мы.

Тэхен всегда был рядом. Был рядом, когда Чонгук сделал свой первый шажок, сразу после этого упав к нему на руки. Руки у Тэхена были маленькие. Но, кажется, еще с того далекого времени, для Чонгука они стали надежной опорой. Тэхен всегда был рядом. Рядом, когда Гук впервые подрался с мальчишкой из садика. Тот задира обижал девочку, которой Чонгук дарил цветочки, сорванные из дворика. За это он получал указкой по пальцам от преподавательницы. Но Чонгук тот еще упрямец, продолжал бегать за маленькой принцессой, а однажды, как самый настоящий рыцарь, бросился сражаться за ее честь. В тот день Тэхен как раз пошел забирать своего маленького друга, и изрядно струсил, увидев картину своего мелкого Гуки, сидящего на пацане и размахивающего кулачками по лицу того же мальчишки. Тэ тут же бросился разнимать драчунов, прикрыв своей спиной Чонгука. И незаметно для остальных, Тэхен — десятилетний мальчишка, встал в готовую оборонительную позу, в которой легче всего было уберечь этого упрямца от очередных ударов. Чонгук это знал. Потому что не один раз наблюдал восхищенными глазками, как тренируется такой взрослый и умелый Тэхен. Он так хотел быть похожим на него. Только теперь ему оставалось прятаться за большой и широкой, тогда еще для пятилетки, спиной Тэхена, и исподтишка наблюдать за своим врагом. Все-таки, иметь в окружении друзей старше тебя, очень полезно. Гук хотел показать этому выскочке как его хен умеет драться. В тот момент, в большом сердце маленького ребенка чувствовалось настоящее превосходство и гордость за друга. Чонгук, снова чувствуя себя уверенным, будучи под защитой, ухмылялся и высовывал язык, не забывая показать средний палец. Он до сих пор не до конца понимал, что означал тот жест, но был уверен, что сейчас это как никогда кстати. Драки не было. Преподавательница прогнала всю ораву зевак, а обоих мальчуганов, с Тэхеном за компанию отправила в воспитательную часть. Тэ в тот момент лишь молча взял маленькую ладошку Гука в свою и отправился следом. Чон не знал, понятия не имел, как билось сердце его большого друга в тот момент. Он видел только взрослого хена, но на деле это был всего лишь такой же мальчик, точно также боявшийся ругающихся взрослых. Чонгук начал это осознавать только годами позже. Но храбрость своего друга и тепло его ладони он не забывал до сих пор. Рядом с ним никогда не было страшно. Никогда не было одиноко. Чонгук в школе. По средам и пятницам он на скейте мчался к Тэхену, у того уроки кончались раньше. А в остальные дни, всегда за воротами он наблюдал как его рослый и, блин, до зависти красивый друг, ждет его. Чонгук вместе с друзьями подбегал к своему хену, чтобы вместе пойти домой. Те воспоминания у обоих пронизаны теплотой солнечного весеннего воздуха. Как вокруг зеленела листва, как Чонгук, всегда возбужденно о чем-то беззаботно лепетал без передышки, а Тэхен молча, с чупа чупсом во рту, выслушивал весь тот бред: — Я так хотел… Думал не успею, а в итоге, с паркуром выбил дверь и прямо ровной струйкой, ни капли... хен? Я молодец? — Молодец. — лениво отвечал старший, спрятав руки в карманах и наблюдая как впереди вприпрыжку резвится Гук. Солнечные лучики копошились в коротких гуковских каштановых волосах, а прядки прыгали вместе с ним. Забавно. Тэ пустил смешок. После тяжелого учебного дня, Ким не мог оторвать взгляда от этой картины. Заметил, что Чон стал шире в спине, и подрос чутка. Но что-то осталось неизменным. — Хен, хен. Смотри как умею — показывал свой придуманный прием Чонгук, повернувшись лицом к Тэхену. Что-то осталось неизменным. Его улыбка, большая и искренняя, вмещающая в себя все мальчишеское озорство, на которое способен этот черствый мир. И глаза, почему-то Тэхен никогда не мог перестать любоваться их блеском. Чонгук