Love is in the air

      Минерва Макгонагалл проснулась в отвратительном настроении. Она давно уже не ставила будильников — ее режим, отлаженный десятилетиями, давно поднимал ее, как по часам, ровно в пять утра.       Проделав все положенные утренние процедуры, заместитель директора окунулась в документы. Сегодня было особенно сложно сосредоточиться — впереди ждал тяжелый день, полный любовных зелий, дуэлей и Мерлин знает чего еще, придуманного пытливыми детскими умами, направленными не в то русло. А о предстоящем ночном дежурстве не хотелось даже вспоминать.       Бросив затею с документами, Минерва начала проверять домашние задания младших курсов, которые не мешали ей заниматься размышлениями. Лениво перечеркивая пером ошибки, она думала об Альбусе, который в последнее время выглядел все хуже. На свою почерневшую руку он накладывал легкие чары иллюзии, которые, тем не менее, не мешали ее привыкшему к магии взору понять, что улучшений нет. Мордред побери, что же это за колдовство такое, которое дюйм за дюймом забирает здоровье такого могучего волшебника?!       Наколдовав Темпус, Минерва с облегчением отложила домашние работы и направилась на завтрак, не прерывая своих мрачных размышлений.       В Большом зале было еще пусто, лишь директор, судя по его виду, совсем не спавший, сидел над полной тарелкой и смотрел вникуда. Профессор присела рядом со своим учителем и, постучав палочкой по тарелке, заказала кофе.       — Кофе, девочка моя? — очнулся директор, с ласковой улыбкой смотря на бывшую ученицу. — Это что-то новенькое. Насколько я помню, ты всегда пьешь чай с молоком.       — Сегодня особый день, — возмущенно фыркнула Макгонагалл, окидывая убийственным взглядом серебристые сердечки, тут и там украшавшие зал.       Дамблдор понимающе хмыкнул и тоже заказал себе кофе, на что Минерва возмутилась:       — Альбус, какой кофе, ты, судя по всему, сегодня так и не добрался до постели! Тебе нужно выпить молока и прилечь.       — Слишком много дел, девочка моя, — с сожалением покачал головой директор, глядя на постепенно появляющиеся в зале детские лица, сонные и бодрые, веселые и грустные, полные жизни и планов, а также мимолетных разочарований. — Слишком много дел и слишком мало времени…       — Альбус, тебе нужен отдых, — Минерва отставила опустевшую чашку в сторону и наклонилась к учителю, доверительно заглянув ему прямо в глаза. — Дела всегда были и будут, а тебе нужно заняться своим здоровьем.       — А какой в этом смысл? — невесело усмехнулся Дамблдор, задумчиво размазывая кашу по тарелке. — Надо успеть сделать столько, сколько смогу…       Минерва замерла, затравленно глядя в лицо своему учителю. Она почувствовала, что ей не хватает воздуха, и поняла, что невольно задержала дыхание.       — Альбус, ты… Не хочешь же ты сказать, что… О, Мерлин!..       Она внезапно всхлипнула и зажала рот рукой, круглыми от ужаса глазами смотря на директора, лицо которого выражало досаду и сожаление, но никак не отрицание. В груди стало очень горячо, и Минерва поняла, что еще буквально секунда, и она разрыдается прямо посреди Большого зала, на глазах у все прибывающих студентов.       Вскочив со своего места, она вылетела из зала, не видя ничего и никого перед собой, и лишь в голове билось громкое, назойливое "Нет, нет, нет!..", а сердце от ужаса переворачивалось в груди.       Буквально добежав до своих покоев, профессор захлопнула дверь изнутри и обессиленно съехала по ней, утыкаясь уже мокрым лицом в колени. Плечи ее тряслись, а мозг прокручивал одну за одной ужасные картинки. Почерневшая рука. Осунувшееся лицо. Осунувшееся мертвенно-бледное лицо с остановившимся взглядом.       Она любила своего учителя. Она уважала его силу, мудрость и отвагу. Она не могла поверить, что он сдался, вот просто так взял и сдался, отдавшись на милость проклятью.       С самой юности она смотрела на него снизу вверх, ловя каждое его слово. Став старше и опытней, она позволяла себе с ним спорить, отстаивая свое видение ситуации, и иногда Альбус даже уступал ей, позволял сделать по-своему.       Вот. Вот что она сделает. Она оспорит его неминуемую гибель, она найдет решение… Она гриффиндорка, отважная львица, а не снулая рыба, плывущая по течению.       Поднявшись с пола, Минерва отерла лицо и выпрямила спину, успокаивая дыхание.       Она должна продумать план действий. А студенты сегодня пусть делают все, что им заблагорассудится.

