Чувство заботы к нему.

Ветер ночью намного холоднее, по сравнению даже с вечерней порой, когда земля остывает, а луна словно приносит сонный холод на улицы города, где не было ни души. Эннард шёл со своей прогулки, затянувшейся до двух ночи, в легкой джинсовке, которая не очень то и сильно спасала от ветра. Давно он так долго не гулял, колледж занимал всё свободное время парня и его друзей, которые, кстати, решили остаться в отеле. И если Мари не мог из-за своих ужасных ран от нападения собак, то Бейби хотела подольше пообщаться со своими подружками, с коими она уже долгое время не виделась. А он и не обижается, иногда даже приятнее бродить по улицам одному в своих мыслях, только вот если в голову придёт очередная донельзя глупая шутка, Эннарду некому будет её в тот же миг рассказать. А уже потом, через несколько часов, будет не то. Открывая большие стеклянные двери, почти что бесшумные, он, не оглядываясь, идет в направлении других, непримечательных, где была лестница на другие этажи. Из-за фобии закрытых маленьких пространств, он не мог спокойно пользоваться лифтами, хорошо что парень жил относительно не высоко, всего четвёртый этаж. Так бы и прошёл по лестнице, если бы на второй ступеньке он не услышал чье-то тихое мычание. Остановившись, Эннард на пару секунд просто застыл, прислушиваясь, а затем медленно спустился обратно и осмотрел лестничную площадку. Никого. –Хэй? На этот тихий отклик ответа не последовало, поэтому Эннард решил осмотреться получше. Не показалось же ему? Постучав по стенке, парень отметил, что под лестницей должно быть есть полая часть, где мог кто-то сидеть. Протискиваясь между хламом, накрытым пакетами, он он чуть не вскрикнул от возмущения. Здесь сидел, вжавшись в стенку, никто иной как Мари. С больными ногами, в самой неудобной позе для сна, на голом, холодном, мать его, камне. В нем закипала злость, этот дурак опять мучается, корчась в какой-то норе, из-за того, что не может попросить о помощи. Ох, это ему ещё повезло что Бейби рядом нет. Не медля больше ни секунды, Эннард хватает Мари на руки и вытаскивает из под лестницы, на что тот почти что вышел из своей дрёмы. –...Что случилось? Тихо, сиплым голосом шепчет Мари, только-только осознавая что находится на руках у друга. –Этот вопрос к тебе, а не ко мне. Очень зло и сурово отвечает парень, что сразу же сгоняет с Марионетки сон, заставляя его напрячься в руках Эннарда. Он хотел было сказать что-то ещё, но тактично решил замолчать, пытаясь понять как вообще оказался в такой ситуации. А долго думать не пришлось, Мари вспомнил как пытался несколько часов заставить себя попросить у кого-нибудь помощи, что бы добраться до своей комнаты, так как лифтов он панически боялся. Но в конце концов не пересилив себя сдался и решил, что отличной идеей будет просто потерпеть до утра, спрятавшись где-нибудь, где его не должен никто найти. Он мысленно себя порицает за то, что не спрятался лучше. На "радость" Марионетке, парень потащил его не к другу в номер, а к себе. Кажется, его ждёт многочасовой мозговой штурм о том, что Мари не должен молчать, когда тому требуется помощь, отлично. Когда они вошли в комнату, Эннард за собой закрыл дверь на замок, вполне обычное действие, заставившее куклу думать о чем-то действительно плохом. Как оказалось, первая комната в которую они вошли, была что-то типа гостиной, где находились тумба, шкафы кресла и телевизор. Кстати о кресле, туда то Эннард буквально скинул Мари с характерным "ауч", отворачиваясь от друга и направляясь в сторону шкафа. Марионетка решает не усугублять ситуацию и просто молча ждёт своего, так сказать, спасителя