вечно ворчит, что Ким растет первым красавчиком, но Тэ бы с этим еще поспорил. Неужели Чонгук правда не видит, насколько тот сам умеет светиться? Светиться ярче, чем солнце над его глупой каштановой головой. — Не ходи задом наперед. Щас споткнешься еще. — медленно тянул Тэ, продолжая расслабленно наблюдать за впереди идущим Чонгуком. Ким, щурясь от солнышка, старался также продолжать присматривать за ним, ибо его никогда не знаешь. — Я по твоему, лопух, который ходить не умеет… — стоило второму это произнести, как вышеназванный лопух чуть не завалился на проезжую часть. — Он самый. — Тэхен моментом отрезает расстояние, правой обхватив талию. Выдвинул левую ногу как опору, чтобы не упасть. Чупа-чупс безжалостно падает на землю. Чонгук в шоках глупо пялился на хена, продолжая находиться в его руках. – Сказал же, будь аккуратнее. — старший привычно заворчал и отпустил руку, вновь спрятав в карман. Чонгук только придя в себя, обернулся в след уходящей фигуре своего рослого друга. Его спина все такая же большая. А недавно окрашенные волосы, серебром отливают на солнце, как украшение. Красиво. И до чертиков завидно. Иначе что это за колющее чувство маленьких иголок где-то внутри? — Эй, хен! Подожди меня! Тэхен всегда был рядом. Даже когда рядом не было самых близких. Это произошло, когда Гук учился в старших классах. Его родители развелись. Сейчас он, сидел на втором этаже своей детской комнаты, где вокруг даже воздух был пропитан его беззаботными летними деньками. Деньками, которые он проводил со своим лучшим другом живущим прямо напротив, через дорогу. Тэ всегда тренировался новым приемам на крыльце своего дома, никогда не забывал помогать своей матери развешивать белое постельное белье во дворе, и обязательно мыл свой маленький велик за компанию с отцом, моющим свое авто. А в один день, его хен купил себе гитару на первые заработанные деньги и с тех пор, бренчал на ней каждый вечер. Гук часто наблюдал, как семья Тэ ужинала под теплым, желтым светом на небольшой кухне. Пока он сидел один в своей комнате, ожидая прихода родителей с работы. В темноте смотрел в окно, наполненное прохладным летним вечером и так хотел оказаться на месте Тэхена. Прямо там, сидеть напротив его улыбающегося отца и заботливой матери. Чтобы ему также накладывали самые вкусные кусочки в тарелку, и мягко трепали по волосам. Будучи ребенком, эти мысли скорее были неосознанные и предавались лишь смутному чувству, не обретая форму. Но сейчас сидя на той же самой кровати, в той же самой комнате, Чонгук выпустил наружу все самые неприятные воспоминания. Его одиночество впервые окрасилось в яркий свет, который невозможно было игнорировать. Эта боль рвалась наружу, требовала чтобы ее озвучили. Зависть разрывала его изнутри. Он ничего не мог с собой поделать. Где-то внизу прекратилась очередная ссора родителей, он больше не слышал их крики друг на друга. Ему так хотелось, чтобы все это наконец прекратилось. Чонгук обняв себя за ноги, прятал голову в коленях. В тот момент Чон был уязвим как никто другой. Он был оголенным проводом под напряжением. Звук открывающейся со скрипом двери. Матрас прогибается под тяжестью севшего рядом человека и слышится такой до одури родной голос. — Я рядом, Гук. — так тихо, почти шепотом. Правой рукой Тэ проводил по его спине, гладил по отечески — Все будет хорошо. — низким бархатом повторял его хен. Плечи младшего начали подрагивать. Секунду спустя зазвучали глухие всхлипы. Он не выдержал. Чонгук бы, наверное, справился со всем этим. Но каждый человек, по иронии, становится по настоящему слабым, только когда сталкивается с поддержкой в свою сторону. И он не был исключением, в ту ночь Гук дал волю своим чувствам, под чутким руководством своего хена. Только перед ним он был