Исцеление души.

      Акито влюблëн в Тойю. И это ещё мягко сказано. Шинономе буквально тонет в своей любви к партнëру. И как же чертовски страшно это принимать. Акито никогда не думал, что его лучший друг начнёт нравиться ему не только в плане дружбы. И это очень пугает. Вдруг отвергнут? Проигнорируют? Изобьют и скажут больше никогда не приближаться? А может просто пошлют куда подальше? Как бы мог поступить Тойя? Разве что адекватно, без драк и ругани, разъясниться и мягко сообщить о невзаимности. Но Акито вводит себя в такую сильную панику, что здраво смотреть на вещи уже не получается. С чего он вообще взял, что Аояги не, допустим, гомофоб? Учитывая, с каким отцом он рос… Ему было бы довольно просто навязать сыну свои идеалы и правильные, по его мнению, мысли. Чëрт, чëрт, чëрт.       Акито не знает, что ему делать со своими чувствами. Их хочется скомкать и затолкать поглубже себе в глотку, чтобы о них никто не узнал. Шинономе противно от себя, своих мыслей и влюблённости. И ему страшно представить, на сколько бы стало противно Тойе, узнай он про это. И Акито плохо от этого. Настолько, что он готов написать сейчас об этом Тойе, даже когда на часах ясно и чётко отображается 3:34 ночи.       Акито не спится. Он не может нормально поспать уже третий день. И Шинономе сам не понимает почему. Он уже как четыре месяца осознал, но, важно заметить, не принял, свою влюблённость в лучшего друга, но до этого никаких проблем не наблюдал. Всё было как обычно. Но не сейчас. Акито не понимает, почему среди ночи его почти разрывает изнутри из-за невыносимой боли где-то в районе сердца, не понимает, почему слëзы готовы потечь буквально на ровном месте и не понимает, почему это происходит именно с ним и именно сейчас. Ему бы хотелось знать причины этого поведения. У Акито нет оснований, чтобы испытывать боль. Ему не отказывали, не давали понять, что сердце возлюбленного давно занято кем-то другим. Так почему же Акито сейчас не может успокоиться? Почему он чувствует солёный привкус у себя во рту, облизывая губы?