в кавычках, изредка поглядывая за копошением в шкафу того. Комната была сделана в синих тонах, обои были однотонными, шкафы тоже, а кресла с орнаментом, на который парень ненароком засмотрелся, это были цветы. Зная, что такого рода орнамент повторяется, он пытался найти стык, это хорошо его отвлекло. Настолько, что когда Эннард громко хлопнул шкафом, Мари подскочил с кресла, сильно опираясь руками о его ручку. Смотря на друга как баран на новые ворота, ему пришлось, поджав хвост, сесть обратно, ибо Эннард, как показалось, сильнее помрачнел. Переместив свой взгляд с глаз друга на то, что он несёт, Мари увидел пластмассовую коробку с медикаментами, что дало ему повод думать, что Эннард собрался его лечить. В подтверждении этого парень садится перед ногами Марионетки и резко хватает одну из них, из-за чего друг пытается выдернуть её. Несмотря на действия Мари, Эннард не ослабляет хватку, лишь недовольно скорчив лицо. –Может я-я сам? –Ты сам уже всё сделал, умник. Эти слова парень словно выплюнул. Мари знал, что очень сильно разозлить его, хорошо что Бейби рядом не было, иначе бы парня по частям собирали. Его комната находилась на четвертом этаже, в одиночку он конечно мог подняться, но это было бы пыткой для робота с неходячими ногами и костылями. Ему нужен был кто-то, кто мог бы помочь и стать опорой, обычно ими выступали друг и сестра, но, как назло, их не оказалось рядом. Но просить кого-то другого о помощи было стыдно... Тем временем Эннард подвернул штанину правой ноги Мари до колена, оголяя перебинтованный участок на ней. Оценив ситуацию, он грозно посмотрел на друга снизу вверх. –Ты не менял бинты. Не вопрос, а утверждение. –... Мари побоялся отвечать на это, прекрасно припоминая что в комнате своей в течении этих суток был только тогда, когда проснулся и за ним зашли друзья. Впрочем, ответа Эннард не потребовал, явно понимая, что это молчание подтверждает его слова. Начиная разматывать бинты, он тщательно следил за тем, чтобы случайно не провести ногтем по ране. Парень один раз так сделал, ох как Мари тогда корчился. Убрав в сторону использованные бинты, он ещё раз повертел головой вокруг ноги Мари, оценивая раны, а затем поднял её над головой, за чем последовал сдавленный тихий писк. Сделал он это, чтобы лишний раз не раздражать рану своим копошением, а аккуратно проверить на инфекцию или ухудшение. Благо, их не оказалось. Мари на эти действия лишь сильнее сжал ручки кресел и немного покраснел от смущения. Глубоко вздохнув от усталости, Эннард принялся наносить мазь, данную кукле лично от Бенди в руки, в нескольких экземплярах. Одну из бутылёчков Марионетка отдал другу, а второй Бейби он отдать забыл, поэтому на руках у него до сих пор было несколько. Всё же, как бы аккуратно парень не старался наносить мазь на повреждения, Мари все равно прикусил губу и пыхтел от неприятных ощущений, нахмурив брови. –Ай... Тихое и жалобное, заставило Эннарда на миг остановиться. Он посмотрел на Мари, все ещё недовольным взглядом, но немного под остывшим за это время. Его друг, ранее пристально наблюдавший за действиями Эннарда, посмотрел на него в ответ. А затем резко отвёл взгляд, насупившись. –Потерпи, ты итак пропустил за сегодня одну перевязку. Промычав в ответ, Марионетка продолжил наблюдать за действиями друга, который, к слову, уже начал накладывать новый бинт. На правой ноге рваных ран и укусов от собак было не так много, как на другой, вследствие чего Эннард справился с перевязкой довольно быстро. На последнем этапе, он слишком сильно надавил на больное место, из-за чего Мари вскрикнул, в ту же секунду закрывая себе рот