Плед, которого нет

- Не знаю... мне кажется любви не существует. Это бред какой-то. - отмахивается вдруг Сынмин. Презрение к этой теме на его лице было видно сразу. Скривившиеся губы, сщуренные глаза, которых не было видно за осветлённой чёлкой, поднятые плечи. - Любовь есть, просто не всегда понятно она ли это. - Чан смотрит на стол их компании. Пару коробок пиццы, выпивка, к которой почти никто не притронулся и газировка в банках. Парни собрались здесь отметить 14 февраля в кругу друзей, как бы показать, что им никто другой не нужен. - ...Ну опять таки, это чувство не понятное. Все описывают его по разному. Может люди испытывают совершенно разные чувства, но при этом почему-то решили, что они любят, хотя на самом деле лишь зависимы или ошеламлены красотой. Может это просто всё выдумка. - Чанбин подскочил с кожанного кресла, от чего то недовольно скрипнуло. - Да любовь, если она есть, какая-то ублюдская. Вечно недопонимания, ревность, взаимности нет, или вообще всё вместе. - Сынмин хотел прекратить разговор об этом, было неприятно говорить о чём-то на столько серьёзном и глубоком с лучшими друзьями. Как будто было что-то не то. - Я не могу говорить. У меня ничего такого небыло. - усмехается Чан, мысленно этому радуясь. - У меня тоже, только симпатия. - Чанбин тянется к пипперони. - Вот я и говорю! Не существует любви, это... - Я любил. Все вдруг замолчали. Сидящий всё это время в стороне Хан подал голос слишком резко и внезапно. Парни заметно напряглись, увидев как Джисон скрывается за выпрямленными волосами, сползающими на лицо. Как-то угнетающе прозвучали эти слова. Волосы Хана ложатся назад из-за его рук, которые плавно их заправляют к затылку. На тёплый свет от люстры показывается яркая улыбка. Она была нежной на столько, что любое движение, казалось, способно её разрушить вдребезги, заставить больше никогда не появлятся и не заявлять о своём существовании. Настоящая, сияющая, как звезда на чистом чёрном небе. Улыбка хранила много причин и воспоминаний. - Любил? - Сынмин сглатывает, снимая красные кроксы и залезая на диван полностью. - Безумно. - Джисон молчит под заинтригованными парами глаз. Смотрит на потолок и улыбается. - Мне так крышу сносило... счастье переполняло всё, от кончиков волос до пяток. Я был по уши влюблён... Они ждали когда Хан начнёт свой рассказ. Внутри что-то подсказывало каждому, что их другу нужно об этом рассказать. - Он был прекрасен. Сама эстетика. Его звали Минхо. У него... - Хан усмехается, опуская голову, пряди вновь падают на лицо. - ... у него был острый, как лезвие нос. Идеальный, прямой. Кожа гладкая, сияла под уличными фанарями моей квартиры, влекла к себе. Хотелось вечно прикоснуться к его острым скулам, будто богом слепленным губам. Я мог бесконечно смотреть в его глаза... его глаза - восьмое чудо света. Карие, затягивающие глубоко и не отпускающие. Он был красив, ужасно шикарен и мне порой казалось, что он не настоящий. Что он просто моё воображение. Не может существовать такого человека, но он был. Каждый раз, когда он смотрел мне в глаза, я тонул. Буквально. Я не мог и слова сказать, лишь молчал, погружённый в мыслях, на сколько он был прекрасен. Мы познакомились когда он вытащил меня из глуши. У меня тогда машина заглохла, бардовая старушка, отживающая свои последние годы жизни. Он меня спас, вывез из леса к ближайшей заправке. И именно тогда я, увидев его первый раз, был удивлён на столько, что мне всё ещё стыдно от своих слов. "Ты с обложки журнала?" - так я сказал. Звучит, возможно, не плохо, но я тогда думал вовсе не о модных журналах с рекламой духов, а о других журналах... Это было глупо. И лишь усмешка и одна его фраза: "Садись, подвезу" - заставила меня расстаять прямо на месте. Ноги стали ватными, но я дошёл до двери его небольшой машины. Я помню, как сел, и пока наблюдал, как он садится следом, заводит машину, вздыхает от усталости - я плыл. Меня накрыло от одного его вида. Я не понимал что это за чувство, тогда спихнул всё на желание развлечься с красивым человеком, но потом я понял, что всё не так просто. Меня влекло к нему. После этой встречи я увидел его в кафе. Сразу его узнал, он у меня из головы не выходил месяца три, а тут вживую вновь встретить... я даже не помню что произошло, но я тут же оказался за его столиком с чашкой кофе за его счёт. Мы оказались так близки духовно, что казалось знакомы уже с рождения. Мне было так приятно просто сидеть напротив него в метре и пить кофе, разговаривая обо всём. Я будто нырнул в мягкий пушистый плед, который окутал теплом и комфортом. Я всегда ассоциировал его с пледом - уютный на столько, на сколько только может и не может быть. Защищал меня, хоть и не пытался. Я не понимал как, просто не вдуплял, но рядом с ним я был в безопасности. Я чувствовал это всем телом. С Минхо я мог расслабится. Всё это я осознал только при второй встрече с ним. Я не мог предотвратить наше общение, он мне был нужен, поэтому его номер тут же оказался у меня в телефонной книжке с подписью "Плед". После этого мы начали общаться по моей инициативе. Тусовки, клубы, прогулки. Мы становились друзьями, и чем чаще я