавеха, впиваясь ногтями, а сам Хайтам тяжело вздыхает от особо резких движений навстречу. — Ах, мой дорогой, ты такой молодец, ещё немного.. Аль-Хайтам нетерпеливо сводит собственные трясущиеся бёдра, всё же доводя Кавеха слитыми стимуляциями до победного конца. Последний громко выдыхает его имя, выпуская свою сперму глубоко и заставляя глотать. Излишки теряются в жирных мазках, но это не мешает младшему мужчине выглядеть привлекательно, как и всегда. Член блондина, сплошь усеянный разводами яркой помады, чуть расслабился, но не его обладатель. Кавех опускает рубиновые глаза, вглядываясь в мраморное лицо, где бордовые сгустки красуются на щеках, уголках рта и подбородке, стекая вместе с излишками слюны по кадыку. Плюнул на совершенство, как и обещал. Аль-Хайтам такой красивый, его прикрытые в наслаждении веки дрожат, чёрные ресницы трепещут, а отблески изумруда полны непролитых слёз. О, Кавех заставит его так сильно заплакать. — Поднимайся, любимый, я тоже хочу попробовать тебя на вкус.