способен показать свою слабину. И свою гордыню. Эта едкая смесь едких подростков, ни больше, ни меньше. — Уходи. — со шмыгом протянул Гук. — кто тебя сюда звал? — Ты. — Смеешься надо мной? Когда такое было? — Гук поднял глаза, такие красные и заплаканные. — Я ведь нужен тебе. Что-то горько кольнуло внутри. Казалось, что Тэхен злорадствует над ним, издевается, пляшет на его перемолотых костях. У Гука сыпется все его детство, вся его привычная жизнь. И Тэхен говорит, что нужен ему? Он справиться и сам. Докажет, что уже способен не прятаться за чьей-то спиной. В первый раз он хочет, чтобы Тэхена не было рядом. Дни шли за днями. Недели за неделями. Все это время Чонгук не чувствовал собственного тела, только лежал в своей кровати, стараясь принять реальность такой, какой она перед ним предстает. Переживал кризис и тяжелое время насколько был способен его психологический возраст. Он глотал воздух под плотным одеялом, торчали только его длинные каштановые волосы. Такой ребенок. Сейчас он чувствовал себя еще младше, чем в тот день, когда впервые подрался за девочку в садике. Почему так? Наверное, и хен думает о нем тоже самое. Все детство Тэ присматривал за ним, заменял ему обоих родителей. Даже тогда, после разговора с преподавательницей, маленький Ким привел к себе домой маленького Чонгука, и поднявшись на деревянный стульчик, дотянулся до коробки с медикаментами на верхней полке. Сам продезинфицировал все ранки на коленках, руках и щечках. Не забывал бережно дуть и стирать большими пальцами крупные, соленые капельки слез. Чонгук махал ножками и капризничал, не давая Тэхену закончить. Тот лишь молча терпел весь каприз и старался как можно аккуратнее наматывать бинты на разбитую коленку. Под конец своей на отлично проделанной работы, Чонгук уже вовсю сопел от насыщенного дня у него на плече. Внутри Тэхена разливалось настоящее тепло, как у старшего брата, справившегося со своей первостепенной обязанностью. Конечно, они не были родными друг другу. Но они были ближе, чем кто бы это ни был. Тэ был самым первым таким человеком для Гука. Еще с того момента, как тот поймал его на первых шажках. Для самого Чонгука, его детство и есть его Тэхен. Эти понятия неразрывны между собой. Чон чувствует себя полнейшим идиотом. Вечер. Окно Гука, открытое нараспашку, пропускает через себя всю осеннюю хандру, успевающую долететь прямо под его одеяло. Тот с усталостью вздыхает, приподнимаясь на локтях. Секунду поколебавшись, встает со своей спальной обители, подходит к подоконнику. Он там. Тэхен. Его окно также открыто, сам Тэ в своей комнате продолжает что-то бренчать на гитаре. Что-то с максимальной усердностью: видно только его серебристую макушку, опустившуюся над гитарой. До Гука еле слышно доходят новые разученные аккорды. Тэхен играет виртуозно. Лучше всех его знакомых, которые и на самых простеньких связках умудряются затупить. Чон всегда так хвастался перед ними, всему классу показывая видео, снятое на свой телефон, как его хен играет прохладными вечерами. В те моменты ему казалось, что даже ветер за окном подпевает его музыке, его песням, его низкому и такому до чертиков красивому голосу. Его хен. Который всегда молча был рядом с ним. В самые разные моменты его жизни. Он был тем, кто поддерживал его во всем, ничего не требуя взамен. И что сделал Гук? Возненавидел его детскими обидами. Как если бы Тэхену подарили игрушку, которую Чонгук хотел себе. Но дело тут в том, дошло до Гука, что он вовсе не хотел быть вместо Тэхена за тем семейным столом. Он хотел бы тогда сидеть рядом с ним. Прошла еще одна неделя, прежде чем Гук был способен взять себя в руки. Родителей как всегда не было дома, с возрастом Чонгук становился только спокойнее от этой новости. Он умылся и причесался на первом