предлогал ему встретиться, тем чаще это делал он. Общаться с ним было отдельным видом искксства. Его юмор, стиль речи, отношение к миру - всё мне нравилось. Реально казался идеальным. Из-за этого у меня было много подозрений на счёт того, что он маньяк или что-то типа того, но я понимал, что эти мысли глупости. Продолжал с ним общаться, и всё дошло до того, что если я его не видел неделями - мне становилось плохо даже физически. Холодно, как зимой без пледа. Это пугало неимоверно, но лишь вновь его увидев я снова плыл, а тело и душа согревались. С осознанием, что я его люблю, я ничего не делал. Я правда думал что люблю, но сомневался из-за того, что всё, что я чувствовал, чувствовал и он. Когда мне было плохо из-за отсутствия контакта с ним - ему было плохо тоже. Когда я говорил, что он очень красив - он отвечал, что я тоже. Когда я шутил гейские шутки - он шутил в ответ. Но различалось лишь одно. Я называл это любовью, он называл это дружбой. От этого сердце болело. Мне казалось что в наших отношениях, имею в виду дружбе, страдал только я. Он всегда был таким счастливым. Я не знал что делать, поэтому мы просто продолжали общаться. Чем дальше шло время, тем запутаннее всё становилось для меня. Минхо начал слишком часто ко мне прикасаться, а я и не был против. Он мне нравился безумно, так что его тактильность для меня была счастьем в какой-то степени. Всё пошло на перекосяк когда у меня дома, за просмотром телевизора, он сказал что хочет меня поцеловать. "Я хочу тебя поцеловать. Это нормально?" - и я ахренел на столько, что секунд 10 смотрел в его глаза и пытался понять шутит ли он. В его лице и мускул не дрогнул. Я поддался чувствам и кивнул. Он меня поцеловал, и.... крышу снесло знатно. Мне было хорошо, но плохо. Тревога, сомнения и ещё куча всякой дряни. После этого он ушёл почти сразу, не досмотрев фильм. Как же мне было хуёво. Он оставил меня с этим одного, и когда я пытался ему писать, звонить, предлогал встретиться - он отварачивался. Я буквально остался один с этим грёбанным поцелуем. Чем чаще я пытался это обсудить, тем реже он мне отвечал. В какой-то момент он начал игнорировать, разбив моё сердце окончательно. Именно из-за Минхо я впал в депрессию, когда вы пытались мне помочь, а я не давался. Вы помните? - Хан смотрит на друзей, что внимательно его слушали. - Да... это же было в прошлом году весной? - Чан спрашивает Мина и Бина, те кивают, а Джисон прикладывает дрожащую руку ко рту. Глаза слезятся а лицо краснеет. - Я тогда накладывал на себя руки... - голос начал дрожать. - Я писал ему каждый день что люблю его, а он читал. Читал... и ничего не отвечал. - парень убирает руку с лица, проводя ею по волосам. - Но потом он мне написал. - болезненная улыбка проявляется на лице Хана. - "Встретимся в парке вечером?" - и сердце, как я тогда чувствовал, вылетело из груди, разрываясь от эмоций. У меня тогда будто камень с плеч пропал. Я думал что теперь всё будет хорошо, мы поговорим и станет лучше. Мы встретились, но вид у него был ужасен. Синяки под глазами, уставшие веки, уж больно бледная кожа. Вялый был, как будто пытали... я увидел его таким и вся боль и переживания, которые ушли после его сообщения, вернулись. Мы встретились взглядами, и он тут же рванул ко мне со всех ног, обнимая изо всех сил. Я был в шоке, но руки автоматически приковали его в ответ, и мы так стояли минуты две. Меня снова накрыли пледом. Я чувствовал, как дрожит в моих руках Минхо, и чувствовал, как дрожу я. Осознание того, как сильно мне этого не хватало, окутало лавиной. Мы хватались за затылки, прижимали друг друга ближе, как будто тонули и пытались спастись. - Хан замолкает, а после пары секунд продолжает. - Так и было. Мы нужны были друг другу. Все обиды, злость и ненависть к Минхо стряхнулись из головы так легко, что я и не заметил. Я простил его лишь из-за объятий, но я за это себя не корил. Просто продолжал обнимать его. Я не мог иначе... Когда мы всё же отпустили друг друга, появилась неловкость, но я просто начал идти вдоль поручней, закрывающих проход к реке, а он пошёл за мной. Мы шли и наслаждались компанией друг друга, тем, что мы рядом. Ветер дул нам в лицо приятной свежестью. Мы просто молчали и шли. Это было прекрасно и я... никогда не забуду детали. Не забуду его однотонный плащ, не забуду свою объёмную куртку, не забуду его волосы, которые от ветра сдувались назад, не забуду спокойную реку, фонари, его сияющие серьги, уставшие, но счастливые глаза. Ничего из этого. Я запомнил навсегда как я расслабился от встречи с ним... Джисон молчит, смотрит в пол и улыбается со слезами на щеках. Парни в замешательстве бездействуют, погружаясь в свои мысли от истории Хана. - А... дальше что было? - шепчет Сынмин, и Хан переносит взгляд с пола на Кима. - После прогулки он улыбнулся, сказал: "Пока" и ушёл. - рука проходится по щеке, собирая мокрые следы. - Я хотел ему написать, но аккаунт был удалён. Звонил, а номер был недоступен. - Он что, просто взял и бросил тебя?! - Чанбин злобно привстал с кресла с возмущённым лицом. - Разве ты его не ненавидишь? Да он же последняя мразь... - Я любил его. Всё ещё люблю.