***

      С самого утра день Акито не задался. Из-за «с пользой проведённой ночи» голова буквально раскалывалась, а синяки под глазами были выражены куда ярче, чем обычно. Ну и, конечно же, чертовски хотелось спать. И сейчас, когда Акито спешил на тренировку с Кохане, Ан и Тойей в баре, начался жуткий ливень. Что ж, это явно не его день. К тому же, Акито умудрился поскользнуться на мокром асфальте и разбить коленку. Было больно, но парень привык к такой боли. В детстве, играя в футбол, он часто падал и травмировался, так что нестрашно, переживёт. — Ох, простите, я немного опоздал, — немного прихрамывая, Акито практически залетел в здание, где уже все собрались. — Наконец-то. Мы тебя долго ждали, вообще-то, — поспешила выразить своё недовольство Ан. Будь на месте Шинономе Кохане или Тойя, девушка просто бы улыбнулась и сказала, что ничего страшного в этом нет. Но это ведь Акито. Тот, с кем можно поспорить и поругаться, как они выражались «по-дружески». По правде говоря, когда Ан и Акито снова затевали подобные дружеские беседы, никто из собеседников никогда не обижался. Они уже понимают, что для них это своеобразная манера общения. Вот только Ан, заметив хромую походку друга, значительно смягчилась. — Что с тобой случилось, катастрофа ходячая? — Упал, не обращай внимания. А где Кохане и Тойя? — Там дальше сидят, — сказала девушка, параллельно указывая рукой на какой-то дальний столик. Ан и Акито молча двинулись к местонахождению их друзей. — О, Акито, — не сдерживая нежной улыбки произнёс Тойя. У Шинономе где-то в районе груди всё перевернулось верх дном. Будь он один, непременно бы спрятал своё красное, покрытое сильно выраженным румянцем, лицо в ладони, чтобы этого больше никто не видел. Но сейчас этот жест выглядел бы очень глупо. — У тебя что-то случилось? Обычно ты не опаздываешь. — Да, Шинономе-кун, мы переживали, — тут же поддержали Тойю Кохане. — Нет, всё в порядке, не переживайте, — непроизвольно посмотрев на Тойю, сказал Акито с улыбкой на лице.       На самом деле, случилось. Но не будет же он жаловаться своему партнёру, что ему плохо из-за того, что он влюбился в него же? Правильно, ни в коем случае не будет. С Ан он не привык обсуждать такие серьёзные темы, ему больше по душе дурачится с этой девушкой. С Кохане же всё сложнее. Да, она очень добрый и понимающий человек, но рассказать о своих чувствах Акито не может даже ей. Ему страшно. Страшно от того, что его отвергнет не только Тойя, но и вся группа, весь круг его общения. От этих мыслей начинает тошнить, ему плохо от осознания, что он никому не может довериться, у него не получается. Даже его родная сестра Эна ничего не знает про состояние и чувства младшего брата. Что ж, Акито придётся выпутываться самому, впрочем, к чему он и привык. Всё сам. — Я ненадолго отойду, — после долгого молчания, как самому ему показалось, сказал Акито. Он почувствовал, что у него закружилась голова, ему срочно надо умыться холодной, даже ледяной, водой. Это должно помочь. Всегда помогает.       Как только Акито скрылся из виду, Тойя тут же сказал: — Я пойду за ним.       Девушки одобрительно кивнули, сами прекрасно понимая, что их товарищ чувствует себя не очень хорошо и за ним нужно присмотреть.       Аояги быстро встал из-за стола и также быстро пошёл за Акито. Он видел, что с ним что-то не так. И об этом говорят не только синяки под глазами, но и странное поведение Шинономе. Из уборной он услышал звуки воды. И тяжелое дыхание парня, что стоял там немного дольше, чем Тойя. Аояги решил сразу же зайти к другу, не заботясь о том, что он может его напугать. — Акито. — Парень, которого позвали, ожидаемо вздрогнул из-за испуга. — Что такое? — Ты как? В последнее время ты выглядишь очень уставшим. Мы переживаем, — Тойя сделал небольшую паузу, — я переживаю.       Акито почувствовал, что что-то кольнуло глубоко в сердце. Последняя фраза его напарника даёт понять, что Тойя действительно считает Шинономе самым близким из всей их группы. По крайней мере, Акито хотелось в это верить. — Я в порядке, правда. — Часть про влюблённость и страдания из-за неё же парень решил опустить. Когда-нибудь он точно решится, но этот момент точно должен произойти не сегодня, не сейчас и не здесь. — Мне не особо верится. Акито, я же вижу, что с тобой что-то происходит. Я хочу помочь так же, как и ты мне помогаешь в разных трудностях. Я очень тобой дорожу, и мне больно от того, что ты отвергаешь помощь.       Акито не знает, как вести себя, не знает, что ему отвечать и уж тем более не знает, как поскорее смыться из этой уборной, чтобы этот неловкий разговор не зашёл в совершенно иное русло. Даже если бы Шинономе и набрался смелости признаться другу в своих чувствах, то он точно бы делал это не здесь. Тем не менее, пауза длится слишком долго, чтобы она продолжалась ещё несколько секунд. Ему нужно что-то ответить. — Просто… Просто я боюсь, что если я озвучу причину всего этого, то ты отстранишься от меня, перестанешь называть другом, боюсь, что абсолютно все отвернутся от меня. — Акито больше не мог смотреть на друга, в его глаза, поэтому отвернулся. Он не хочет видеть в них отрицательные эмоции, не хочет, чтобы в них начала виднеться ненависть или злоба. Он этого не переживёт. Постарается, конечно, смириться, но сейчас он не сможет. Не готов. — Акито, — произнёс почти шёпотом Тойя, при этом нежно обхватывая лицо Шинономе своими руками, чтобы тот повернул голову на него и не стал больше отворачивать, — ты так часто меня поддерживал, что, боюсь, такого числа во Вселенной даже нет. И я бескрайне благодарен тебе за это. Какие бы у меня ни были проблемы: с отцом, с творческим кризисом, с тренировками, — ты всегда был рядом. Теперь моя очередь. И поверь мне, я ни за что от тебя не отвернусь.       Тойя сказал это без запинок, будто несколько недель готовил эту речь. И во время неё он ни разу не разорвал зрительного контакта с Акито. Ему важно, чтобы парень видел во взгляде всю ту нежность и любовь, которую не может передать словами. Может попробовать действиями, но Тойе страшно, что его могут не так понять. Конечно, ему очень хотелось лишний раз обнять Акито или взять его за руку. Может даже… Поцеловать… Как бы он этого не хотел, это может лишний раз напугать Шинономе.       Акито же в свою очередь очень старательно пытался унять чересчур сильное сердцебиение. Кожа на лице же горела адским пламенем от, во-первых, смущения. А во-вторых, от прикосновения Тойи. Со стороны этот жест может показаться невинным, детским, но не для Акито в данный момент и с данным человеком напротив. Будь на месте Тойи Ан или Кохане, то Шинономе просто бы начал закатывать глаза. Но не с Аояги, в которого он безвозвратно влюблён.       Сердце унять не получается. Оно начинает биться сильнее, а по всему телу разливается чувство, будто скоро случится то, чего ты очень долго ждал. Акито не понимает откуда это чувство, почему он это ощущает, и от этого не по себе. Шинономе, дабы успокоиться, делает глубокий вдох. И, совершенно не обдумывая свои дальнейшие действия, произносит заветные слова, которые хранились в его душе и голове слишком долго, чтобы оставаться несказанными ещё хоть немного: — Тойя, я, кажется, по уши в тебя влюблён, — очень тихо произносит Акито. Ему хочется закрыть уши, чтобы не слышать ответа Аояги. Ему страшно.       Шинономе решил взглянуть в глаза своего партнёра. Если бы Акито достаточно долго не знал Тойю, то с уверенностью бы сказал, что взгляд парня напротив абсолютно нечитаем. Но он видит. Видит в них какую-то надежду, счастье.       Тойя не знает, что ему сказать. Он очень рад, что его чувства взаимны, но сообщить об этом он не может, не получается. В голове крутятся тысячи разных слов, но ни одно так и не произносит. Единственное, на что Тойя сейчас способен, так это хоть какие-то действия вместо слов. И именно поэтому в следующую секунду Акито чувствует на своих губах мягкость губ Тойи. Поцелуй получается совершенно невинным, но большего им и не надо. Он и так сказал многое, не требуя за собой никаких объяснений.       В следующее мгновение груз, что тяжёлым бременем лёг на плечи Акито, буквально растворился в воздухе. Он чувствует любовь, чувствует, что всё взаимно. И больше не чувствует надоевшую боль не только на коленке, но и на сердце.