этаже, обулся в конверсы и вылетел к дому через дорогу. Трижды постучав, ему открыла мама Тэхена. — Гук-и, здравствуй! — женщина с добрыми глазами, ласково оглядела парня. — Ты как, родной? Я знаю что произошло… нелегко тебе приходится. — Здравствуйте, тетушка Ким. Со мной все хорошо. Не подскажите, хен дома? — улыбался младший. Он любил миссис Ким, от нее всегда почти осязаемо веяло теплом, а прямо сейчас еще и пряными имбирными печеньками. — Он не дома. Его ректор вызвал в университет час назад, но уже скоро он должен прийти. Подождешь у него в комнате? — тетушка вместе со своим предложением шире открыла дверь, приглашая всегда званного гостя их дома пройти глубже в гостиную. — С радостью, спасибо! Ожидание тянулось почти также, как малиновая пастила в тарелке с угощениями, которые так любезно принесла миссис Ким, пока Чонгук сидел в комнате хена. Чон здесь бывал настолько часто, как и в своей собственной. Над кроватью у стены висели постеры любимых музыкальных групп хена, на идеально заправленной постели лежали в порядке возрастания его детские плюшевые игрушки. Не раз заштопанные. Тэхен всегда сам ремонтировал своих мягких друзей. Тэхен всегда таким был. Сердечным, правильным, скромным и справедливым. Настоящим хеном, на которого можно было бы равняться. Напротив кровати, естественно, идеально чистый рабочий стол. Аккуратно сложенная стопка множества медицинских книжек, а рядом стики со страшными терминами на латинице. И ноутбук с настольной лампой. Чонгук пересаживается в кресло, размяв шею и решая скоротать время за просмотром смешных видео с котиками. Открывает ноутбук, вводя пароль: tj9500 Каково же было его удивление, когда на обоях главного экрана он увидел… свое детское фото? Тут Чонгуку приблизительно три-четыре года, он спит с открытым ртом, сидя попой на горячем песке, там на фоне зонтики и пусанское море. Гук помнит, что с этим фото было еще одно с того дня. В следующем кадре Тэхен подошел, показал на него своим пальчиком и повернулся к камере, улыбаясь во весь рот, стоя в одних плавках с человеком пауком. Шашлыки, море, их родители общающиеся между собой, и Тэхен с Чонгуком, один с надувным пончиком, другой с нарукавниками, бегали по мокрому песку вдоль берега, вдыхая морской аромат и смеясь от будоражащих мурашек из-за холодка побережьего ветерка. Никто тогда не думал ни о чем серьезном, взрослом, нудном. Они лишь продолжали наслаждаться обществом друг друга. Им никто не был нужен. Разве что только, пожалуй, баллон и нарукавники. Чонгук пристально наблюдал за своим детским спящим лицом, как в этот же момент, дверь со стуком открылась. Тяжелое дыхание и сумбурные шаги оглушили тишину, Тэхен развернул кресло, на котором сидел Гук, к себе. — Что ты здесь делаешь? — выдохнул в лицо тяжело дышащий Тэхен. — Я…хен. Я хотел извиниться. Прости что тогда выставил тебя за порог. Мне нужно было время, чтобы все обмозговать. — пробубнил младший, не поднимая головы. Он дергал завязки на своей толстовке, путая их в узел и вновь развязывая его. За минутной тишиной, последовал тот самый голос, который Чонгук за столько лет так привык слышать. — Все в порядке Гук, я понимаю. На самом деле, — вздохнул старший, — я тоже должен извиниться. Небось я тебе совсем выдохнуть не давал. — Тэхен тихо сил на колени возле кресла, посмотрев Чонгуку в глаза. — Все не так хен! — горячо воскликнул младший. Он был почти обижен таким убеждением старшего. Его хен смотрел ему в глаза и так тепло улыбался. И Гук впервые увидел, что за этой улыбкой скрывается искреннее переживание к нему. Тэхен взглядом обводил его лицо, стараясь заметить даже малейшие изменения. Хен прятал свое беспокойство, чтобы лишний раз не наседать на Чонгука, хотя внутри все рвалось от желания вновь взять и забинтовать