Любви весь импрофандом покорен [AGATBOOK]

      — Давай. Вперёд-вперёд, — галдели возле уха Арсения, и он медленными шагами продвигался по коридору школы. Последний день учёбы перед майскими праздниками, а друзья вспомнили о дне актёра и решили поздравить своего друга и в какой-то мере даже коллегу и удивить сюрпризом. Попов знал, что этот праздник как минимум не в мае, а в августе, но он благодарно молчал. Не портить же приготовленное.       — Теперь ступеньки вниз. Аккуратно, — кто-то схватил брюнета за руки впереди и повёл за собой вниз. Арсения водили по школе кругами, и он уже давно перестал ориентироваться. Казалось, этому лабиринту не будет конца и края.       — Ну скоро уже, а? Вы меня, наверное, так уже полчаса водите. Я не знаю ни на каком я этаже, ни в каком крыле. Миссия выполнена, — смеясь, уговаривал Попов друзей, которые продолжали помогать спускаться вниз.       — Мы почти на месте, — донёсся голос Серёги, и Попов понял, что это он помогал спускаться по лестнице.       — Вы меня так заинтриговали уже, — улыбался Арсений, ожидая как минимум украшенный класс и торт. Горячие руки отпустили, и Попов понял, что лестница закончилась.       — Теперь иди вперёд, — подсказывали друзья, и брюнет, выставив руки вперёд и зацепившись за косяк двери, вошёл в помещение.       — Ну и когда можно снимать повязку? — спросил Арсений, как дверь за ним захлопнулась, и парень услышал, как её закрывают на ключ. Попов быстро стянул с себя полоску ткани. Времени рассматривать помещение не было, вдобавок было ужасно темно. Арсений кинулся к запертой двери, из-за которой уже были слышны смешки. — Откройте! Это вообще не смешно! — начал кричать Попов и стучать в дверь — Чёрт! Мы так не договаривались. Серёга, ну хоть ты им скажи! — Арсений со злостью пнул дверь. На гневные речи никто отвечать явно не собирался, и голоса стали удаляться. — Ну пошутили и хватит. Выпускайте! — кричал Попов, надеясь на благоразумие друзей. — Сука! — выругался брюнет и ещё раз пнул дверь ногой. — Как я мог им поверить… Идиот, — выдохнул Арсений и прикрыл лицо ладонями.       Он же с этими людьми уже несколько лет состоял в театральном кружке и считал своими друзьями. Может, это какой-то квест? Попов отнял руки от лица и стал оглядывать комнату. Она была размером с обычный класс. Темно настолько, что видны были только силуэты предметов. Арсений выставил руки и начал скользить ими по месту, где должна была быть стена. До неё руки не дотянулись, зато Попов нащупал какой-то длинный шкаф и пошёл вперёд. Дойдя до угла комнаты таким способом, брюнет пошёл дальше. Вдруг нога споткнулась обо что-то мягкое, и оно зашевелилось. Странный предмет странно замычал, и Арсений отпрыгнул назад.       — Кто здесь? — спросил Попов, честно не надеясь на ответ. Но, к сожалению, он последовал. Внизу снова непонятно замычали, и брюнет сел на корточки, став аккуратно руками нащупывать нечто. Предмет был тёплым, длинным, немного жёстким. Проведя рукой выше, Арсений понял, что этот предмет из джинсы. Все мысли сводились к одному: это были ноги, и они явно принадлежали какому-то человеку. Попов быстро поднялся вверх по животу, до шеи, и наткнулся на странную повязку на лице, только она была не на уровне глаз, а на уровне рта. Тело под ним извивалось и мычало, но почему-то больше ничего делать не могло.       — Что за чёрт? Нахрена? — бубнил Арсений, развязывая узел на затылке. Пальцы задевали чужие короткие волосы, и кто-то лишь громче мычал, когда брюнет в очередной раз тянул не за то. Наконец повязка упала, и кто-то с чувством выплюнул что-то изо рта.       — Арсений. Пидор грёбаный. Какого чёрта ты сюда припёрся? Издеваться дальше удумал? — прорычал до боли знакомый голос.       — Антон? — искренне удивился Арсений и нечаянно завалился с корточек на пятую точку — Чёрт.       — А кто ещё. Ты же наверняка друзей на это подговорил. «Будет весело», говорили они. «Тебе понравится», — Антон передразнивал голоса общих знакомых, а Попов всё никак не мог сложить в голове 2+2. Зачем ребята заперли двух школьных актёров, которые не могли без ссор и драк поделить между собой ни одной главной роли?       — Да меня самого сюда привели. Сказали, что сюрприз к дню актёра, — Арсений пытался понять суть происходящего, но пазл никак не складывался.       — Он 26 августа, придурок, — прорычал Шастун.       — Будто сам не знаю.       — Тогда чего повёлся как идиот? — вскрикнул Антон и попытался двинуться. Всё как и прежде, ничего не получалось. — Развяжи меня, — буркнул Шастун.       — Что? — искренне удивился Арсений, не понимая просьбы.       — У меня руки и ноги связаны. Думаешь, я бы сидел, если бы у меня была возможность встать? — прорычал Антон, и Попов, быстро ощупав худое тело, дотянулся до рук, которые были заломлены за спину. Брюнет наклонился, чтобы достать, и почувствовал, как чужое горячее дыхание опаляло край шеи, и табун мурашек прошёлся по всему телу. Подрагивающими пальцами он развязал руки парня и сам отполз как можно дальше. Антон же, наконец почувствовав свободу в руках, быстро дотянулся до ног и сам развязал верёвку.       — Давно ты тут? — тихо спросил Арсений, сидя в центре комнаты.       — Достаточно, чтобы успеть задремать, — донёсся голос Шастуна, и нетвёрдые шаги направились в сторону двери. — Надо её выломать, — сказал Антон и тут же принялся за дело.       — Стой. Это же школьное имущество. Нельзя, — взволнованно начал Арсений, вскочил на ноги и направился в сторону звуков ударов.       — Значит… Запирать нас можно, — пыхтел Антон, стараясь разогнаться как можно сильнее. — А двери ломать нельзя? — закончил он и снова ударился в дверь. — Чёрт, плечо, — завыл Антон и Арсений услышал, как парень тихо опускается вниз.       — Я же говорил. Возомнил себя самым умным, а у самого мозгов в башке не осталось, — с привычным сарказмом сказал Попов, ожидая услышать такой же ответ, но знакомый издавал только тихий скулёж. — Чёрт, Шастун. Всё настолько плохо? — неожиданно для самого себя спросил взволнованно Арсений и сел напротив конкурента по ролям, шаря ладонями, чтобы найти чужую руку.       — Не трогай меня, — шикнул Антон, когда пальцы Арсения коснулись его собственных. Шастун хотел было убрать руку, но больное плечо не дало это сделать, и парень лишь досадливо зашипел. Горячие пальцы быстро поднялись до локтя, а потом и до плеча, ощупывая заметно опухшее место.       — Горе ты луковое. Держи руку в спокойном состоянии и не дёргайся. Сейчас вправлю, — тихо сказал Арсений и не успел ничего сделать, как Антон тут же громко завопил и быстро отполз.       — Ну не. Я тебе не подопытная крыса, чтобы на мне эксперименты ставить.       — А я тебе не сторож на кладбище, чтобы охранять твой хладный труп, — рыкнул Арсений и быстро пододвинулся обратно.       — Не смей меня трогать, если… — Антон не успел договорить, как сильные пальцы схватили его за подбородок, а горячие губы впились в его собственные. Шастун замер на несколько мгновений, но, почувствовав, что губы отстраняются, сам здоровой рукой прижал к себе брюнета, приоткрывая рот и разрешая чужому языку сплестись с собственным. Пальцы на щеке разжались, и вторая рука Арсения тут же оказалась на больном плече и вставила кость обратно в сустав. Антон лишь сильнее припал к горячим губам и завыл в поцелуй. Попов продолжал целовать нежно, будто и не было нескольких лет вражды. Будто всё прошлое больше не имело значения. Остались лишь горячие губы.       — Спасибо, — на выдохе сказал Антон, утыкаясь своим лбом в чужой.       — Не за что, — ответил Арсений и отстранился. — Я ведь всегда завидовал тебе, — признался брюнет, вслушиваясь, ожидая реакции врага, с которым только что целовался.       — Что за бред? Чему? — удивился Антон и быстро нашёл чужую ладонь и сжал её в своей.       — Ты всегда такой позитивный. Из тебя просто хлещет энергия. Ты вечный двигатель. Тебе всё даётся так легко, — на выдохе сказал Арсений и сжал в ответ чужую горячую ладонь.       — Какой же ты дурак. Это я тебе завидовал. У тебя же настоящий талант. Ты должен играть на сцене драматического театра, а не я. Каждая гребаная роль тебе так идёт, — с досадой прошипел Антон.       — И тебе, — улыбнулся Арсений и снова вжался собственными губами в чужие.

***

      — Я же говорил, что это именно то, что им надо. Слышите? — спросил Серёга, поднимая палец вверх. — Вот и я не слышу. Значит помирились. Лишь бы эти двое перестали срывать репетиции, — с мольбой в голосе сказал Матвиенко, быстро прокрутил ключ и включил свет.       Посреди комнаты, сплетаясь конечностями так, что невозможно было понять где чьи, лежали два бывших врага и целовались как самые влюблённые люди на свете.       — Помирились.