На что ты готов ради новых знаний?

Стайлзу нравилось быть необычным. И ему не нравилось быть странным. Беда была только в том, что балансировать на той тончайшей грани, что отделяла одно от другого - Стайлз не умел. Всё больше оступаясь, касаясь кончиками пальцев той стороны, что окрашивала его в цвета изгоя, мальчика со странностями и голосами в голове. На самом деле голосов не было, но разве много надо для лёгкой на выдумки школьной молве: таблетки в руках и бесконечный поток информации на устах, и всё. К шестнадцати годам у тебя уже репутация главного школьного фрика. Однако Стайлз, не в пример своему лучшему другу Скотту, смотрел на жизнь оптимистично. А что ещё ему оставалось делать? Когда всё хреново - либо подыхай, либо улыбайся. Вот он и улыбался, изрядно разбавляя сарказмом всю свою показную бодрость духа. Зря, наверное. Питера Хейла, злобного чокнутого альфу этого проклятого городка (серьёзно, оборотни, охотники - откуда столько нечисти?), казалось, Стайлз только забавлял. Он видел под ворохом слов, которыми Стайлз окутывался словно мантией-невидимкой, что-то своё. Что-то, что веселило его несказанно и заставляло замирать, глядя на Стайлза пугающе непроницаемым взглядом. Стайлз клял себя нещадно. И это, наверное, был первый раз в его жизни, когда он не хотел быть особенным. - Не дёргайся, Стайлз, - спокойно попросил его Питер, - я своё слово держу, никто не собирается тебя кусать. - Да? Тогда что я здесь делаю? Питер покосился на него, стараясь не отвлекаться от дороги, крутанул руль и улыбнулся одними уголками губ. - Знаешь, меня не вдохновляет это твоё многозначительное молчание. Питер вновь не ответил, отбивая какой-то рваный ритм пальцами на руле. - Ты же в курсе, что мой отец шериф? Ну это я так, к слову... Когда машина остановилась на тёмном безлюдном пустыре, Стайлз обеспокоенно заозирался и нервно начал дёргать дверь автомобиля, явно силясь открыть её. - Давай так, ты меня здесь и вот прямо сейчас отпускаешь, а я никому ничего не говорю? Питер заглушил двигатель, откинулся на спинку сидения, снял руки с руля и внимательно посмотрел на всё больше нервничающего Стайлза. - Я тобой даже восхищаюсь, - наконец выговорил Питер, отчего сам Стайлз замолчал, приоткрыв рот и усиленно захлопал ресницами, - ты отчаянно боишься, но всё же пытаешься навязывать мне свои условия. На что ты готов ради новых знаний? Последняя фраза прозвучала настолько внезапно, настолько без какого-либо предупреждения, что сперва Стайлз даже не понял, чего от него хотят. Точнее он не понял, что последняя фраза оказалась именно вопросом. Замешательство (точнее та часть его, которая обозначилась его временной немотой), тем не менее длилась недолго. - Смотря что это за знания, - осторожно ответил он, и Питер отчего-то развеселился. - Предлагаешь составить прайс-лист? - А ты можешь? - Только если очень попросишь. И вот на этой фразе, которую Питер произнёс с полуулыбкой, интригующе поблёскивая глазами, Стайлз понял - весь его страх куда-то улетучился, оставив за собой зудящее, восторженное любопытство и ощущение вседозволенности. Дерек, с его моральными принципами, но очень недружелюбными манерами, такого чувства почему-то не внушал, развевающимся плащом неся за собой ауру угрозы. Ощущение было обманчивым, умом Стайлз это понимал, но избавиться от него ему не удавалось. Да не очень-то и хотелось, если уж на то пошло. - Я не буду делать ничего... аморального. - У нас с тобой разные представления о морали, - хмыкнул Питер. - Моя мораль соответствует общечеловеческой, - парировал Стайлз, - не думаю, что это так сложно. - Человечество само не единодушно в своих определениях того, что правильно, а что нет. - Что, правда? Мы сейчас об этом спорить будем? У тебя там единственный племянник в плену у злобных охотников, между прочим. И Стайлз, как это часто бывало, оказался прав: на споры у них времени не было. - Я предлагаю тебе сотрудничество, - сказал Питер. - Если Лидия умрёт - я придушу тебя во сне, - ответил Стайлз. Реплика о сне вызвала у Питера очередной приступ смеха, объяснять который он отказался, посоветовав воспользоваться своими мозгами и додуматься самому. Последнее, в качестве подсказки, как он сам сказал, Питер тихо прошептал Стайлзу в губы, притянув его за шею, впиваясь цепкими пальцами в затылок. Прошептал и выпустил, благородно оставив Стайлза краснеть в одиночку. Что-что, а додумываться Стайлз умел как никто другой.