его всего. Лишь бы больно больше не было. Наверное, он просто слишком привык к роли старшего брата. Они оба все никак не вырастут из детства, которое все еще их преследует и зовет неправильными именами: всегда взрослый хен и ребенок Чонгук. — Раз ты так говоришь, то хорошо. — конечно, Тэхен не верит. — Кстати, что ты собрался делать на моем ноутбуке? — Посмотреть на котиков. Не ожидал что увижу на заставке себя — заулыбался младший. Напряжение в плечах спало. — А, это… — Тэхен вновь повернул к экрану сидящего в кресле Чонгука, — не знаю, мне почему-то очень нравится это твое фото. Слова были правдой только наполовину. Тэхен тогда еще не словил себя на мысли, что ему нравятся все фотографии Чонгука. Все, без исключения. Знал бы только Гук, как бежал его обычно всегда спокойный хен, прямиком домой, стоило Тэ только узнать от матери о его приходе. Сейчас хен лишь ласково стоял подле своего мелкого, крутил мышкой и говорил о пустяках, происходящих на прошлых днях. Мимоходом слышал сладкий запах печенек, исходящий от Чонгука. А младший, в свою очередь, как всегда слушал очень внимательно и усердно, как никогда не делал этого в школе, за что еще с дошкольничества получал по башке. Но с Тэхен всегда было по-другому. Его хотелось слушать. — … Частые головокружения, потеря сознания, — перечислял он монотонным баритоном, — дискомфорт в области груди, резкая слабость, удушье. По симптомам определил, что это аритмия вида пароксизмального нарушения. Стажировка прошла еще на прошлой неделе, в целом, я собой доволен. — подытожил Тэхен. — Да ты крут, хен! Получается, ты там как врач ходил в белом халате, и с этой, как его… — Стетоскоп, да. — Афигеть. Хотел бы я посмотреть — тараторил младший. — Ну, а ты Чонгук. — Тэхен посмотрел на него, — на кого собираешься пойти учиться? Тебе ведь год остался. — Мне неважно. — Гук ответил, не поднимая взгляда с милого рыжего котика, — Главное, чтобы где-нибудь не далеко. Тэхен всегда был рядом. Всегда. Но не теперь. После развода родителей, Гук был вынужден уехать вместе с отцом в родной город. Его мать заколесила в неизвестном направлении, дом же их был продан в кратчайшие сроки. Эта новость окатила Чонгука ледяной водой, и дала самую настоящую пощечину, выбивающую из тебя все живое. Следующие две недели он буквально жил у семейства Ким, и не отходил от Тэхена ни на шаг. Как в те старые времена, когда они играли в «пол — это лава». Тэ прокладывал путь, а Чонгук четенько прыгал туда, где был его хен. Сейчас было тоже самое. Чонгук спал в его кровати, в окружении его плюшевых друзей, а Тэхен постелил себе на полу. Затем утром хен отправлялся на учебу, а Гук провожал его до первого светофора. Иногда до второго. Сам он на время забросил учебу из-за семейных обстоятельств. В скором будущем ему еще предстояло забрать из школы свои документы вместе с отцом. Этот момент он старался откладывать до последнего. Понимал, что неизбежно, и все-таки внутри болело от скорого расставания со школьными друзьями. С Тэхеном. Ему также претил весь этот процесс его исключения, где он будет вынужден сидеть со своим отцом все время. Их отношения не становились лучше. Но и не ухудшались, стабильно оставаясь где-то на дне. И Чонгук был рад даже этому. Его отец никогда не поднимал на него руки или что-то в это духе. Он лишь всегда был максимально равнодушен ко всем его проблемам, переживаниям или наоборот счастливым событиям. Его это по большому счету мало заботило. Отца он в своей жизни не чувствовал. Предпочитает не чувствовать его и сейчас. Зависал в компьютерных игрушках, помогал матушке Ким по хозяйству, и с отцом Тэхена по пятницам смотрел футбольные матчи. У первого пивной стакан, у второго, пока что, только яблочный сок. Отец семейства Ким был и не против