рукой. После этого действия крик превратился в приглушённое мычание, а сам он пытался оставаться на месте, ибо хотелось свернуться калачиком и схватиться за больное место. Он думал, что хуже зубной боли нет ничего на свете, но после этого он явно подумает над тем, чтобы поменять мнение. Эннард, осознав, что причиной для крика стал он сам, начал извиняться перед другом. Но тот ему отрицательно помотал головой, как бы говоря "делай свое дело быстрее", что парень сразу же начал выполнять. За пару движений он крепко закрепил бинт на ноге и начал обратно заворачивать штанину, перед этим конечно же оценив свою работу в очередной раз. После всех этих махинаций, Эннард встал с ковра, размяв немного затёкшие ноги, начал поднимать успокоившегося Мари с кресла на руки. Оказавшись над полом, Марионетка сложил свои руки на груди, чтобы те не мешали, очень стараясь смотреть куда угодно, но только не на друга. Всё это заставляло его чувствовать стыд за свою беспомощность в этой ситуации. Направляясь в другую комнату, Эннард в пять больших шагов преодолел расстояние до синей кровати. Судя по всему, это была спальня, шторы занавешены, некоторые вещи были разбросаны, что не очень то и удивило Мари. Аккуратнее, чем в прошлый раз, Эннард посадил на кровать друга, зная, что тут будет удобнее проводить дальше перевязку, нежели на кресле. –Раздевайся. –Что прости? –Сними штаны, у тебя там раны страшнее чем на перевязанной ноге. –... –Прикройся одеялом, я пойду за мазью. С этими словами он вышел из комнаты, тихо хлопнув дверью. Мари с минуту её бурил, думая, что ему дальше делать: «то, что просит Эннард или лучше сопротивляться». Но, поняв что парень не будет будить Голдена в два (или уже три) часа ночи только чтобы он не стеснялся , начал расстёгивать ремень. В конце концов, они почти что взрослые аниматроники... Надо было вспоминать эти слова, после того как он решил поспать под лестницей. Когда он снял брюки, то пулей схватил одеяло и обмотал себя им так, чтобы было видно только левую ногу и чуть-чуть левый бок, где тоже были увечья. Через пару десятков секунд постучал Эннард. –Могу войти? –...Да. После ответа, он зашёл в комнату, бегло глянув на недовольного Марионетку, после чего старался больше на него не смотреть. Поставив на прикроватную тумбу контейнер, он заранее открыл лекарство и распаковал бинты, даже на всякий случай достал йод, что не было незамеченным Мари. Повернувшись к кукле, Эннард столкнулся с его напряжённым взглядом. –Не смотри на меня так, я же не резать тебя буду. Хмыкнув на возмущенный вздох друга, Эннард опять сел рядом с раненой ногой Марионетки. Схватив её, он не спешил снимать бинт, начиная поглаживать его пальцами с глупой улыбкой. –Ты завис? –Да вот думаю, что с тобой сделать чтобы ты наконец-то перестал мучить себя из-за своей дурной башки. Даже не поднимая взгляда, можно было почувствовать, как Мари досадно-громко вздохнул и закатил глаза, сложив руки на груди. –На самом деле я не шучу. Марионетке показалось что пальцы Эннарда начали немного сильнее давить на ногу. –Я надеюсь, такого не повторится? Ты же сам прекрасно знаешь, и ни раз убеждался, что не только мы с Бейби готовы тебе помочь, но и остальные. –...