***

      Под вечер профессор Макгонаналл вихрем влетела в директорский кабинет. Дамблдор уже ждал ее, оповещенный чарами на охраняющем вход големе гаргульи.       — Вот! — Минерва с торжествующим видом швырнула на стол директора какие-то исписанные мелким почерком пергаменты и облегченно рухнула в кресло, потянувшись за чашечкой чая, уже приготовленной учителем. Взмахнув палочкой, она добавила себе в чашку молока из стоящего тут же, рядом, кувшина, и залпом осушила ее, блаженно зажмурившись. — Что это, девочка моя? — Дамблдор взял в руки верхний лист пергамента и быстро пробежался глазами по тексту поверх очков-половинок. — Где ты это раскопала?       — Пришлось напрячь старые связи, — удовлетворенно пояснила Минерва, потянувшись к возникшей из воздуха тарелке с пирожными. Мерлин, храни домовиков! С утра маковой росинки во рту не было…       — Но это же… Это же невозможно!.. — директор выглядел потрясенным, дрожащей рукой перебирая пергаменты, после чего воззрился на свою заместительницу в благоговейном ужасе. — Это же невероятно древняя магия, древнее самого Мерлина, ради всего святого!       — Если бы ты делился своими проблемами с другими, Альбус, а не пытался взвалить на свои плечи все и вся, то можно было бы обойтись одним обрядом, но теперь придется идти до конца, — Минерва прикончила последнее пирожное и абсолютно по-детски облизала пальцы.       — Девочка моя, но это же древнейшие обряды, которые всегда и полностью завязаны на сексе! Я уже слишком стар для…       — Ой, я тебя умоляю, — совершенно по-кошачьи фыркнула Макгонагалл, откинувшись на спинку кресла и скрестив руки на груди. — Альбус, тебе всего сто пятнадцать лет! Да мой дед по материнской линии зачал последнего ребенка в сто тридцать! Тем более, о детях там нигде не сказано, только, собственно, сам секс и магический брак…       — Вот именно, Минерва, брак! Кто же согласится связать свою жизнь со стариком?       Минерва посмотрела на него с такой хищной улыбкой, что директор даже подался назад.       — Нет, девочка моя, ты, верно, шутишь…       — Альбус! — Минерва облокотилась на стол, переплетя пальцы и положив на них подбородок. — Ты прекрасно знаешь, что нет ничего, что я не сделала бы ради тебя. И поверь мне, магический брак — не самое страшное из этого.       — Но Минерва…       — Возражения не принимаются, Альбус! Сначала спасем твою жизнь, а потом уже будем думать, что да как.       — Ты ведь больше никогда не сможешь быть с кем-либо еще! — предпринял последнюю попытку Дамблдор, взывая к благоразумию своей бывшей ученицы.       — Я уже давно и прочно замужем за школой, Альбус. Не думаю, что для меня что-то изменится, если я выйду замуж за ее директора.       Несмотря на свои слова, Минерва чувствовала в желудке непонятное волнение и понимала, что, конечно же, кое-что все-таки изменится. Но уж совершенно точно не в худшую сторону…