налить. С особым негодованием возражал только Тэхен, всегда мимоходом проверял этих двоих, под видом человека, наливающего себе стакан воды. Сам он футбол не любил. Только по блеску в глазах он мог определить пьян ли Чонгук или нет. Сейчас нет. Он посмотрел. Обычно его глаза блестят так ярко только, когда он или выпьет чего-нибудь градусного (втихомолку обязательно) или когда смотрит на самого Тэхена. Забавное наблюдение. Дни продолжали идти. Чонгук продолжал идти за Тэхеном. Сам понимая, что сейчас он искренне желает впитать в себя, подобно губке, каждый момент его нахождения рядом с хеном. Недавно его одноклассник подстебал по этому поводу, а Гука будто током шарахнуло. Ну действительно, что в этом такого? Кто, будучи на его месте, не будет скучать по своему другу? — Хен. — М. Парни сидели в тишине, в комнате старшего, каждый был занят своим делом. Хен снова читал толстую книгу с заумными названиями, а Чонгук скучал у него в кровати, с миской чипсов на животе. Тэхен так не делал никогда, ненавидит грязь и крошки. Но Чонгуку разрешает. — Мы же продолжим так часто общаться, даже когда я, — он запнулся, — ну, когда я уеду. — Конечно. — Ты обещаешь? — Гук пытался говорить непринужденным голосом, но у него мало получалось, Тэхен уже догадался что к чему. Ким положил закладку между страницами, встал и спрятал книжку в полке. Сам повернулся к лежащему в кровати Чонгуку и присел напротив. — Я обещаю. — смотря прямо в глаза, ответил он. От этого взгляда у Гука по спине пробежали мурашки. Он верит ему. Верит хену. Тэхен был рядом, даже когда рядом его не было. Прошло полгода с тех пор, как Гук сменил место жительство. Много воды утекло с того времени, но что-то оставалось неизменным. Видеозвонки по выходным и сообщения в какао каждый день. Для Чонгука Пусан был вторым родным городом, он быстро обжился и завел себе здешние знакомства, но тоску по прошлой школе и, самое главное, по лучшему в мире хену, никто не отменял. Сообщений и звонков иногда катастрофически не хватало, когда он на скейте в конверсах катался вдоль набки, и смотрел на розовое небо. Ему так хотелось, чтобы Тэхен, как всегда, сидел у одной из скамеек, и удовлетворенно мычал, пока Чонгук делал какой-то супер классный трюк. Сейчас похвастаться и покрасоваться он мог только перед девушками, проходящими мимо. И все-таки, хоть это и было дико приятно, но что-то определенно не то. Одна из таких особ как-то подошла к нему, и смущенно попросила его номер телефона. В ответ на это Чонгук на мгновение опешил, не ожидая что он может быть в числе таких парней. Ну знаете, те что издалека могут поразить своим обаянием. Снял наушники и продиктовал девушке, на вид очень милой, как с ним можно будет связаться. А сам внутри переворачивался кувырками, как несколько минут назад на своей доске. И конечно, придя домой вечером, быстренько поднялся к себе. Плюхнулся в кровать и разболтал все хену. — И я такой говорю, «ну давай, я не против» — хихикал младший, нарочито выделяя свою крутую реплику, — я сам не ожидал, что у меня может быть такой голос. В трубке повисло непродолжительное молчание, прежде чем Гук его прервал. –Хен? Меня слышно? — спросил младший. –Да, Гук-и. Прости, я рад за тебя, потом расскажешь как все прошло. — ответил голос по ту сторону трубки, — Я сейчас немного занят. Поговорим позже, хорошо? Голос, который Чонгук не узнавал. — Хорошо, хен. Как скажешь, извини что мог отвлекать от учебы. — Все в порядке. В последнее время завал, стараюсь ходить на все лекции со своим потоком, чтобы ничего не пропускать. — будто в подтверждение, Чонгук издалека услышал голос его преподавателей из онлайн конференции. — Я понял, тогда доброй ночи. Последовало совсем короткое «и тебе», а затем тишина и стрекотание сверчков где-то во