Нет. Эннард приободрительно улыбнулся и начал разматывать старый бинт с ноги. Здесь раны были намного, намно-ого хуже, да и к тому же продолжались по всей длине – от лодыжки, до начала талии Мари, так что работы было много. Покусанная и разорванная нога выглядела страшно, и это при том, что она немного зажила. До этого, смотреть без боли в сердце на нее было невозможно. –Может всё-таки я эту ногу обработаю сам? Ты на неё так смотришь, мне жалко становится. Заметив, как парень замер, осматривая рваные раны, Марионетка сам предложил это сделать. В конце концов, Эннард итак для него многое сделал. –Нет-нет, я все сделаю сам. Упорства у него не занимать, ладно, дело Мари предложить, ему же легче. Решив расслабиться, он откидывается на кровать всем своим телом, оставляя свисать только ноги, естественно следя чтобы одеяло не сползло. Он, откровенно говоря, вымотался, да и лежал в последний раз только утром, когда проснулся. А если ещё и учитывать то, как он горбился на полу под лестницей, наконец-то расслабившись, на него напала ну очень приятная усталость. Сложив руки у себя на животе, Мари прикрыл глаза, так как веки потяжелели, и чтобы держать глаза открытыми, нужно было прилагать огромные усилия. Он бы так и заснул, если бы не почувствовал у себя на ляжке холодную руку... На его, мягко сказать, "слабом месте". Вскрикнув, чтобы не было слышно мычание от необычных ощущений, он начал отпихивать от себя Эннарда, чуть ли не вскочив с дивана. Наверное, он бы это и сделал, если бы не одеяло. Эннард, понимая что сделал что-то не то, отодвинулся от друга и поднял руки в мирном жесте. –НЕ ДЕЛАЙ ТАК БОЛЬШЕ. Мари сказал это не криком, но в сильно повышенном тоне. Он сидел, схватившись за то место, где была рука Эннарда, дабы перебить ощущение прикосновения кого-то чужого. Парень виновато потупил взгляд. –Прости, больше не буду там трогать. Мари хотел бы думать, что Эннард не понял, что он не не доставил ему дискомфорт, а наоборот, но заметный румянец на лице друга говорил об обратном. –Там я лекарство уже нанёс, могу продолжить? –Если ещё раз так сделаешь, я огрею тебя тапком! –Намёк понят. За последующими действиями Мари уже следил очень пристально, буквально буравя очень возмущенными глазами руки Эннарда, которые наносили мазь на израненный бок. Глаза у него ещё не отошедшие от полудрёмы полностью открываться не хотели, но несмотря на манящее предложение лечь и заснуть наконец-то, парень предпочёл, чтобы такого стыдного инцидента больше не повторилось. Когда с мазью было покончено Эннард взял в руки бинты и начал перевязку. К Марионетке пришло осознание того, что парню придётся опять касаться внутренней стороны ноги, поэтому он морально к этому готовился, делая вид что продолжает внимательно наблюдать за действиями клоуна. Когда очередь дошла до злополучного места, Эннард немного замешкался, но всё же взял себя в руки и быстро приподнял ногу и перебинтовал её, крепко закрепляя бинт. Он выдохнул и мило улыбнулся. –Вот и всё, наконец-то. Вставая с пола, Эннард переступает с ноги на ногу, чтобы прогнать неприятные ощущения. –Спасибо. –Ложись спать здесь, я так устал за этот ве-.. –Эннард посмотрел на часы– ..за эту ночь. –Хорошо. Клоун сложил остатки лекарств, плотно закупоривая их. Подняв с тумбы контейнер, он так же не забыл взять старые бинты. –Костыли принесу завтра утром, спокойной ночи, Мари. –Приятных снов! После этого, Эннард удалился из спальни, закрывая за собой дверь. Мари, как будто в прострации, ещё пару минут сидел на том же месте и смотрел на дверь. Лишь после странного звука за окном, он отмер и решил устроиться поудобнее, раз ему предоставили такую широкую кровать. Закутываясь в калачик под одеялом, он положил руку на то место, из-за которого устроил шум. Его в принципе редко кто трогал, даже за плечи, поэтому и появилась такая реакция... Просто он был очень удивлен что это было приятно, а не как обычно, нервозно. С мыслью о том, что оказывается Мари сам себя ещё совсем плохо знает, он заснул. Кошмары этой ночью его не беспокоили.