дворе. Так странно. Гук присел, устремив взгляд на свой телефон. Годы идут, его хен уже взрослый. А Гук все также гоняет балду, да еще и старшему мешает своей неинтересной болтовней. Чон сам не замечал, насколько он мог быть приставучим для него, когда буквально с рождения знал Тэхена. А сейчас стоило им перестать видеться каждый день, он понимал, сколько его времени занимал. Его хену наверняка было тяжело, но он, как обычно, и словом не обмолвился. А сейчас Чонгук даже уехав, продолжает вести себя точно также. Это неправильно. Ему стоит измениться, хотя бы ради хена. Чтоб Тэ мог им гордиться, говоря как Чонгук сильно вырос в их следующую встречу. Он вновь разблокировал телефон, и ответил на недавно пришедшее сообщение. «Взаимно. Я Чонгук.» Девушку звали Юна. Он была его ровесницей, и отлично рисовала. На вид совершенно миловидна и симпатична. Они стали чаще общаться, Чонгук пару раз позвал ее на наподобие свидания, в небольшое заведение, больше напоминающее столовую. Но Юне все нравилось, она продолжала мило улыбаться и хихикать. Чон лишь смущающе поддерживал зрительный контакт и очень старался внимательно слушать ее. Ведь так и должны делать пары, верно ведь? — И я ей сказала, что у нее Сократ скорее на яйцо смахивает. Конструкция не выдержана от слова совсем, — она между словами сюрпала сок из трубочки, — Это даже забавно, да, Гук-и? Но как ни старался, его внимание постоянно рассеивалось. Он наблюдал как из мисо-супа всплывают пузырьки и как те продолжают булькать в жидкости по очереди. –Гук, ты меня слушаешь? — А? Да, Юна. — он неуклюже почесал затылок, — Прости, я задумался. Юна пару раз поморгала, о чем-то усердно размышляя. А затем, как-то по особенному странно улыбнувшись, приподнялась со стула. — Гук-и, — шепотом сказала она. Чон прямо перед глазами видел, как ее косички кончиками падают к нему в суп. — Такая майка надета специально. — Что? — Не притворяйся невинным. Я ведь девушка, — продолжала она шептать, — я все вижу. Юна со скрипом резко встала со стула, продолжая красиво улыбаться, обошла стол и взяла Чонгука под локоть, не забывая махнуть официанту, чтобы Гук оплатил их счет. Дальше Чонгук ничего не видел, ни то как они шли по дороге вдоль ночного парка, ни то, как Юна сплела их пальцы, не почувствовал и того, как горячо чмокнула она его в прохладную щеку, он слышал только первые симптомы аритмии. И не заметил, как они подошли к ее дому. — Зайдешь? — сказала она тихо, и в тоже время с долей игривости в голосе. Чонгук понимал, что причин для отказа нет. Они встречаются, это нормально. И многие его одноклассники уже делали это, да и Юна очень красива и мила. Но внутри он чувствовал, что сейчас на всех порах хотел бы как можно скорее убежать отсюда. Куда нибудь подальше. Немой страх неизвестного обволакивал его, а холодный пот полоснул заднюю часть шеи. В горле завибрировал последний воздух. Хочется пить, но ему боязно даже сглотнуть. Юна заметив заминку Чонгука, лишь сильней прижалась к нему грудью, сокращая последнее расстояние. — Я не кусаюсь, Гук-и. Пойдем. — она взяла его за руку и повела к себе. Гук поплелся за ней следом. Маленькая однокомнатная квартира встретила Чонгука запахом резких женских духов. Только он успел перейти порог квартиры, как Юна повернулась к нему тут же взяв его губы в свои. Чон не закрывал глаза. Для Чонгука это был первый поцелуй. Он показался ему вяжущим, скользким и влажным. Наверное, так и бывает, когда люди целуются. И не то чтобы Чонгуку это понравилось. Он скорее не понимал, что в этом такого животрепещущего. Друзья описывали не так. Они с пацанами частенько говорили о том самом, Чонгук же в свою очередь, слушал их с красными ушами. И подобрал в тот момент для себя пару способов обольщения. Ну так, на будущее. Теперь же, Гук правой рукой крепко обхватил талию Юны, а другой убирал с ее лица рыжие пряди волос. Юна улыбнулась в темноте комнаты, ладонью ведя вниз вдоль его футболки, чувствуя за тканью подтянутый торс и напряженные мышцы живота. Чон где-то в середине потерял дыхание. — Ты такой чувствительный. — засмеялась Юна. На ней самой была обтягивающая майка с рубашкой и коротенькая юбка, не скрывающая длинных и стройных ног. Гуку ее смех был мало приятен. Он рукой проскользнул по ее внутреннему бедру и поднялся чуть выше. Юна на это откинула голову назад, чуть слышно выдохнув. Они, все также в темноте, помогли друг другу раздеться. Гук в первый раз собственными руками чувствовал кожу женского тела, на удивление нежную и очень мягкую. Они поцеловались еще дважды, прежде чем Юна выдохнула в знак того, что готова его принять. Гук же в ответ все еще медлил, не зная куда деть свои руки. Он снял нижнее белье и вынул презерватив с кармана джинс (да, он был готов к такому исходу). Чон наблюдал за телом Юны, признавая его красоту при свете одной свечи в комнате, и. — Юна! — получилось слишком громко, – Я-я, не могу. – Чонгук услышал как дрожит его собственный голос. Он был возбужден, проблем в физическом плане не было. Скорее в его голове. –Извини. –Ты не знаешь, как это делается? — уточнила девушка, поворачиваясь к нему лицом. — Не в этом дело. — он метался из стороны в сторону, собирая свои вещи. –Тогда в чем? Я недостаточно привлекательна для тебя? — она не верила своим словам, просто закипала от непонятной ситуации, нахлобучив одеяло на плечи. — Нет, нет, нет. — бормотал Гук. Он уже застегивал ширинку джинс, и цеплял ремень на пояс. Схватив футболку в одну руку, он, несмотря на бедную девушку, убежал в прихожую. И уже не помнил как обулся, забыв завязать шнурки, как стремглав вылетел из квартиры, как в темноте подъезда спускался по лестнице, трижды чуть не полетев вперед. Не помнил и того, как выбежал в ночную прохладу улицы, на бегу надевая футболку. Он бежал настолько сильно, что его легкие буквально воспламенились от перенасыщения кислородом. Ветер трепал его волосы во все стороны ровно до того момента, пока Чонгук споткнувшись о свой несчастный шнурок, плашмя не проехался по асфальту подбородком, не забыв кувыркнуться пару раз. Боли он, видать от шока, на первых порах не чувствовал совсем. Мысли вихрем бушевали. Он дышал ртом, не открывая глаз. И даже сквозь темноту, пеленой ему застилал вид маленькой комнаты. Неприятное ощущение сжатости воздуха, единственный источник света и... Та родинка. На спине у девушки, чуть ниже левой лопатки. Она продолжала преследовать его. Он открыл глаза. Родинка на спине. Чуть ниже лопатки. Такая же была и у Тэхена. Совпадение, которое во-первых, заставило его потерять дар речи, и возбуждение в штанах, а во-вторых ужаснуться от собственной реакции на эту простую, казалось бы, мелочь. Но почему он тогда так отреагировал? Почему для него эта ассоциация возымела такой эффект? Чонгук продолжал лежать в ночи. Наконец, посмотрев на небо. Чистое, чёрное и безоблачное. Множество звезд и одинокий полумесяц. Перевёл дыхание. Медленно выдохнул. Чон, совершенный безнадега, лежал посреди улицы на холодном асфальте, со стертым подбородком и кучей ушибов на теле. Лежал и не мог нормально все переосмыслить. Родинка, родинка, родинка. Вставать не было сил. Его тело приклеилось к земле, под весомой тяжестью собственных головных проблем и болей. Теперь еще и физических. Что с ним происходит...? –Я скучаю. — выдохнул он небу. Совсем тихо. Где-то сверху прямиком из белых звезд полетели вниз первые капли. За ними вторые. Начался дождь. И вылечить его тогда был способен только один человек. Это был самый «замечательный день» в его жизни. День, в котором Тэхена не было.